«Чужой» субъект искусственного интеллекта

Аннотация

Погру­жен­ный в сети искус­ствен­ных интел­лек­тов, кото­рые посто­ян­но обу­ча­ют­ся друг у дру­га, субъ­ект сего­дня кон­фи­гу­ри­ру­ет­ся авто­ма­ти­зи­ро­ван­ной архи­тек­ту­рой вычис­ли­тель­но­го суве­ре­ни­те­та (Брат­тон, 2015). Все уров­ни при­ня­тия реше­ний под­чи­не­ны задан­ным набо­рам веро­ят­но­стей, где инди­ви­ду­аль­ность субъ­ек­та раз­би­ва­ет­ся на бес­ко­неч­но дели­мые еди­ни­цы. Они спе­ци­аль­ным обра­зом соби­ра­ют­ся зано­во на «кон­троль­ных точ­ках» (Делёз в «Пере­го­во­рах: 1972–1990», Columbia University Press, Нью-Йорк, 1995), во всё воз­рас­та­ю­щих дей­стви­ях пре­дик­тив­ных дан­ных (Чей­ни-Лип­польд в «Мы есть дан­ные и ста­нов­ле­ние наших циф­ро­вых себя» (We are data and the making of our digital selves), NYU Press, Нью-Йорк, 2017), где созна­ние заме­ня­ет­ся без­дум­ны­ми вычис­ле­ни­я­ми (Дастон во «Вла­сти пра­вил», лек­ция в Wissenschaftskolleg Berlin, 21 нояб­ря 2010). В резуль­та­те авто­ма­ти­за­ции позна­ния, субъ­ект, таким обра­зом, ока­зал­ся в конеч­ном счё­те лишён транс­цен­ден­таль­но­го инстру­мен­та разу­ма. В этой ста­тье обсуж­да­ют­ся послед­ствия это­го кри­зи­са созна­тель­но­го позна­ния от рук машин. Ста­вит­ся вопрос, мож­но ли опро­ки­нуть сер­во-меха­ни­че­скую модель тех­но­ло­гии, что­бы обна­жить чуж­до­го (alien) субъ­ек­та искус­ствен­но­го интел­лек­та как спо­соб мыш­ле­ния, беру­щий нача­ло в, но так­же и выхо­дя­щий за пре­де­лы транс­цен­ден­таль­ной схе­мы само­опре­де­ля­ю­ще­го­ся субъ­ек­та. В той же мере, в какой соци­аль­но-аффек­тив­ные каче­ства поль­зо­ва­те­ля ста­ли основ­ны­ми источ­ни­ка­ми абстрак­ции капи­та­ла, сто­и­мо­сти, кван­ти­фи­ка­ции и госу­дар­ствен­но­го кон­тро­ля, изме­ни­ла свою при­ро­ду и сама тех­но­ло­гия как сред­ство абстрак­ции. В ста­тье будет выска­за­но пред­по­ло­же­ние, что кибер­не­ти­че­ская сеть ком­му­ни­ка­ции не толь­ко впи­та­ла физи­че­ский и когни­тив­ный труд в свои кон­ту­ры вос­про­из­вод­ства, но, что более важ­но, обу­ча­ет­ся у чело­ве­че­ской куль­ту­ры посред­ством ана­ли­за дан­ных о пове­де­нии, кон­тек­сту­аль­но­го исполь­зо­ва­ния кон­тен­та и поис­ка зна­ний. Тео­ри­ти­за­ция машин­но­го обу­че­ния как про­цес­са, вклю­ча­ю­ще­го мыш­ле­ние, будет взя­та здесь в каче­стве фун­да­мен­таль­но­го вдох­но­ве­ния для утвер­жде­ния, что рас­ши­ре­ние чуж­до­го про­стран­ства разу­ме­ния пред­по­ла­га­ет воз­мож­ность машин­но­го мыш­ле­ния вопре­ки сер­во-меха­ни­че­ской моде­ли кибернетики.

Клю­че­вые сло­ва: Машин­ное обу­че­ние, Кибер­не­ти­че­ская гипо­те­за, Аксе­ле­ра­ци­о­низм, Чуж­дое мыш­ле­ние, Мультилогики

В то вре­мя как Жиль Делёз утвер­ждал, что инфор­ма­ци­он­ный язык кон­тро­ля пре­вра­тил инди­ви­ду­аль­ность чело­ве­че­ско­го субъ­ек­та в бес­ко­неч­но дели­мые еди­ни­цы, кото­рые посто­ян­но соби­ра­ют­ся зано­во на «кон­троль­ных точ­ках» (Deleuze 1995), нынеш­няя рекон­фи­гу­ра­ция субъ­ек­та в тер­ми­нах дан­ных (Cheney-Lippold 2017) ско­рее под­вер­га­ет чело­ве­че­ское созна­ние воз­дей­ствию вычис­ли­тель­ных форм без­дум­но­го при­ня­тия реше­ний (Daston 2010).

Погру­жен­ный в сети искус­ствен­ных интел­лек­тов, кото­рые посто­ян­но обу­ча­ют­ся друг у дру­га, чело­ве­че­ский субъ­ект, как утвер­жда­ет­ся, теперь под­чи­нён вычис­ли­тель­но­му суве­ре­ни­те­ту (Bratton 2015): авто­ма­ти­зи­ро­ван­ной тех­но-инфра­струк­ту­ре, кото­рая под­чи­ня­ет все уров­ни при­ня­тия реше­ний задан­ным набо­рам веро­ят­но­стей. Образ авто­ма­ти­зи­ро­ван­но­го субъ­ек­та, таким обра­зом, осно­вы­ва­ет­ся на детер­ми­на­ции реше­ний дан­ны­ми, где без­дум­ное вычис­ле­ние обна­жа­ет состо­я­ние чело­ве­ка как лишён­но­го транс­цен­ден­таль­но­го инстру­мен­та разу­ма. Одна­ко, если авто­ма­ти­за­ция при­ня­тия реше­ний раз­вен­ча­ла транс­цен­ден­таль­ную модель само­опре­де­ле­ния субъ­ек­та, сле­ду­ет так­же задать­ся вопро­сом, како­вы послед­ствия это­го отка­за от созна­тель­но­го позна­ния в све­те того, что Дени­за Фер­рей­ра Да Сил­ва (2007) назы­ва­ет ана­ли­ти­че­ским и исто­ри­че­ским про­из­вод­ством гло­баль­ной идеи расы, а имен­но коло­ни­а­лиз­ма, науч­ной и исто­ри­че­ской ана­ли­ти­ки мира, уже извест­но­го маши­нам, как фор­ми­ро­ва­ние авто­ма­ти­зи­ро­ван­но­го субъ­ек­та? Одна­ко, по мне­нию Дени­зы Фер­рей­ра да Сил­ва, ана­ли­ти­ка раси­аль­но­сти (2007, с. 70), как науч­но­го про­ек­та, пре­сле­ду­ю­ще­го «исти­ну чело­ве­ка» (с. 95), исполь­зу­ет транс­цен­ден­таль­ный инстру­мент разу­ма как кон­цеп­ту­аль­ный поэ­зис, вос­про­из­во­дя­щий «про­зрач­ное Я», чьё сжа­тие мира, одна­ко, тут же вос­со­зда­ёт­ся миром вне схе­мы репре­зен­та­ции чело­ве­ка. Ины­ми сло­ва­ми, а так­же в кон­тек­сте гло­баль­ной идеи расы, дей­ству­ю­щей через транс­цен­ден­таль­ный инстру­мент разу­ма, в какой сте­пе­ни воз­мож­но попы­тать­ся пере­вер­нуть аргу­мент о кри­зи­се созна­тель­но­го позна­ния чело­ве­ка (и его транс­цен­ден­таль­но­го инстру­мен­та разу­ма) от рук машин и вме­сто это­го спро­сить: если нет субъ­ек­та вне тех­но­ло­гии, вер­но ли так­же и то, что нет тех­но­ло­гии без субъ­ек­та? Если да, то что зна­чи­ло бы для тех­но­ло­гии иметь субъ­ек­та? Дру­ги­ми сло­ва­ми, мож­но ли опро­ки­нуть сер­во-меха­ни­че­скую модель тех­но­ло­гии, что­бы обна­жить чуж­до­го субъ­ек­та искус­ствен­но­го интел­лек­та как спо­соб мыш­ле­ния, беру­щий нача­ло в, но так­же и выхо­дя­щий за пре­де­лы транс­цен­ден­таль­ной схе­мы само­опре­де­ля­ю­ще­го­ся субъекта?

Мож­но пред­по­ло­жить, что субъ­ект тех­но­ло­гии не может быть пол­но­стью объ­яс­нён в соот­вет­ствии с преды­ду­щи­ми фор­ма­ми тех­но­ло­ги­че­ских режи­мов, кото­рые, как при­ня­то счи­тать, в основ­ном соот­вет­ству­ют режи­мам «машин­но­го пора­бо­ще­ния» и «соци­аль­но­го под­чи­не­ния» (Deleuze and Guattari 1987, с. 456–458). Раз­вен­чи­вая модаль­но­сти вла­сти, опи­ра­ю­щи­е­ся на репре­зен­та­тив­ную модель «я» (т.е. дре­во­вид­ную модель само­вос­про­из­вод­ства), Делёз и Гват­та­ри обсуж­да­ют слож­ную стра­ти­фи­ка­цию субъ­ек­та в тер­ми­нах дина­ми­че­ских про­цес­сов инди­ви­ду­а­ции, со-кон­сти­ту­и­ру­е­мых отно­ше­ни­я­ми меж­ду внут­рен­ней, внеш­ней и ассо­ци­и­ро­ван­ной сре­дой, и вклю­ча­ю­щих то, как соци­аль­но-тех­ни­че­ские ассам­бля­жи ско­рее порож­да­ют субъ­ек­та через рабо­ту аппа­ра­тов, кото­рые пере­се­ка­ют­ся, сме­ши­ва­ют­ся и пол­но­стью дестра­ти­фи­ци­ру­ют дан­ное един­ство. Напри­мер, режим «машин­но­го пора­бо­ще­ния» вклю­ча­ет в себя инду­стри­аль­ные меха­низ­мы вос­про­из­вод­ства, кото­рые вовле­ка­ют субъ­ек­та в авто­ма­ти­зи­ро­ван­ное сен­со­мо­тор­ное пове­де­ние, рас­чле­няя един­ство инди­ви­да на частич­ные объ­ек­ты, при­над­ле­жа­щие мега-машине про­мыш­лен­но­го капи­та­ла. Нев­ро­ти­че­ские моно-рит­мы сбо­роч­но­го кон­вей­е­ра при­во­ди­ли к рас­ко­лу меж­ду дей­стви­ем и мыш­ле­ни­ем, уста­нав­ли­вая стан­дарт­ный рас­ход энер­гии, изме­ря­е­мый через экви­ва­лент­ность тру­да, вре­ме­ни и денег (Deleuze 1989).

