Cyberpunk.onion

The computer was sort of metaphor for drugs.
Rudy Rucker

Intro

Всё зарождается в языке, любой сеттинг начинается в тексте: романе, сценарии, драфте. Кино, игры и даже жанровая живопись подчиняются смыслам, заложенным в книгах. Поэтому киберпанк это, прежде всего, литературный жанр, и только потом всё остальное.

Своё имя он получил благодаря одноимённому рассказу Брюса Бетке, парадоксально не имеющему ничего общего с жанром. Его оформление в целостный дискурс прошло под влиянием фанзина «Cheap truth», выпускаемого в начале 80-х на ксероксе в одностраничном формате Брюсом Стерлингом под ником «Vincit Omnia Veritas».

Как и сегодня, усталость от фэнтези, как архетипа миров безвременья и вечного возвращения равного, прослеживалась и тогда. Первый номер фанзина открывался словами:

Покуда американский sci-fi, как динозавр, впал в зимнюю спячку, по книжным стендам лазает юркой ящерицей её сестрица — фэнтези.

Возвращение интереса к жанру в культурном мейнстриме обусловлено потребностью человечества в периодическом воссоздании образа будущего. К тому же оно уже наступило: весь прошлый год мы пели happy birthday репликантам, действие «Бегущего человека» разворачивается в этом году, а телефонные будки исчезли с улиц, усложнив побег из матрицы. Именно поэтому статус флагманского проекта HBO переходит от Game of Thrones к Westworld, а на большой экран возвращаются Ghost in the Shell и Blade Runner, да и Геральта из Ривии скоро заменит Cyberpunk 2077.

Так что сейчас самое время переизобретать жанр, потому что «тот самый» киберпанк из 80-х сбылся только наполовину, а нам — жителям самой худшей и мрачной (но от этого и самой киберпанковской) страны Европы — подумать о потенциале его освободительных ценностей.

I

Cyberpunk’s not dead, it just smells bad

Подобно рок-н-роллу, Дионису и Джону Сноу, киберпанк умирал множество раз, но лишь для того, чтобы возродиться обновлённым. Как любое начало вещи есть её же конец, точкой zero нашего жанра будет блистательная трилогия Муравейник и стоящий особняком гениальный Neuromancer. Если ты не читал Нейроманта, то ты ничего не знаешь о киберпанке, и не важно, как много японских мультиков ты посмотрел, и с какой части начал играть в Deus Ex.

Структура любого сложного художественного текста подразумевает присутствие субъекта повествования. Рискнём предположить, что субъект литературы киберпанка и романтизма 19-го века идентичны, за исключением того, что он стал старше и успел пережить сексуальную, психоделическую и дигитальную революцию прошлого века.

Нейромантика это когда Фауст, Зигфрид и капитан Немо, выйдя под кислотой из «Джентльмена Неудачника» с дермами амфетаминов, крепко сжав зубы и свои деки, путаясь в тродах, направляют свой виртуальный Пекод в поход за Моби Диком, живущим под пурпурными льдами в самых потаённых глубинах киберспейса. Вместо гарпунов — строчки кода, вместо Нибелунгов — полиция Тьюринга, а вместо Мефистофеля — Wintermute.

Да, это будет драйв, даже если вместо кита, руководствуясь плохо составленной картой, купленной у таких же хот-догеров в даркнете, они найдут что-то такое же белое за трансформаторной будкой, затерянной в уёбищных промзонах ЮВАО.

II

ГОСТ in the shell

Киберпанк содержит в себе четыре буквы панк не просто так.

Может быть 30 лет назад, когда Гибсон писал «Осколки голографической розы» на печатной машинке, а альбомы Kraftwerk звучали на грампластинках, фетишизация технологий будущего была оправдана и желанна. Но в наше время, когда глава Сбербанка знает, что такое deep learning и технологическая сингулярность, Курцвейл готовится подключить свой мозг к облачным сервисам, а маленькие дети управляют интерфейсом своих гаджетов с недоступной для большинства взрослых скоростью, приставка «кибер» должна уйти на второй план. Теперь это ситуация by default. The future is already here…

То ли дело панк! Фишка, конечно, не в пьяных грязных подростках в рваной одежде, идущих слэмиться на концерт гражданки или делать чего похуже, как я в своё время. Дело в чётком и ясном, как звёздное небо над нами, месседже: Fuck the system! Это прививка, которая останется с тобой навсегда, и не позволит тебе стать батарейкой социальной матрицы, стремящейся поиметь тебя, как только можно, через виктимную мораль религий и идеологий, смутную солидарность с чужими интересами, изящные формы производственного рабства и прочую свинцовую мерзость.

Кто же они, настоящие герои киберпанка? Генри Дорсет Кейс или Бобби Ньюмарк — маргиналы, в вечных неладах с законом, желанием приторчать и заработать лёгких денег на каком-нибудь верном дельце. У них нет суперспособностей, отточенных систем ценностей, по-настоящему крутых гаджетов, а главное, что это не кадровые или бывшие сотрудники МВД, вроде Кусанаги или Дженсона.