В неви­ди­мом поряд­ке кибер­не­ти­че­ской ком­му­ни­ка­ции и систем инфор­ма­ци­он­но­го обме­на субъ­ект явля­ет­ся резуль­та­том сжа­тия инфор­ма­ции, акти­ви­ру­е­мо­го бинар­ной логи­кой нулей и еди­ниц. Кибер­не­ти­че­ская маши­на не про­сто испол­ня­ет инструк­ции, она тре­бу­ет, что­бы функ­ции снаб­жа­лись когни­тив­ны­ми и твор­че­ски­ми реше­ни­я­ми для при­об­ре­те­ния «знания-как»/ноу-хау, прак­ти­че­ско­го спо­со­ба мыш­ле­ния, осно­ван­но­го на обу­че­нии. Толь­ко в кон­це рекур­сив­но­го цик­ла субъ­ект воз­вра­ща­ет­ся как экс­пе­ри­мент по направ­ле­нию зна­ния за пре­де­лы уже познан­но­го. По мере того, как субъ­ект ока­зы­ва­ет­ся зацик­лен в реля­ци­он­ных и нере­ля­ци­он­ных базах дан­ных, скры­ва­ясь на фоне повсе­днев­ных так­тиль­ных интер­фей­сов, иллю­зия само­опре­де­ля­ю­ще­го­ся созна­ния, тем не менее, под­дер­жи­ва­ет­ся эмер­джет­ной ролью поль­зо­ва­те­ля. Боль­ше не явля­ясь про­стым опе­ра­то­ром маши­ны, поль­зо­ва­тель ско­рее берёт на себя роль дири­жё­ра или хорео­гра­фа соци­аль­но­го мира, с кото­рым она реша­ет быть соеди­не­на. Режим соци­аль­но­го под­чи­не­ния заме­ня­ет холод­ные рит­мы меха­ни­че­ско­го вос­про­из­вод­ства гиб­ки­ми поли­рит­ма­ми реля­ци­он­ной ком­му­ни­ка­ции, погло­щая когни­тив­но­го и твор­че­ско­го субъ­ек­та-тер­ми­на­ла, погру­жен­но­го в децен­тра­ли­зо­ван­ные сети мгно­вен­ных, парал­лель­ных и пар­ти­си­па­тор­ных дей­ствий. Одна­ко в той же мере, в какой соци­аль­но-аффек­тив­ные каче­ства поль­зо­ва­те­ля ста­ли основ­ны­ми источ­ни­ка­ми абстрак­ции капи­та­ла, кван­ти­фи­ка­ции сто­и­мо­сти и госу­дар­ствен­но­го кон­тро­ля, изме­ни­ла свою при­ро­ду и сама тех­но­ло­гия как сред­ство абстрак­ции (Parisi 2014). Кибер­не­ти­че­ская сеть ком­му­ни­ка­ции не толь­ко впи­та­ла физи­че­ский и когни­тив­ный труд в свои кон­ту­ры вос­про­из­вод­ства, но, что более важ­но, обу­ча­ет­ся у чело­ве­че­ской куль­ту­ры посред­ством ана­ли­за дан­ных о пове­де­нии, кон­тек­сту­аль­но­го исполь­зо­ва­ния кон­тен­та и поис­ка зна­ний. В этой ста­тье я попы­та­юсь дока­зать, что субъ­ект не явля­ет­ся ни исклю­чи­тель­но пора­бо­щён­ным ком­по­нен­том машин, ни их вве­дён­ным в заблуж­де­ние интер­ак­тив­ным поль­зо­ва­те­лем. Вме­сто это­го субъ­ект рекон­фи­гу­ри­ру­ет­ся с пози­ции обу­ча­ю­щей­ся маши­ны, кото­рая заме­ни­ла пер­вич­ные фазы накоп­ле­ния инфор­ма­ции гене­ра­тив­ны­ми сло­я­ми меж­ма­шин­ной ком­му­ни­ка­ции, раз­во­ра­чи­вая новую фор­му тех­но­куль­тур­но­го про­из­вод­ства, осно­ван­ную на искус­ствен­ном интел­лек­те. Если (рань­ше) маши­на слу­жи­ла накоп­ле­нию зна­ний посред­ством извле­че­ния и пере­да­чи дан­ных, то сего­дняш­ние авто­ма­ти­зи­ро­ван­ные систе­мы зна­ний ско­рее пола­га­ют­ся на спо­со­бы обу­че­ния обу­че­нию и на осо­бые фор­мы про­гно­сти­че­ско­го пат­тер­нин­га. В этом новом кон­тек­сте одни режи­мы машин­но­го обу­че­ния дей­ству­ют про­сто как уси­ли­те­ли соци­аль­но­го зна­ния (т.е. эхо-каме­ры, вос­про­из­во­дя­щие клас­со­вые, ген­дер­ные и расо­вые пред­рас­суд­ки), в то вре­мя как дру­гие акти­ви­ру­ют режи­мы про­гно­сти­че­ско­го обу­че­ния, кото­рые задей­ству­ют гипо­те­ти­че­ское мыш­ле­ние, наце­лен­ное на опре­де­ле­ние слож­ных реше­ний в тех слу­ча­ях, когда инфор­ма­ция отсут­ству­ет (напри­мер, про­гно­сти­че­ские систе­мы, каса­ю­щи­е­ся без­опас­но­сти, меди­цин­ской диа­гно­сти­ки и финан­со­вых рис­ков) (Inoue et al. 2013). Имен­но в этих фор­мах про­гно­сти­че­ско­го пат­тер­нин­га субъ­ект рекон­фи­гу­ри­ру­ет­ся в тер­ми­нах средств, кото­рые опре­де­ля­ют спо­со­бы мыш­ле­ния, кото­рые одно­вре­мен­но не даны и не скон­стру­и­ро­ва­ны, не зада­ны внут­ренне и не выве­де­ны из внеш­не­го исполь­зо­ва­ния. Субъ­ект тех­но­ло­гии опи­ра­ет­ся на дина­ми­че­скую фор­му авто­ма­ти­за­ции, вклю­ча­ю­щую ско­рее не авто­ма­ти­за­цию дан­ной инту­и­ции вре­ме­ни (для дости­же­ния более быст­рых резуль­та­тов), а ре-пат­тер­нинг про­стран­ства мыш­ле­ния (т.е. рас­ши­ре­ние про­стран­ства поис­ка, кото­рое ретро-дук­тив­но кон­стру­и­ру­ет вре­мя мыш­ле­ния как опре­де­ля­е­мое неиз­вест­ным пара­мет­ром). Вычис­ле­ние вклю­ча­ет в себя пер­фор­ма­тив­ное сжа­тие слу­чай­ных вели­чин (или невы­чис­ли­мо­стей), посту­па­ю­щих в общую инфра­струк­ту­ру алго­рит­ми­че­ско­го пат­тер­нин­га. Имен­но здесь машин­ное обу­че­ние ста­но­вит­ся субъ­ек­тив­ной целью ИИ-ризо­нин­га (рас­суж­де­ния), посколь­ку вычис­ли­тель­ный спо­соб гене­ра­тив­но­го обу­че­ния кон­сти­ту­и­ру­ет струк­ту­ру бытия маши­ны, дена­ту­ра­ли­зи­руя сам образ авто­ма­ти­зи­ро­ван­ной мысли.

В этот момент, воз­мож­но, полез­но заявить, что дан­ная ста­тья посвя­ще­на не кри­зи­су само­по­ла­га­ю­ще­го субъ­ек­та, а кон­кре­ти­за­ции субъ­ек­та тех­но­ло­гии: а имен­но, спо­со­бу суще­ство­ва­ния тех­но-логи­ки, про­ис­те­ка­ю­щей из ста­нов­ле­ния-субъ­ек­том меди­у­ма мыс­ли, то есть осо­зна­нию того, что в сво­ей вычис­ли­тель­ной кон­фи­гу­ра­ции инстру­мент мыш­ле­ния сам стал мыс­лью. С этой точ­ки зре­ния мож­но так­же по-ново­му взгля­нуть на тех­но­ло­гию, отой­дя от сер­во-меха­ни­че­ской моде­ли кибер­не­ти­ки, кото­рая по умол­ча­нию опре­де­ля­ет образ тех­но­ло­гии либо как инстру­мен­та в руках чело­ве­ка, либо как зама­ни­ва­ю­ще­го сво­бо­ду чело­ве­ка в ловуш­ку сво­их без­дум­ных про­це­дур. В рам­ках совре­мен­но­го обра­за вычис­ли­тель­ной тех­но­ло­гии сер­во-меха­ни­че­ская модель воз­вра­ща­ет­ся, что­бы пред­ста­вить чело­ве­че­ских субъ­ек­тов как «инфор­ма­ци­он­ных лич­но­стей», пой­ман­ных в пау­ти­ну посто­ян­ных обнов­ле­ний, «чеки­нов» и всех форм неви­ди­мых вери­фи­ка­ций, кото­рые ожив­ля­ют наши теле­фо­ны и ком­пью­те­ры. Сле­до­ва­тель­но, наше чело­ве­че­ское пове­де­ние — это объ­ек­ты, кото­рые посто­ян­но ана­ли­зи­ру­ют­ся в фор­ме тран­скрип­тов, бал­лов, запи­сей, актов и все­воз­мож­ных мета-дан­ных. Цель этой ста­тьи — про­ти­во­сто­ять сер­во-меха­ни­че­ской моде­ли тех­но­ло­гии, опро­вер­гая допу­ще­ние, что маши­ны все­гда уже сде­ла­ны по обра­зу и подо­бию чело­ве­ка и как тако­вые опре­де­ля­ют, что́ есть чело­ве­че­ский субъ­ект и что́ он дела­ет. Это прав­да, что наше повсе­днев­ное исполь­зо­ва­ние алго­рит­ми­че­ских машин созда­ет у нас иллю­зию, что за нами сле­дят, наше суще­ство­ва­ние отсле­жи­ва­ет­ся, наши шаги, наши дру­зья, места, где мы были, запи­сы­ва­ют­ся наря­ду с тем, что мы ищем, поку­па­ем и про­да­ём, что нам нра­вит­ся и что мы хотим делать. И всё же, что оста­ёт­ся неви­ди­мым в этой обыч­ной повсе­днев­но­сти, так это имен­но осо­зна­ние того, что инстру­мент само­опре­де­ля­ю­ще­го­ся чело­ве­че­ско­го субъ­ек­та бро­сил важ­ный вызов сер­во-меха­ни­че­ской моде­ли, посред­ством кото­рой он был заду­ман. Имен­но с этой точ­ки зре­ния дан­ная ста­тья рас­смат­ри­ва­ет вычис­ли­тель­ную про­бле­му обу­че­ния в маши­нах как цен­траль­ную для пере­осмыс­ле­ния машин­но­го мыш­ле­ния в каче­стве воз­мож­но­сти бро­сить вызов коло­ни­аль­но­му вос­про­из­вод­ству сер­во-меха­ни­че­ской моде­ли тех­но­ло­гии, навя­зы­ва­ю­щей взгляд о кри­зи­се чело­ве­че­ско­го рас­суж­де­ния-ризо­нин­га и созна­тель­но­го при­ня­тия реше­ний от дей­ствий без­дум­ных вычис­ле­ний. С само­го нача­ла вычис­ли­тель­ное моде­ли­ро­ва­ние ИИ было сосре­до­то­че­но на том, как маши­на может научить­ся думать, то есть как эле­мен­ты неожи­дан­но­сти в её запро­грам­ми­ро­ван­ном — или без-дум­ном — пове­де­нии могут сви­де­тель­ство­вать о нюан­си­ро­ван­ном про­стран­стве рас­суж­де­ния-ризо­нин­га. Эта оза­бо­чен­ность мыш­ле­ни­ем как спо­со­бом машин­но­го обу­че­ния будет рас­смот­ре­на здесь в каче­стве фун­да­мен­таль­но­го вдох­но­ве­ния для утвер­жде­ния того, что рас­ши­ре­ние чуж­до­го про­стран­ства рас­суж­де­ния со слож­ной ИИ-логи­кой ука­зы­ва­ет на воз­мож­ность пере­осмыс­ле­ния поли­ти­че­ско­го изме­ре­ния тех­но­ло­ги­че­ско­го субъ­ек­та в сто­роне от сер­во-меха­ни­че­ско­го обра­за кибернетики.