Представим себе сотрудников Девятого отдела IRL. Какой к чёрту панк в работниках государственной безопасности, стоящих на страже корпораций и крупного капитала? Принадлежащие государству тела и мысли, обусловленные интересами системы этика и поведение, никого не напоминает? Да, это крутые опера, но с каких пор они стали героями андерграунда? Это отрицательные герои, а настоящие только те, кто ушли в отрицалово. Иначе вашими героями современной России должны быть служащие Роскомнадзора, отдела К и судебной системы, выдающие приговоры за ловлю покемонов в местах отправления культа другим покемонам.

Всё дело в том, что в Японии нет и не может быть чистого киберпанка, хотя я отдаю отчёт всей скандальности такого заявления. Там слишком силён принцип «муравейник больше муравья», а весь панк — это про восстание индивидуума, что возможно только в европейском культурном пространстве, на периферии которого живём и мы. Азия — это ГОСТ in the shell, и если вы не хотите слышать шёпот, вторящий установке первых двух кнопок телевизора, то перестанете видеть героев в кадровых работниках органов.

III

Бензоколонка в ледяной пустыне

Согласно бытующему в движе преданию, Брюс Стерлинг, побывав в 93-м году на тематическом мероприятии в Питере, сказал, что «Россия — это страна победившего киберпанка». Позже он добавил: «Я рассказал про киберпанк местной sci-fi тусовке, но это слишком напоминало их повседневную жизнь». Теперь питерский криминал превратился в силовую корпорацию по управлению страной, а мрачная дистопия стала повседневной реальностью.

Судя по сабреддиту cyberpunk, Москва-Сити — это главный жанровый объект Европы, и неудивительно, ведь нигде так точно, как у нас, не отражается формула high tech — low life. Хоть в чём-то мы обогнали Запад.

Но почему именно мы? Киберпанк постулирует образ будущего, в котором основное развитие получают технологии контроля, подчинения и слежки, и это верно по отношению к нашему авторитарному обществу и его режиму. Но в остальном мире, как, впрочем, отчасти и у нас, этого не происходит.

Развитие технологий в мире идёт не по «мужскому» сценарию доминирования и подчинения, а по «женскому» сценарию заботы и комфорта. Технологии VR, AR, аугментации, автономных машин, расширения возможностей тела и мозга направлены на повышение благо-состояния, на подчинение субъекта системе через убаюкивающую тёплую субстанцию комфорта и блаженства. И это настоящий вызов романтике мужского драйва, на котором построена западная цивилизация со времён битвы при Марафоне.

В первоначальном сценарии Матрицы, отвергнутом продюсерами с их ориентацией на кассовые сборы, конец наступает после встречи Нео с Архитектором. Главный герой узнаёт, что всё есть запрограммированная иллюзия: даже то, что он считает реальным миром — лишь ещё один филиал матрицы. Артефактами первоначального сценария являются сверхспособности Нео, которые проявляются в «реальном» мире, вроде способности летать. Архитектор показывает Морфеуса и Тринити спящими под контролем технологий заботы, сам Нео уже 25-й по счёту Спаситель, и цикл просто продолжается, потому что иллюзия свободной воли по каким-то причинам важна для правильного функционирования людей, как батареек. Такой сценарный ход был бы слишком травмирующим для обывателя, и от него было решено отказаться.

Угроза, исходящая от техники, придёт не с терминаторами и вживлёнными чипами контроля, а с вэлфером и погруженностью в зону абсолютного комфорта, и в этом классический киберпанк, как наследник романтизма, промахнулся. Deal with it.

В этом контексте, парадоксально, Россия, в силу своей отсталости, всё ещё является местом, где закаляется сталь. Поэтому мы ближе всех в Европе к дистопии киберпанка, поэтому мы узнаём в нём свою повседневность.

Outro

Наше общество постоянно вводит яд в сознание своих членов, помогающий лучше управлять покорной биомассой, уничтожая в ней достоинство свободных людей. Есть много антидотов от этих идеологических токсинов, но, на мой вкус, киберпанк хорош тем, что содержит в себе всё необходимое для первичного импульса подозрения, не требуя от воспринимающего субъекта чрезмерного погружения в остроту проблематики социального отчуждения. Это коктейль из анархии, индивидуализма, освобождающей силы технологий, преодоления стереотипов, в которых всегда есть backdoor, куда лезет система.

Мировую цивилизацию колбасит. В эпоху застоя есть запрос на фэнтези с его вечными сюжетами, в эпоху турбулентности и перемен есть запрос на sci-fi. Спираль истории вращается, и массовое сознание вновь обращается к образу будущего. Каким оно будет, конечно же, от нас не зависит, но важно не оказаться выброшенными с летающей тарелки современности вместе с молчаливым большинством.

Для быдла одна свобода
Ютиться в своих городах
Я знаю спасенье от холода
Надо искать во льдах


Eugene Sychev
Евгений Сычёв

Основатель и идейный вдохновитель проекта Spacemorgue. Интересуется философией техники, играми Blizzard North, трансгуманизмом и теорией сознания.

spacemorgue.com

Последние посты

Архивы

Категории