Напри­мер, с авто­ма­ти­за­ци­ей визу­аль­но­сти аппа­рат меж­ма­шин­но­го зре­ния явля­ет­ся не про­стым рас­ши­ре­ни­ем дис­ци­пли­нар­но­го режи­ма про­зрач­но­сти и ясно­сти. Вме­сто это­го субъ­ект авто­ма­ти­зи­ро­ван­но­го кон­тро­ля пита­ет мас­сив всё более мощ­ных систем искус­ствен­но­го интел­лек­та, неко­то­рые из кото­рых тор­гу­ют инфор­ма­ци­ей, иден­ти­фи­ци­ру­ю­щей людей, рас­по­зна­ю­щей места и объ­ек­ты, при­выч­ки и пред­по­чте­ния, при­пи­сы­ва­ю­щей расо­вое, клас­со­вое и ген­дер­ное пове­де­ние, отсле­жи­ва­ю­щей эко­но­ми­че­ский ста­тус, а так­же жела­ния, настро­е­ния и жиз­нен­ные выбо­ры. Как буд­то дис­ци­пли­нар­ная вер­сия чело­ве­че­ско­го субъ­ек­та непре­рыв­но и вари­а­тив­но инсце­ни­ру­ет­ся через бес­ко­неч­ное мно­же­ство сце­на­ри­ев, наце­лен­ных на то, что мы уже виде­ли, испы­ты­ва­ли, чув­ство­ва­ли: при­выч­ки, зна­ко­мые вещи, повто­ря­ю­щи­е­ся ком­пуль­сив­ные удо­воль­ствия. Но под веч­ным воз­вра­ще­ни­ем этих инсце­ни­ро­вок, кото­рые вновь навя­зы­ва­ют сер­во-меха­ни­че­ский образ тех­но­ло­гии, создан­ной по обра­зу чело­ве­ка, суще­ству­ет дру­гое про­стран­ство для чуж­до­го субъ­ек­та, скры­ва­ю­ще­го­ся под глад­кой поверх­но­стью перформативности.

Если маши­ны раз­го­ва­ри­ва­ют с дру­ги­ми маши­на­ми, если маши­ны видят с дру­ги­ми маши­на­ми, если они кор­ре­ли­ру­ют в про­стран­стве ком­му­ни­ка­ции, оста­ю­щем­ся непро­зрач­ным для чело­ве­че­ско­го зре­ния, то это пото­му, что вопрос о циф­ро­вом субъ­ек­те вклю­ча­ет в себя втор­же­ние вычис­ле­ний в сфе­ру мыш­ле­ния, поры­ва­ю­щее с само­опре­де­ле­ни­ем чело­ве­че­ско­го созна­ния. Кри­ти­че­ский взгляд на циф­ро­во­го субъ­ек­та не может упус­кать из виду тот вызов, кото­рый вопрос о машин­ном мыш­ле­нии бро­са­ет само­по­ла­га­ю­щей моде­ли субъ­ек­та. Это не про­сто вопрос тех­но­ло­гии, но, воз­мож­но, и, что более важ­но, вопрос тех­но­по­ли­ти­ки, кото­рый реку­пе­ри­ру­ет онто­ло­ги­че­ское изме­ре­ние субъ­ек­та с пози­ции меди­у­ма с пер­спек­ти­вой бро­сить вызов сер­во-меха­ни­че­ской моде­ли меди­у­ма. Если чело­ве­че­ский субъ­ект был погло­щён циф­ро­вой мат­ри­цей алго­рит­ми­че­ской ком­му­ни­ка­ции, озна­ча­ет ли это, что его поли­ти­че­ские каче­ства — а имен­но, кри­ти­че­ские спо­соб­но­сти пред­ви­деть цели вне про­сто­го исполь­зо­ва­ния инстру­мен­тов — так­же были ней­тра­ли­зо­ва­ны сете­вым обра­зом «инфор­ма­ти­ки доми­ни­ро­ва­ния» (Haraway 1991)? По мере того, как систе­мы ИИ всё боль­ше про­ни­за­ны вопро­сом мыш­ле­ния, они так­же рас­кры­ва­ют чуж­дое — то есть дена­ту­ра­ли­зо­ван­ное — состо­я­ние субъ­ек­та. С этой точ­ки зре­ния, дан­ная ста­тья зада­ёт­ся вопро­са­ми: есть ли у это­го ново­го состо­я­ния поли­ти­че­ское изме­ре­ние? Како­вы поли­ти­че­ские воз­мож­но­сти это­го чуж­до­го субъекта?

Что­бы отве­тить на эти вопро­сы, я обсу­жу теку­щие деба­ты, кото­рые в целом колеб­лют­ся меж­ду дву­мя основ­ны­ми пози­ци­я­ми. С одной сто­ро­ны, нега­тив­ная кри­ти­ка авто­ма­ти­за­ции объ­яв­ля­ет состо­я­ние субъ­ек­та как пора­бо­щён­но­го сете­вым капи­та­лом. Кол­лек­тив Тиккун назвал это «кибер­не­ти­че­ской гипо­те­зой» (2001). С дру­гой сто­ро­ны, пози­тив­ное дове­рие к пол­ной авто­ма­ти­за­ции наста­и­ва­ет на пере­про­фи­ли­ро­ва­нии или пере­на­це­ли­ва­нии средств пора­бо­ще­ния, что­бы осво­бо­дить само­опре­де­ле­ние субъ­ек­та и повтор­но исполь­зо­вать тех­но­ло­гию для эман­си­па­ции чело­ве­ка. Кибер­не­ти­че­ская гипо­те­за так­же пере­кли­ка­ет­ся с деба­та­ми о кри­зи­се зна­ния, состо­я­нии, в кото­ром исти­ны и зако­ны были заме­не­ны авто­ма­ти­зи­ро­ван­ной индук­ци­ей дан­ных, для кото­рой субъ­ек­ты — лишь кор­ре­ли­ру­ю­щие сово­куп­но­сти. Кри­зис исти­ны напря­мую под­ра­зу­ме­ва­ет про­вал дедук­тив­но­го разу­ма, а имен­но запад­ной мета­фи­зи­ки, и её коло­ни­зи­ру­ю­ще­го про­ек­та эман­си­па­ции, осно­ван­но­го на раб­стве — про­то­ти­пе авто­ма­ти­за­ции, кото­рый затем вклю­чит в себя сер­во-меха­низ­мы сбо­роч­но­го кон­вей­е­ра и когни­тив­ной авто­ма­ти­за­ции. Кри­зис запад­ной мета­фи­зи­ки, по сути, так­же явля­ет­ся след­стви­ем авто­ма­ти­за­ции логи­ки, обна­жа­ю­щей пре­де­лы дедук­тив­но­го мыш­ле­ния, то есть тота­ли­зи­ру­ю­щих или пол­ных систем разу­ма. С инстру­мен­та­ли­за­ци­ей логи­ки, кото­рая при­во­дит­ся в дей­ствие вычис­ли­тель­ным мыш­ле­ни­ем, цели боль­ше не соот­вет­ству­ют сред­ствам про­грам­ми­ро­ва­ния. Вме­сто это­го, мож­но утвер­ждать, что с момен­та изоб­ре­те­ния Маши­ны Тью­рин­га и ран­них экс­пе­ри­мен­тов по авто­ма­ти­за­ции дедук­тив­ной логи­ки, само­опре­де­ля­ю­щи­е­ся цели созна­тель­но­го субъ­ек­та были погло­ще­ны инстру­мен­таль­ной меха­ни­за­ци­ей мыс­ли. Одна­ко в этой ста­тье будет выска­за­но пред­по­ло­же­ние, что вме­сто рас­ши­ре­ния гори­зон­та запад­ной мета­фи­зи­ки, авто­ма­ти­за­ция разу­ма озна­ме­но­ва­ла зарож­де­ние чуж­дой логи­ки машин, чуж­до­го спо­со­ба мыш­ле­ния, воз­ни­ка­ю­ще­го изнут­ри инстру­мен­таль­но­сти для того, что­бы пере-зацик­лить сер­во-меха­ни­че­скую модель машин про­тив само­опре­де­ля­ю­ще­го­ся созна­ния чело­ве­ка. В заклю­че­ние я выска­жу пред­по­ло­же­ние, что эта де-нату­ра­ли­зо­ван­ная маши­на рас­суж­де­ния может спо­соб­ство­вать тео­ре­ти­за­ции гипо­те­зы чужо­го — пере­осмыс­ле­нию поли­ти­че­ско­го изме­ре­ния субъ­ек­та с помо­щью тех­но­ло­гии и через неё.

Это пере­осмыс­ле­ние, одна­ко, не пред­на­зна­че­но для того, что­бы дока­зы­вать тех­но­ло­ги­че­ское рас­ши­ре­ние кон­цеп­ту­аль­но­го само­опре­де­ле­ния неиз­вест­но­го. «Чуж­дый» субъ­ект искус­ствен­но­го интел­лек­та не пред­ла­га­ет про­тез­но­го реше­ния для дез­ин­те­гра­ции раци­о­наль­но­го субъ­ек­та и, как пред­по­ла­га­ет эта ста­тья, его мож­но взять за отправ­ную точ­ку, что­бы под­верг­нуть сомне­нию тупи­ко­вую ситу­а­цию в теку­щей кри­ти­ке инфор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­гий, кибер­не­ти­ки и интел­лек­ту­аль­ных вычис­ли­тель­ных систем. С одной сто­ро­ны, я обсу­жу так назы­ва­е­мую Кибер­не­ти­че­скую Гипо­те­зу, утвер­ждая, что авто­ма­ти­за­ция субъ­ек­та в основ­ном сов­па­да­ет с рас­ши­ре­ни­ем идео­ло­ги­че­ской инстру­мен­та­ли­за­ции при­ня­тия реше­ний, кото­рая при­вя­за­ла всю сфе­ру соци­аль­но­го к поис­ко­вой машине капи­та­ла. С дру­гой сто­ро­ны, это обсуж­де­ние будет про­ти­во­по­став­ле­но тому, что мож­но назвать Аксе­ле­ра­ци­о­нист­ской Гипо­те­зой, соглас­но кото­рой тех­но­на­у­ки и инфор­ма­ци­он­ные сред­ства могут быть пере­про­фи­ли­ро­ва­ны для новых поли­ти­че­ских целей, обес­пе­чи­вая осво­бож­де­ние соци­аль­но­го от идео­ло­ги­че­ско­го само­опре­де­ле­ния субъ­ек­та. Далее я соби­ра­юсь обсу­дить два поло­же­ния, кото­рые в целом соот­вет­ству­ют этим взгля­дам: так назы­ва­е­мую Кибер­не­ти­че­скую Гипо­те­зу, с одной сто­ро­ны, и Аксе­ле­ра­ци­о­нист­скую Гипо­те­зу, с дру­гой. Это обсуж­де­ние рас­смат­ри­ва­ет пре­де­лы это­го тупи­ка и при­зы­ва­ет к обнов­лён­но­му вза­и­мо­дей­ствию с тех­но­ло­ги­ка­ми за пре­де­ла­ми того допу­ще­ния, кото­рое гово­рит о том, что разум­ные маши­ны явля­ют­ся либо рас­ши­ре­ни­ем транс­цен­ден­таль­но­го субъ­ек­та, либо сред­ства­ми для эман­си­па­тор­но­го фор­ми­ро­ва­ния соци­аль­ных кол­лек­ти­вов. Будет выска­за­но пред­по­ло­же­ние, что более вни­ма­тель­ное про­чте­ние авто­ма­ти­за­ции логи­че­ско­го мыш­ле­ния в маши­нах бро­са­ет глу­бо­кий вызов транс­цен­ден­таль­но­му изме­ре­нию само­опре­де­ля­ю­ще­го­ся субъ­ек­та (что мож­но обсу­дить в тер­ми­нах дина­ми­че­ской свя­зи меж­ду исти­ной и дока­за­тель­ством). Внут­рен­няя кри­ти­ка инфор­ма­ци­он­ных наук будет взя­та за отправ­ную точ­ку для аргу­мен­та­ции в поль­зу праг­ма­ти­че­ско­го взгля­да на тех­но­ло­ги­ку, кото­рый поз­во­ля­ет тео­ре­ти­зи­ро­вать меди­ум мыс­ли в тер­ми­нах инстру­мен­таль­ной транс­фор­ма­ции разу­ма. Этот аргу­мент будет собран в послед­нем раз­де­ле, «Гипо­те­за чужо­го», где абдук­тив­ное, кон­струк­ти­вист­ское, экс­пе­ри­мен­таль­ное виде­ние рабо­ты логи­ки будет обсуж­дать­ся как часть спе­ку­ля­тив­но­го обра­за чуж­до­го субъ­ек­та ИИ. Толь­ко через обнов­лён­ное вза­и­мо­дей­ствие со слож­но­стью тех­но-логи­ки мож­но будет вый­ти за рам­ки коло­ни­аль­ных импли­ка­ций теку­щих дис­кус­сий о кри­зи­се транс­цен­ден­таль­но­го субъ­ек­та и чело­ве­че­ско­го разу­ма, уве­ко­ве­чен­ных в рас­ши­ре­нии сер­во-меха­ни­че­ско­го обра­за тех­но­ло­гии. Гипо­те­за чужо­го не при­зва­на пред­ло­жить мес­си­ан­ский взгляд на авто­ма­ти­зи­ро­ван­ный разум как на то, что вос­со­здаст транс­цен­ден­таль­ный субъ­ект в маши­нах, а ско­рее рас­ши­рить пост-кан­ти­ан­ские уси­лия по тео­ре­ти­за­ции буду­ще­го мыс­ли как спе­ку­ля­тив­но­го чело­ве­че­ско­го обра­за, кото­рый уже зарож­дал­ся из кри­зи­са дедук­тив­но­го разу­ма Чело­ве­ка посред­ством машин.

Кибернетическая гипотеза

Утвер­жда­лось, что циф­ро­вой субъ­ект стал сви­де­те­лем того, как целост­ность его орга­ни­че­ско­го един­ства раз­би­лась на бай­ты и биты: бес­ко­неч­но агре­ги­ру­е­мые части, кото­рые одним щелч­ком мыши дают нам иллю­зию целост­но­сти при­ня­тия реше­ний. Эта отда­лён­ность в един­стве явля­ет­ся след­стви­ем исчез­но­ве­ния при­чин­но­сти, рас­се­ян­но­го про­грам­ми­ро­ва­ния бес­цель­ной целе­на­прав­лен­но­сти: пара­док­саль­но­го состо­я­ния, в кото­ром цели субъ­ек­та не име­ют при­чи­ны. Как пишет Дев­рой: «без­раз­лич­ная к при­чи­нам явле­ний, авто­ма­ти­за­ция функ­ци­о­ни­ру­ет на чисто ста­ти­сти­че­ском наблю­де­нии кор­ре­ля­ций меж­ду дан­ны­ми, захва­чен­ны­ми абсо­лют­но несе­лек­тив­ным обра­зом в раз­лич­ных гете­ро­ген­ных кон­текстах» (Rouvroy 2011, с. 126).

В то вре­мя как Жиль Делёз (1995) уже диа­гно­сти­ро­вал бес­ко­неч­но малое раз-деле­ние (dividuation) субъ­ек­та и редук­цию эпи­сте­мо­ло­гии к систе­мам при­ня­тия реше­ний без уча­стия чело­ве­ка, осно­ван­ным на дан­ных, сего­дня поли­ти­че­ское изме­ре­ние циф­ро­во­го субъ­ек­та пре­сле­ду­ют сети, кор­ре­ля­ции, обрат­ные свя­зи и соуча­стие. Мани­фест кол­лек­ти­ва Тиккун «Кибер­не­ти­че­ская гипо­те­за» обра­ща­ет­ся к это­му пара­док­су напря­мую: как может поли­ти­че­ское дей­ствие циф­ро­во­го субъ­ек­та исполь­зо­вать те же сред­ства (инстру­мен­ты или тех­но­ло­гию), что и те, кото­рые исполь­зу­ют­ся капи­та­лом для управ­ле­ния информацией?

Соглас­но Тикку­ну, кибер­не­ти­че­ская гипо­те­за — это поли­ти­че­ская про­грам­ма, беру­щая нача­ло в либе­раль­ном взгля­де на инди­ви­ду­а­ли­зи­ро­ван­но­го чело­ве­че­ско­го субъ­ек­та. По мере того, как кибер­не­ти­ка встра­и­ва­ет био­ло­ги­че­ское, физи­че­ское и соци­аль­ное пове­де­ние в инфор­ма­ци­он­ные систе­мы, она пре­вра­ща­ет этот либе­раль­ный взгляд в набо­ры реком­би­нант­ных «диви­дов» (Deleuze 1995) — инди­ви­дов, направ­ля­е­мых к опре­де­лён­ным дей­стви­ям для того, что­бы при­не­сти поль­зу систе­ме, от кото­рой они зави­сят. Будучи нау­кой о пред­ска­за­нии, кибер­не­ти­ка пре­вра­ща­ет инди­ви­ду­аль­но­го субъ­ек­та в набо­ры дан­ных, под­дер­жи­вая поря­док, как если бы ей дви­га­ло актив­ное жела­ние тоталь­но­сти. Кибер­не­ти­ка, одна­ко, одно­вре­мен­но и вклю­ча­ет в себя, и выхо­дит за пре­де­лы либе­ра­лиз­ма, пре­вра­щая соци­аль­ное в лабо­ра­то­рию проб и оши­бок, тести­руя все воз­мож­ные спо­со­бы управ­ле­ния и сле­дуя «про­то­ко­лу экс­пе­ри­мен­ти­ро­ва­ния». Это воз­мож­но пото­му, что кибер­не­ти­ка заме­ня­ет модель управ­ле­ния, осно­ван­ную на нор­ма­тив­ном пра­ве, меха­низ­мом извле­че­ния и пере­да­чи инфор­ма­ции, лежа­щим в осно­ве фор­ми­ро­ва­ния новой импе­рии дан­ных, кото­рая актив­но направ­ля­ет пове­де­ние, а так­же про­ве­ря­ет и пред­ска­зы­ва­ет его. Для Тикку­на, forma mentis (образ мыш­ле­ния) кибер­не­ти­ки — это рас­ши­рен­ный поли­цей­ский над­зор за жиз­нью: эта интел­лек­ту­аль­ная вой­на ком­му­ни­ка­бель­но­сти — это вой­на про­тив все­го живо­го. Такое про­грамм­ное раз­ру­ше­ние про­из­во­дит эври­сти­че­ских субъ­ек­тов через систе­му, спо­соб­ную пере­оце­ни­вать эффек­тив­ность сво­их зако­нов в соот­вет­ствии с ответ­ным пове­де­ни­ем людей. Секве­ни­руя про­бле­му неопре­де­лён­но­стей (живо­го и жиз­ни) в серию веро­ят­ност­ных сце­на­ри­ев, кибер­не­ти­ка рас­щеп­ля­ет и реком­би­ни­ру­ет субъ­ек­та посред­ством ста­ти­сти­че­ской ана­ли­ти­ки. Пре­дик­тив­ное управ­ле­ние неопре­де­лён­но­стя­ми поз­во­ля­ет кибер­не­ти­ке при­да­вать инфор­ма­ци­он­ный образ тоталь­но­сти, ре-кон­фи­гу­ри­руя сети, кото­рые отра­жа­ют нерв­ную систе­му управ­ле­ния и капи­та­ла. По мере того, как субъ­ект рас­чле­ня­ет­ся на набо­ры дан­ных, он оста­ёт­ся запер­тым в сете­вых рам­ках ком­му­ни­ка­ции, одур­ма­нен­ный иллю­зи­ей еди­но­го соци­аль­но­го тела и глу­бо­кой верой «в гений чело­ве­че­ства». Когда кибер­не­ти­че­ская гипо­те­за дости­га­ет эври­сти­че­ско­го про­грам­ми­ро­ва­ния, где субъ­ект явля­ет­ся соци­аль­ным тесте­ром маши­ны, меди­ум управ­ле­ния ухо­дит на зад­ний план, вне поля зре­ния. Для Тикку­на кибер­не­ти­че­ская авто­ма­ти­за­ция — это не что иное, как внеш­нее навя­зы­ва­ние един­ства соци­аль­но­му, пре­вра­ща­ю­щее поли­ти­че­скую кол­лек­тив­ность в пустой звук.

Недав­но Алекс Гэл­лоуэй схо­жим обра­зом утвер­ждал, что кибер­не­ти­ка и вычис­ле­ния транс­фор­ми­ро­ва­ли фор­мы управ­ле­ния из сери­а­ли­зо­ван­ной обра­бот­ки (столь цен­траль­ной для кино и его обра­за-вре­ме­ни) в про­стран­ствен­ный аппа­рат, кото­рый явля­ет­ся бинар­ным, ато­ми­сти­че­ским и ите­ра­тив­ным (2014). Если кине­ма­то­гра­фи­че­ский аппа­рат, соглас­но Жилю Делё­зу, транс­фор­ми­ро­вал меха­ни­че­ские, осно­ван­ные на дей­ствии фор­мы авто­ма­ти­за­ции в вир­ту­аль­ный образ мыс­ли или образ-вре­мя, то это пото­му, что этот осно­ван­ный на вре­ме­ни спо­соб авто­ма­ти­за­ции де-нату­ра­ли­зо­вал репре­зен­та­цию и при­внёс без­лич­ную супер­по­зи­цию обра­зов в повсе­днев­ность (Deleuze 1995). Эта вир­ту­аль­ная сбор­ка инду­стри­аль­ной маши­ны вве­ла серий­ную бес­ко­неч­ность в после­до­ва­тель­ное устрой­ство кон­вей­ер­ной линии. По мере того, как образ-вре­мя вры­вал­ся в меха­ни­ку хро­но­ло­ги­че­ско­го вре­ме­ни, он так­же пред­вос­хи­щал при­ше­ствие кибер­не­ти­че­ских авто­ма­тов мыс­ли, осна­щён­ных кон­тро­лем и обрат­ной свя­зью и заме­ня­ю­щих авто­ма­ты дви­же­ния — часо­вые авто­ма­ты, мотор­ные авто­ма­ты и т.д. — пре­дик­тив­ны­ми тем­по­раль­но­стя­ми. Повто­ря­ю­щий­ся авто­ма­тон инду­стри­аль­но­го капи­та­лиз­ма опу­ты­ва­ет един­ство субъ­ек­та сво­и­ми после­до­ва­тель­ны­ми зада­ча­ми, кото­рые в конеч­ном ито­ге ста­но­вят­ся бита­ми дан­ных сете­вой мат­ри­цы интер­ак­тив­ных аген­тов. Кине­ма­то­гра­фи­че­ская маши­на уже суб­ли­ми­ро­ва­ла мыш­ле­ние в парал­лель­ное изме­ре­ние, в сто­ро­ну от есте­ствен­но­го вос­при­я­тия и фено­ме­наль­но­го позна­ния. С инфор­ма­ци­он­ным кон­тро­лем и обрат­ной свя­зью кле­точ­ные авто­ма­ты запро­грам­ми­ро­ва­ны не про­сто на выпол­не­ние задач, а на поиск про­стран­ства веро­ят­но­сти, кото­рое при­вя­зы­ва­ет субъ­ек­та к рас­ту­щей сети.

Соглас­но Гэл­лоуэю, образ сети уко­ре­нён в абсо­лют­ных раз­ли­чи­ях, парал­лель­ных пере­се­ка­ю­щих­ся или агре­ги­ру­ю­щих про­стран­ствах-вре­ме­нах (2014). В част­но­сти, циф­ро­вая обра­бот­ка обле­ка­ет этот новый про­стран­ствен­ный поря­док в инфор­ма­ци­он­ное осно­ва­ние, кото­рое пре­вос­хо­дит образ вре­ме­ни как в фор­ме линей­ных тем­по­раль­но­стей, так и в фор­ме посто­ян­ной гете­ро­ген­но­сти. Поря­док сети явля­ет­ся тоталь­ным и откры­тым, гори­зон­таль­ным и рас­пре­де­лён­ным, инклю­зив­ным и уни­вер­саль­ным. Здесь субъ­ект боль­ше не кон­сти­ту­и­ру­ет­ся сво­и­ми внут­рен­ни­ми тем­по­раль­но­стя­ми (его кру­го­вым вле­че­ни­ем от смер­ти к жиз­ни). Вме­сто это­го, поря­док это­го субъ­ек­та — эмер­джент­ность, смо­де­ли­ро­ван­ная по пове­де­нию роя: ите­ра­ции мно­же­ствен­ных парал­лель­ных цепо­чек опре­де­ля­ют, как интер­ак­тив­ные аген­ты побуж­да­ют поря­док выхо­дить из рав­но­ве­сия, усту­пая место само­ор­га­ни­зу­ю­ще­му­ся субъ­ек­ту без иден­тич­но­сти. Этот субъ­ект воз­ни­ка­ет из эво­лю­ци­он­ной агре­га­ции несвя­зан­ных частей.

То, что пред­ла­га­ет кол­лек­тив Тиккун и что под­твер­жда­ет ана­лиз Гэл­лоуэя, заклю­ча­ет­ся в том, что доми­ни­ро­ва­ние кибер­не­ти­че­ской авто­ма­ти­за­ции и её про­стран­ствен­но­го режи­ма глад­ко­сти даёт нам иллю­зию еди­но­го субъ­ек­та, заклю­чён­но­го в интер­ак­тив­ную ком­му­ни­ка­цию. Этот образ сети, таким обра­зом, не может быть при­нят в каче­стве фор­мы поли­ти­ки, но вме­сто это­го он дол­жен быть кон­трак­ту­а­ли­зи­ро­ван, ему нуж­но сопро­тив­лять­ся и бро­сать вызов, что­бы раз­ру­шить кажу­щу­ю­ся гете­ро­ген­ность моно­лит­ной сети. С этой точ­ки зре­ния, толь­ко через рас­се­ян­ное изоб­ре­те­ние так­тик непро­зрач­но­сти (diffused devising of tactics of opaqueness), экс­пе­ри­мен­ти­ро­ва­ние с тума­но­по­доб­ной мик­ро­по­ли­ти­кой, воз­мож­но про­ти­во­дей­ство­вать сете­во­му режи­му види­мо­сти с помо­щью без­лич­но­го, ней­траль­но­го и неви­ди­мо­го. В про­ти­во­по­лож­ность ком­форт­но­му само­от­ра­же­нию субъ­ек­та в соци­аль­ных сетях, эти прак­ти­ки не-суще­ство­ва­ния, как нам гово­рят, долж­ны заявить, что не име­ют ниче­го обще­го, отка­зы­ва­ясь пода­вать обрат­ную связь в авто­ма­ти­зи­ро­ван­ные сети дан­ных. Будучи про­тив одно­на­прав­лен­ной ско­ро­сти вычис­ли­тель­ных сетей, это прак­ти­ки замед­ле­ния и раз­мы­ва­ния подав­ля­ю­ще­го втор­же­ния пере­се­ка­ю­щих­ся вре­мён и про­странств. Охва­чен­ный посто­ян­ной тос­кой по чему-то и где-то, кро­ме здесь и сей­час, циф­ро­вой субъ­ект нахо­дит­ся под напря­жён­ным пси­хо­со­ци­аль­ным дав­ле­ни­ем, посколь­ку непре­кра­ща­ю­щий­ся мони­то­ринг инфор­ма­ци­он­но­го тра­фи­ка и обнов­ле­ний не остав­ля­ет места для вына­ши­ва­ния внут­рен­них истин. Оку­тан­ный шат­ки­ми, слу­чай­ны­ми и быст­ры­ми реше­ни­я­ми и заклю­чён­ный в пузырь само­до­воль­ства, этот субъ­ект не име­ет созна­ния. Един­ствен­ный остав­ший­ся здесь вари­ант — вый­ти из кибер­не­ти­че­ско­го состо­я­ния, отой­ти от вих­ря про­ли­фе­ра­ции дан­ных и отверг­нуть авто­ма­тиз­мы «я». Это тре­бу­ет пол­но­го недо­ве­рия к систе­ме и раз­ры­ва с кибер­не­ти­че­ски­ми чара­ми соци­аль­ных сетей, что­бы истин­ный соци­аль­ный ритм мог вой­ти в кол­лек­ти­вы. Дру­ги­ми сло­ва­ми, толь­ко мес­си­ан­ское обе­ща­ние, при­зыв к без­ли­ко­му, непод­клю­чён­но­му, без­лич­но­му и без­раз­лич­но­му субъ­ек­ту может про­ти­во­сто­ять пре­дик­тив­ной ана­ли­ти­ке вычис­ли­мых, клас­си­фи­ци­ру­е­мых и веч­но вза­и­мо­за­ме­ня­е­мых данных.

Что­бы глуб­же понять зна­че­ние это­го пред­ло­же­ния, мож­но обра­тить­ся к исполь­зо­ва­нию так­тик неви­ди­мо­сти в совре­мен­ной пост-интер­нет эсте­ти­ке. Напри­мер, про­ект Ада­ма Хар­ви «CV Dazzle Look 5» пред­ла­га­ет при­мер этих мик­ро­по­ли­ти­че­ских так­тик избы­точ­но­сти, кото­рые фоку­си­ру­ют­ся на том, как раз­ра­бо­тать так­ти­ки, нару­ша­ю­щие алго­рит­мы рас­по­зна­ва­ния лиц.¹ Мы зна­ем, что машин­ное зре­ние осно­ва­но на пат­тер­нах рас­по­зна­ва­ния, посколь­ку алго­рит­мы обу­ча­ют­ся опре­де­лять дан­ные, полу­чая тыся­чи изоб­ра­же­ний лиц из сети, что­бы научить­ся состав­лять оваль­ную фор­му лица или выяс­нять иден­тич­ность лица, изме­ряя рас­сто­я­ния меж­ду уша­ми и гла­за­ми, и т.д. Про­ект Хар­ви, ско­рее, пока­зы­ва­ет, как раз­ра­бо­тать так­ти­ки, кото­рые могут скрыть узна­ва­е­мые чер­ты — напри­мер, при­крыв гла­за или пере­но­си­цу воло­са­ми или создав дру­гие осо­бен­но­сти внеш­но­сти, кото­рые алго­рит­мы не в состо­я­нии уви­деть, такие как исполь­зо­ва­ние маки­я­жа для созда­ния допол­ни­тель­ных линий в обла­сти щёк, и т.д. (но кото­рые при этом вид­ны людям).

Видео Хар­ви «CV Dazzle Look 5» иллю­стри­ру­ет, как рабо­та­ет авто­ма­ти­зи­ро­ван­ный ана­лиз изоб­ра­же­ний, срав­ни­вая одно лицо с маки­я­жем и одно без него и экс­пе­ри­мен­ти­руя с тем, что оста­ёт­ся неви­ди­мым и неза­мет­ным для машин. Эти уси­лия, направ­лен­ные на то, что­бы порвать с кибер­не­ти­че­ской гипо­те­зой об уни­фи­ци­ро­ван­ном субъ­ек­те по обра­зу сете­вых дан­ных, и при­зы­ва­ю­щие к без­лич­ной и неви­ди­мой поли­ти­ке, одна­ко, пуга­ю­ще сов­па­да­ют с реак­тив­ным отве­том на кри­зис поли­ти­че­ских воз­мож­но­стей мыс­лить, дей­ство­вать и жить вне кибер­не­ти­че­ско­го сце­на­рия. Что ещё более важ­но, эта точ­ка зре­ния, по-види­мо­му, исклю­ча­ет воз­мож­ность кри­ти­ки изнут­ри ста­нов­ле­ния-интел­лек­ту­аль­ным инстру­мен­та разу­ма, в резуль­та­те чего анти­уто­пи­че­ский взгляд на обще­ство кон­тро­ля ней­тра­ли­зу­ет­ся мес­си­ан­ским при­зы­вом к миру вне инстру­мен­таль­но­сти, низ­во­дя машин­ное мыш­ле­ние до чистой эффек­тив­но­сти задач.

С этой точ­ки зре­ния, кибер­не­ти­че­ская гипо­те­за, по-види­мо­му, упус­ка­ет из виду то, что Поль Вири­льо уже пред­ви­дел в «Машине зре­ния» (1994), утвер­ждая, что глу­бо­кая транс­фор­ма­ция опти­че­ских медиа в без-зри­тель­ную мысль ком­пью­те­ра обна­жи­ла ско­рость обра­бот­ки вре­ме­ни, кото­рая отде­ли­ла машин­ное мыш­ле­ние от транс­цен­ден­таль­ной моде­ли опти­че­ско­го вос­при­я­тия. Это озна­ча­ет, что маши­ны научат­ся рас­по­зна­вать то, что неви­ди­мо сей­час, точ­но так же, как отрас­ли ком­пью­тер­но­го зре­ния уже созда­ют состя­за­тель­ные (adversarial) изоб­ра­же­ния, пред­на­зна­чен­ные для того, что­бы мешать авто­ма­ти­зи­ро­ван­ным систе­мам рас­по­зна­ва­ния. Тогда мож­но пред­по­ло­жить, что утвер­жде­ние о том, что субъ­ек­ту необ­хо­ди­мо вый­ти из сво­е­го сете­во­го состо­я­ния, оста­ёт­ся неубе­ди­тель­ным скеп­ти­че­ским пред­ло­же­ни­ем, кото­рое, по-види­мо­му, ове­ществ­ля­ет образ само­опре­де­ля­ю­ще­го­ся совре­мен­но­го субъ­ек­та (мыс­ля­ще­го, дей­ству­ю­ще­го и живу­ще­го авто­ном­но от инстру­мен­тов, кото­рые он исполь­зу­ет), исклю­чая воз­мож­ность пере­осмыс­ле­ния того, чем может быть инстру­мен­таль­ный субъ­ект за пре­де­ла­ми доми­ни­ро­ва­ния сер­во-меха­ни­че­ской моде­ли машин. Далее в этой ста­тье будет пред­при­ня­та попыт­ка дока­зать, что для пере­осмыс­ле­ния кри­ти­че­ской тео­рии авто­ма­ти­за­ции необ­хо­ди­мо учи­ты­вать инстру­мен­таль­ную чуж­дость машин­но­го мыш­ле­ния. Но как мож­но порвать с тех­но-управ­ле­ни­ем и тех­но-поли­ти­кой и при этом пред­ло­жить аль­тер­на­тив­ную кри­ти­ку авто­ма­ти­за­ции? В сле­ду­ю­щем раз­де­ле я обра­щусь к гипо­те­зе аксе­ле­ра­ци­о­низ­ма. Хотя суще­ству­ет мно­го вер­сий этой точ­ки зре­ния, я буду ссы­лать­ся на неё как на в целом пред­ла­га­ю­щую ско­рее нюан­си­ро­ван­ный мате­ри­а­ли­сти­че­ский под­ход, а не иде­а­ли­сти­че­ский отказ от инструментальности.

Акселерационистская гипотеза

Аксе­ле­ра­ци­о­нист­скую гипо­те­зу, в част­но­сти, мож­но пони­мать как обра­ще­ние к само­огра­ни­чи­ва­ю­щей тен­ден­ции капи­та­ла, про­яв­ля­ю­щей­ся в его инве­сти­ци­ях при­ба­воч­ной сто­и­мо­сти в тех­ни­че­скую маши­ну (и фор­му посто­ян­но­го капи­та­ла), как к акти­ва­ции внут­рен­ней кри­ти­ки капи­та­ла в фор­ме машин­но­го жела­ния — или инстру­мен­таль­но­сти — убе­га­ю­ще­го от сво­е­го соб­ствен­но­го транс­цен­ден­таль­но­го опре­де­ле­ния. Эта гипо­те­за исхо­дит из пред­по­сыл­ки о несов­па­де­нии тех­но­на­ук с само­опре­де­ля­ю­щим­ся субъ­ек­том и с его авто­ма­ти­за­ци­ей в чисто эффек­тив­ных функ­ци­ях. Вме­сто это­го, в рам­ках уско­ря­ю­щей­ся маши­ны капи­та­ла, чьи детер­ри­то­ри­а­ли­зи­ру­ю­щие тен­ден­ции, соглас­но Делё­зу и Гват­та­ри, мог­ли бы взло­мать моно­по­лию капи­та­ла, эта гипо­те­за рас­смат­ри­ва­ет воз­мож­но­сти для кон­стру­и­ро­ва­ния пер­спек­тив того, чем явля­ет­ся и како­ва зада­ча кри­ти­че­ско­го мыш­ле­ния в эпо­ху авто­ма­ти­зи­ро­ван­но­го при­ня­тия реше­ний. Одна­ко как опи­сать аппа­рат захва­та, кото­рый убе­га­ет от само­го себя, как понять доми­ни­ро­ва­ние алго­рит­ми­че­ских форм под­чи­не­ния (subsumption), кото­рые бро­са­ют вызов как нор­ма­тив­но­сти субъ­ек­та, так и его акту­аль­но­му кризису?

С этой точ­ки зре­ния, мож­но пред­по­ло­жить, что здесь кри­ти­ка тех­но­ло­гии — это преж­де все­го кри­ти­ка вла­сти и высво­бож­де­ния коло­ни­аль­ной вой­ны про­тив насе­ле­ния посред­ством маши­ны вой­ны капи­та­ла. Здесь усло­вие реаль­но­го под­чи­не­ния — это не про­сто вопрос тех­но-науч­но­го зна­ния, мате­ма­ти­ки или вычис­ле­ний, но глав­ным обра­зом вопрос о том, как власть опе­ри­ру­ет внут­ри авто­ма­ти­зи­ро­ван­ной мат­ри­цы. Ком­пью­те­ри­зи­ро­ван­ный соци­аль­ный мир не экви­ва­лен­тен вла­сти, но сам по себе реор­га­ни­зо­ван и авто­ма­ти­зи­ро­ван в соот­вет­ствии с неиерар­хи­че­ски­ми кри­те­ри­я­ми, кото­рые обес­пе­чи­ва­ют управ­ле­ние обще­ством и рын­ком тру­да в тер­ми­нах инфор­ма­ци­он­ных сетей.

Аргу­мент Анто­нио Негри о том, что тех­ни­че­ская маши­на — это не про­сто кон­сти­ту­и­ру­ю­щий инстру­мент капи­та­ла (2014), пере­кли­ка­ет­ся с неко­то­рым содер­жа­ни­ем аксе­ле­ра­ци­о­нист­ско­го мани­фе­ста (Williams and Srnicek 2013), в част­но­сти, с при­зы­вом к аль­тер­на­тив­ной модер­но­сти как тех­но­со­ци­аль­ной будущ­но­сти субъ­ек­та, при­чём преж­де все­го как соци­аль­но-тех­ни­че­ской кол­лек­тив­но­сти. Негри утвер­жда­ет, что инфор­ма­ти­за­ция — а не толь­ко физи­че­ские акти­вы, такие как зда­ния, транс­порт­ные сред­ства, заво­ды, обо­ру­до­ва­ние, — явля­ет­ся наи­бо­лее цен­ной фор­мой посто­ян­но­го капи­та­ла, посколь­ку она соци­аль­но обоб­ществ­ле­на через когни­тив­ный труд и соци­аль­ное зна­ние. Авто­ма­ти­за­ция вклю­ча­ет в себя инфор­ма­ци­он­ные тех­но­ло­гии, пото­му что она спо­соб­на инте­гри­ро­вать инфор­ма­ти­ку и обще­ство в капи­та­ли­сти­че­ские орга­ни­за­ции. Здесь авто­ма­ти­за­ция сов­па­да­ет с более высо­ким уров­нем реаль­но­го под­чи­не­ния, а имен­но с сете­вым коман­до­ва­ни­ем алго­рит­ми­че­ско­го капи­та­ла. Этот осно­ван­ный на пра­ви­лах меха­низм одно­вре­мен­но цен­тра­ли­зу­ет и коман­ду­ет всё более фраг­мен­ти­ро­ван­ной и слож­ной систе­мой зна­ний, соот­вет­ству­ю­щей чуж­дой кон­фи­гу­ра­ции Все­об­ще­го интел­лек­та (General Intellect), на сего­дняш­ний день ожив­лён­но­го авто­ма­ти­зи­ро­ван­ным позна­ни­ем машин­но­го обучения.

Вто­ря посто­пе­ра­ист­ско­му духу, Негри при­зы­ва­ет нас изоб­ре­тать новые спо­со­бы ре-апро­при­а­ции это­го посто­ян­но­го капи­та­ла как в прак­ти­че­ском, так и в тео­ре­ти­че­ском изме­ре­ни­ях. При­нять поли­ти­че­ский потен­ци­ал инфор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­гий для Негри озна­ча­ет пози­тив­но отне­стись к вычис­ли­мым воз­мож­но­стям, кото­рые мог­ли бы уве­ли­чить про­из­во­ди­тель­ность, одно­вре­мен­но напря­мую сокра­щая рабо­чее вре­мя (дис­ци­пли­ни­ру­е­мое и кон­тро­ли­ру­е­мое маши­на­ми), повы­сить зар­пла­ты и гаран­ти­ро­вать соци­аль­ный доход каж­до­му. Вме­сто того что­бы отвер­гать индук­тив­ное извле­че­ние и пере­да­чу дан­ных, Негри при­зы­ва­ет к реклей­мин­гу кван­ти­фи­ка­ции, эко­но­ми­че­ско­го моде­ли­ро­ва­ния, ана­ли­за боль­ших дан­ных и абстракт­ных когни­тив­ных моде­лей через обра­зо­ва­тель­ные и науч­ные прак­ти­ки. Для Негри мате­ма­ти­че­ские и вычис­ли­тель­ные моде­ли могут быть поли­ти­че­ски пере­про­фи­ли­ро­ва­ны за пре­де­ла­ми огра­ни­че­ний, нала­га­е­мых капи­та­лом на функ­цию авто­ма­ти­зи­ро­ван­но­го позна­ния. Пре­одо­ле­вая нега­тив­ную кри­ти­ку инстру­мен­таль­но­сти, Негри реа­би­ли­ти­ру­ет поли­ти­че­ское изме­ре­ние тех­ни­че­ских средств. Здесь уже мы нахо­дим пред­ло­же­ние о вычис­ли­тель­ной фор­ме поли­ти­ки, кото­рая про­во­дит раз­ли­чие меж­ду тех­но­ло­ги­че­ски­ми кон­фи­гу­ра­ци­я­ми обра­бот­ки инфор­ма­ции и капи­та­ли­сти­че­ским импе­ра­ти­вом инфор­ма­ти­ки доминирования.

Но как мы можем исполь­зо­вать поли­ти­че­ские воз­мож­но­сти инстру­мен­таль­но­сти? Как мож­но про­ве­сти раз­ли­чие меж­ду пред­ва­ри­тель­но обра­бо­тан­ны­ми исполь­зо­ва­ни­я­ми машин и их пере­про­грам­ми­ро­ва­ни­ем для аль­тер­на­тив­ных исполь­зо­ва­ний? Явля­ет­ся ли это, по сути, фоку­сом на исполь­зо­ва­нии инстру­мен­та, сво­бод­но­го от исто­ри­че­ско­го зна­ния (норм и соци­о­куль­тур­ных предубеж­де­ний), через кото­рые он был спро­ек­ти­ро­ван и про­яв­лен? Может ли мате­ри­а­ли­сти­че­ский отчёт о тех­ни­че­ских изме­ре­ни­ях субъ­ек­та порвать с соци­аль­ным вос­про­из­вод­ством и его накоп­ле­ни­ем физи­че­ских и тех­ни­че­ских активов?

Кажет­ся труд­ным пред­ста­вить себе такую поли­ти­за­цию машин и новую фор­му инстру­мен­таль­но­сти в сто­роне от чистой логи­ки обме­на, в кото­рой маши­ны всё ещё могут сохра­нять свои сер­во-меха­ни­че­ские каче­ства, кото­рые мож­но посто­ян­но пере­про­да­вать. Напри­мер, как мож­но бла­го­же­ла­тель­но исполь­зо­вать тыся­чи алго­рит­ми­че­ских видов для экс­пе­ри­мен­ти­ро­ва­ния с фор­ма­ми соци­аль­но­сти; для кого, для како­го рода чело­ве­че­ства? Раз­ве авто­ма­ти­за­ция с само­го сво­е­го зарож­де­ния не обна­жи­ла неопре­де­лён­ность сер­во-меха­ни­че­ско­го взгля­да на меди­ум мыс­ли, или того, что лежит вне транс­цен­ден­таль­но­го инстру­мен­та разу­ма? Как выра­зи­лась Да Сил­ва, транс­цен­ден­таль­ный инстру­мент или меди­ум разу­ма опре­де­лял онто­ло­ги­че­ское и эпи­сте­мо­ло­ги­че­ское про­из­вод­ство гло­баль­ной идеи расы, посколь­ку науч­ная и исто­ри­че­ская ана­ли­ти­ка расы была частью само-пости­же­ния (self-apprehension) субъ­ек­та (2007). Будучи транс­цен­ден­таль­ным инстру­мен­том, раз­мыш­ле­ние долж­но дока­зы­вать чуж­дость соб­ствен­но­го внеш­не­го как того, что не может быть пол­но­стью удер­жа­но в ана­ли­ти­че­ской про­це­ду­ре, не поз­во­ляя бес­ко­неч­но­стям вой­ти в про­стран­ство транс­цен­ден­таль­но­го. Ины­ми сло­ва­ми, как ука­зы­ва­ет Да Сил­ва, если чер­но­та как кван­то­вая бес­ко­неч­ность нахо­дит­ся вне внут­рен­не­го и внеш­не­го кон­ту­ра само­по­сти­же­ния, то это пото­му, что она все­гда вытал­ки­ва­ла транс­цен­ден­таль­ное за пре­де­лы схе­мы дедук­тив­но­го реше­ния (Ferreira Da Silva 2017).

Речь идёт не про­сто об осуж­де­нии непро­зрач­но­сти машин­но­го интел­лек­та и при­ня­тии кри­ти­че­ской мис­сии по откры­тию ящи­ка Пан­до­ры, что­бы выявить нор­ма­тив­ное осно­ва­ние зна­ния, вос­про­из­во­ди­мое через интел­лек­ту­аль­ные маши­ны. Вме­сто это­го нель­зя отри­цать, что тех­но­ло­ги­ка встро­е­на в кон­крет­ные исто­рии и тех­ни­че­ские зна­ния. Поэто­му вер­но, что пере­про­фи­ли­ро­ва­ние машин не может про­изой­ти без про­ра­бот­ки их внут­рен­ней мате­ри­аль­ной и кон­цеп­ту­аль­ной слож­но­сти. Экс­про­при­и­ро­вать потен­ци­аль­ные воз­мож­но­сти дина­ми­че­ских авто­ма­тов озна­ча­ет при­знать, что машин­ное зна­ние не явля­ет­ся ней­траль­ным и что тех­ни­че­ские объ­ек­ты не могут быть про­сто ожив­ле­ны поли­ти­че­ской силой, как бы извне, в акте пред­на­ме­рен­ной апро­при­а­ции. Зада­ча состо­ит в том, что­бы опре­де­лить тот вид апро­при­а­ции, кото­рый может открыть поли­ти­че­ские воз­мож­но­сти с тех­но­ло­ги­ей изнут­ри её спо­со­ба существования.

Как ука­зы­ва­ет Юк Хуэй, тех­ни­че­ские объ­ек­ты сле­ду­ет вос­при­ни­мать как спо­со­бы суще­ство­ва­ния, рас­по­ло­жен­ные в циф­ро­вой сре­де, кото­рая син­гу­ляр­ным обра­зом свя­зы­ва­ет онто­ло­гии (тех­ни­че­ские онто­ло­гии) и онто­ло­гию (фило­соф­скую онто­ло­гию) (2015). Это два раз­лич­ных поряд­ка вели­чин, чьё рас­хож­де­ние и схож­де­ние опре­де­ля­ют циф­ро­вые объ­ек­ты в сто­роне от про­сто­го инстру­мен­таль­но­го исполь­зо­ва­ния. Вме­сто это­го, иссле­до­ва­ние тех­ни­че­ских и фило­соф­ских родо­слов­ных циф­ро­во­го объ­ек­та может пока­зать син­так­си­че­ские опе­ра­ции маши­ны или грам­ма­ти­че­скую струк­ту­ру, кото­рую маши­ны интер­пре­ти­ру­ют, как точ­ку вхо­да в их спо­со­бы бытия. Отде­ляя сущ­ность от суще­ство­ва­ния, мы видим, что валид­ность циф­ро­во­го объ­ек­та не зави­сит от внеш­не­го акта его мыш­ле­ния (Hui 2015, с. 76, 98). В част­но­сти, опи­ра­ясь на тео­ре­ти­за­цию тех­ни­че­ских объ­ек­тов Жиль­бе­ром Симон­до­ном, Хуэй утвер­жда­ет, что циф­ро­вые объ­ек­ты не могут быть в первую оче­редь поня­ты в тер­ми­нах эсте­ти­че­ско­го вза­и­мо­дей­ствия, посред­ством кото­ро­го исполь­зо­ва­ние машин про­из­во­дит эффек­ты, спо­соб­ные порвать с жёст­ки­ми про­то­ко­ла­ми инфор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­гий. Вме­сто это­го Хуэй более ради­каль­ным обра­зом при­зы­ва­ет к фило­соф­ско­му иссле­до­ва­нию (как вто­рич­но­му уров­ню абстрак­ции) состо­я­ния бытия циф­ро­вых объ­ек­тов, что­бы рас­па­ко­вать аль­тер­на­тив­ные фор­мы прак­ти­че­ско­го и тео­ре­ти­че­ско­го зна­ния, кото­рые, в свою оче­редь, могут моди­фи­ци­ро­вать нор­ма­тив­ную систе­му отно­ше­ний меж­ду онто­ло­ги­ей и онто­ло­ги­я­ми (с. 96–99).

С этой точ­ки зре­ния, может быть недо­ста­точ­но утвер­ждать, что инфор­ма­ци­он­ные тех­но­ло­гии могут быть пере­про­фи­ли­ро­ва­ны в сто­ро­ну от капи­та­ли­сти­че­ско­го вос­про­из­вод­ства, не учи­ты­вая мета-ком­му­ни­ка­цию, кото­рую маши­ны ведут с дру­ги­ми маши­на­ми, а имен­но, алго­рит­ми­че­скую обра­бот­ку дан­ных и вычис­ли­тель­ное струк­ту­ри­ро­ва­ние слу­чай­но­сти. Этот вопрос каса­ет­ся не про­сто кон­тек­сту­аль­но­го или повтор­но­го исполь­зо­ва­ния дан­ных, но дол­жен быть рас­смот­рен через фило­соф­скую реа­би­ли­та­цию инстру­мен­таль­но­сти, вклю­ча­ю­щую имма­нент­ное не-отно­ше­ние или чуж­дое изме­ре­ние реля­ци­он­но­сти меж­ду сред­ства­ми и целя­ми (как про­цесс неиз­вест­ной раз­ра­бот­ки, а не про­сто сли­я­ние дей­ствия и мыш­ле­ния). Мож­но утвер­ждать, что спо­соб суще­ство­ва­ния циф­ро­вых (диги­таль­ных) объ­ек­тов вле­чёт за собой транс­фор­ма­тив­ное отно­ше­ние меж­ду син­так­си­че­ски­ми функ­ци­я­ми и онто­ло­ги­че­ски­ми изме­ре­ни­я­ми инфор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­гий, или меж­ду сете­вым обра­зом кибер­не­ти­че­ско­го поряд­ка и быти­ем машин.

Зани­мая эту пози­цию, уже невоз­мож­но объ­еди­нять сете­вые функ­ции с обра­зом субъ­ек­та, как если бы они при­над­ле­жа­ли к одной и той же цепи эффек­тив­ных при­чин­но­стей, где сред­ства порож­да­ют дру­гие сред­ства, и где субъ­ект ста­но­вит­ся сред­ством капи­та­ла. Если циф­ро­вой субъ­ект — это боль­ше, чем сум­ма его сете­вых частей, то это пото­му, что как поли­ти­че­ский меди­ум он не про­сто экви­ва­лен­тен интер­ак­тив­ным функ­ци­ям созда­ва­ния (про­дук­тив­ное изме­ре­ние дей­ствия или ноу-хау-«знания-как»), но так­же функ­ци­ям и мыш­ле­ния или зна­ния (транс­цен­ден­таль­ное изме­ре­ние от дей­ствия). Если инфор­ма­ци­он­ные тех­но­ло­гии вле­кут за собой инстру­мен­таль­ность, то это пото­му, что этот меди­ум не про­сто запи­сы­ва­ет и пере­со­би­ра­ет дан­ные, пере­под­клю­чая их соци­аль­ные онто­ло­гии. Вме­сто это­го, инстру­мен­таль­ность озна­ча­ет, что выпол­не­ние дей­ствий ста­но­вит­ся филь­тром, или спо­со­бом арти­ку­ля­ции, и, таким обра­зом, зна­ния или стрем­ле­ния знать инфор­ма­цию, про­ис­те­ка­ют из меди­у­ма и его исто­рии, куль­ту­ры, виде­ний и онто­ло­гии. Сле­до­ва­тель­но, цен­траль­ным для кри­ти­че­ской тео­рии авто­ма­ти­за­ции дол­жен быть не про­сто отчёт о том, как инфор­ма­ци­он­ный меди­ум явля­ет­ся созда­те­лем мира или про­сто сред­ством для созда­ния мира. Вме­сто это­го кри­ти­ка долж­на быть оза­бо­че­на тем, как инстру­мен­ты филь­тру­ют мир — как они зна­ют этот мир, а не какой-то иной, и как вычис­ли­тель­ная абстрак­ция даёт нам дру­гой или чуж­дый гори­зонт обра­зу мира, про­из­вод­но­му от, но не сво­ди­мо­му к его син­так­си­че­ским функциям.

Поэто­му речь идёт не толь­ко о том, что́ маши­ны могут делать и как они могут вый­ти из поряд­ка под­чи­не­ния соци­аль­но­го, навя­зан­но­го тех­но­ка­пи­та­ли­сти­че­ским режи­мом. Кри­ти­че­ская тео­рия долж­на быть оза­бо­че­на тем типом зна­ния, кото­рый про­ис­хо­дит из тех­но­ло­ги­ки машин, а имен­но тем, как меди­ум филь­тру­ет реаль­ное и выдви­га­ет на перед­ний план своё чуж­дое виде­ние мира. Кри­ти­че­ское иссле­до­ва­ние тех­но­ло­ги­ки машин может обра­тить­ся к мате­ри­аль­ным огра­ни­че­ни­ям вычис­ле­ний — а имен­но, к напря­же­нию меж­ду инфор­ма­ци­ей и энер­ги­ей, алго­рит­ми­че­ски­ми пат­тер­на­ми и слу­чай­но­стью — и учесть его транс­цен­ден­таль­ное про­стран­ство раз­мыш­ле­ния-ризо­нин­га, с его фор­ма­ми зна­ния об отно­ше­нии меж­ду исти­на­ми и дока­за­тель­ства­ми. Таким обра­зом, кри­ти­че­ское иссле­до­ва­ние, воз­мож­но, долж­но арти­ку­ли­ро­вать отно­ше­ние меж­ду инфор­ма­ци­он­ны­ми про­цес­са­ми и логи­че­ской филь­тра­ци­ей, что­бы дока­зать, что авто­ма­ты как инстру­мен­ты или медиа не про­сто сов­па­да­ют с функ­ци­ей сети, с ран­жи­ро­ва­ни­ем, полу­чен­ным из син­так­си­че­ских или кор­ре­ля­ци­он­ных функ­ций дан­ных маши­ны. Объ­еди­нив алго­рит­ми­че­ские тео­рии инфор­ма­ции и логи­че­ский кон­струк­ти­визм, мож­но было бы тео­ре­ти­зи­ро­вать машин­ное мыш­ле­ние в тер­ми­нах логи­че­ской транс­фор­ма­ции отно­ше­ния меж­ду исти­ной и дока­за­тель­ством, в резуль­та­те чего образ циф­ро­во­го субъ­ек­та ока­зы­ва­ет­ся свя­зан­ным с транс­цен­ден­таль­ны­ми вычис­ле­ни­я­ми. Вме­сто того что­бы рас­про­стра­нять инстру­мент разу­ма на маши­ны и тем самым осво­бож­дать чело­ве­че­ско­го субъ­ек­та от ответ­ствен­но­сти за при­ня­тие реше­ний и само­опре­де­ля­ю­щее суж­де­ние, чуж­дый субъ­ект ИИ ско­рее обна­жа­ет спо­соб­ность меди­у­ма раз­ра­ба­ты­вать транс­цен­ден­таль­ное изме­ре­ние за пре­де­ла­ми задан­но­го набо­ра запро­грам­ми­ро­ван­ных инструкций.

Ука­зать на транс­цен­ден­таль­ное изме­ре­ние меди­у­ма важ­но для того, что­бы бро­сить вызов сер­во-меха­ни­че­ско­му виде­нию инфор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­гий и дока­зать, что функ­ция машин исполь­зо­вать и быть исполь­зу­е­мы­ми под­ра­зу­ме­ва­ет нечто боль­шее, чем про­стое при­ме­не­ние или испол­не­ние инструк­ций, или, дру­ги­ми сло­ва­ми, их чистую (инстру­мен­таль­ную) исполь­зу­е­мость (юза­би­ли­ти). Здесь, ско­рее, мож­но утвер­ждать, что исполь­зо­ва­ние кор­ре­ли­ру­ет с функ­ци­о­ни­ро­ва­ни­ем и опре­де­ля­ет­ся мате­ри­аль­ны­ми огра­ни­че­ни­я­ми маши­ны, кото­рые при­хо­дят к кон­сти­ту­и­ро­ва­нию осо­бой модаль­но­сти или ноу-хау-«знания-как», осно­ван­но­го на её модаль­но­сти или «зна­нии-как», а имен­но прак­ти­че­ско­го зна­ния, кото­рое уста­нав­ли­ва­ет усло­вия, при кото­рых ожи­да­ет­ся рабо­та меха­низ­ма. Одна­ко имен­но на этом уровне мате­ри­аль­ной обра­бот­ки, где функ­ция, кажет­ся, опре­де­ля­ет исполь­зо­ва­ние, посколь­ку маши­ны впле­те­ны в гло­баль­ную ана­ли­ти­ку тех­но­на­уч­но­го зна­ния, воз­мож­но иссле­до­вать транс­цен­ден­таль­ные воз­мож­но­сти инстру­мен­та. Далее в этой ста­тье это транс­цен­ден­таль­ное изме­ре­ние будет обсуж­дать­ся с точ­ки зре­ния неде­дук­тив­ных форм вычис­ли­тель­ной логи­ки и сжа­тия инфор­ма­ции. Чуж­дая гипо­те­за тре­бу­ет это­го пере­смот­ра логи­ки в вычис­ле­ни­ях не про­сто для того, что­бы пред­ло­жить тех­ни­че­ское объ­яс­не­ние чело­ве­че­ско­го состо­я­ния, бро­са­ю­щее вызов доми­ни­ру­ю­ще­му обра­зу боль­ших дан­ных. Цель состо­ит в том, что­бы обна­жить онто­ло­ги­че­ские импли­ка­ции тех­но-науч­ных фигу­ра­ций мира, кото­рые тре­бу­ют ре-кон­цеп­ту­а­ли­за­ции посту­ла­тов бытия за пре­де­ла­ми уже дан­но­го и все­гда уже скон­стру­и­ро­ван­но­го. Таким обра­зом, транс­цен­ден­таль­ные вычис­ле­ния мож­но рас­смат­ри­вать как пред­по­ла­га­ю­щие имен­но эту попыт­ку ре-кон­цеп­ту­а­ли­зи­ро­вать меди­ум мыс­ли за пре­де­ла­ми совре­мен­но­го обра­за сер­во-меха­ни­че­ских функ­ций без мысли.

«Чужая» гипотеза

Если для Фран­с­уа Ларю­э­ля «транс­цен­ден­таль­ный ком­пью­тер» — это про­стран­ство чистых реше­ний (decisional space), в кото­ром авто­ма­ти­за­ция не может инте­гри­ро­вать физи­че­ские и кон­цеп­ту­аль­ные изме­ре­ния, посколь­ку ей не хва­та­ет «про­жи­ва­е­мой имма­нент­но­сти» (Laruelle 2013), то транс­цен­ден­таль­ные воз­мож­но­сти меди­у­ма вле­кут за собой вычис­ли­тель­ную акси­о­ма­ти­ку, кото­рая пере­про­грам­ми­ру­ет момент реше­ния (decisional moment) транс­цен­ден­таль­но­сти (или, в тер­ми­нах Ларю­э­ля, про­ис­хо­дит фило­соф­ское реше­ние) об отде­ле­нии чув­ство­ва­ния (sentience) от разум­но­сти (sapience) и син­так­си­че­ской функ­ции от кон­цеп­ту­аль­но­го зна­ния. Напри­мер, соглас­но Гре­го­ри Чей­ти­ну, вычис­ли­тель­ную акси­о­ма­ти­ку боль­ше нель­зя пони­мать в тер­ми­нах само­по­ла­га­ю­щих истин или посту­ла­тов, и её сле­ду­ет тео­ре­ти­зи­ро­вать в тер­ми­нах экс­пе­ри­мен­таль­ных алго­рит­мов, кото­рые вклю­ча­ют кон­тин­гент­ную обра­бот­ку слу­чай­но­сти, где реше­ние про­ис­хо­дит в послед­ней инстан­ции (в соот­вет­ствии с воз­мож­но­стя­ми сжа­тия) и не зави­сит исклю­чи­тель­но от бинар­ной логи­ки нулей и еди­ниц (Chaitin 2005). От бинар­ных пра­вил-функ­ций маши­ны Тью­рин­га ожи­да­ет­ся, что их резуль­та­ты долж­ны соот­вет­ство­вать необ­хо­ди­мым исти­нам. Экс­пе­ри­мен­таль­ная акси­о­ма­ти­ка, напро­тив, вклю­ча­ет втор­же­ние (ingression) кон­тин­гент­но­сти, а не необ­хо­ди­мо­сти, в при­чин­ность, пото­му что слу­чай­ность (ран­дом­ность) или невы­чис­ли­мость (incomputables), бес­ко­неч­ные раз­но­вид­но­сти бес­ко­неч­но­стей, ста­но­вят­ся кау­заль­ным (при­чин­ным) усло­ви­ем вычис­ли­тель­ной обра­бот­ки. Здесь транс­цен­ден­таль­ная транс­фор­ма­ция меди­у­ма вклю­ча­ет в себя то, как вычис­ли­тель­ный меди­ум филь­тру­ет инфор­ма­цию, и, таким обра­зом, вклю­ча­ет в себя син­тез логи­ки и вычис­ле­ния (Dowek 2015), тем самым воз­дей­ствуя на мир дан­ных через дей­ствие и мыш­ле­ние. Для экс­пе­ри­мен­таль­ной акси­о­ма­ти­ки невы­чис­ли­мые пара­мет­ры опре­де­ля­ют реаль­ное усло­вие вычис­ли­тель­ной неопре­де­лён­но­сти, кото­рое обна­жа­ет бифур­ка­цию (раз­дво­е­ние) меж­ду слу­чай­но­стью (ран­до­ми­за­ци­ей) и алго­рит­ми­че­ской дис­кре­ти­за­ци­ей. Одна­ко, в той же мере, в какой неопре­де­лён­ность явля­ет­ся цен­траль­ной для раз­ли­ча­ния меж­ду инфор­ма­ци­ей, слу­чай­но­стью и алго­рит­ми­че­ским пат­тер­нин­гом, она так­же при­да­ет новый уро­вень кон­ти­ну­аль­но­сти (непре­рыв­но­сти) меж­ду мате­ри­аль­ным и иде­аль­ным. Здесь втор­же­ние кон­тин­гент­но­сти в при­чин­ность в фор­ме невы­чис­ли­мо­го может помочь нам объ­яс­нить, что отно­ше­ние меж­ду исти­ной и дока­за­тель­ством не само­опре­де­ля­ет­ся транс­цен­ден­таль­ным субъ­ек­том, а ско­рее оста­ёт­ся откры­тым для инстру­мен­таль­ной обра­бот­ки, посред­ством кото­рой оно акти­ви­ру­ет­ся. Таким обра­зом, мож­но пред­по­ло­жить, что меж­ду исти­ной и дока­за­тель­ством суще­ству­ет раз­рыв — или фор­ми­ро­ва­ние новой обла­сти раз­мыш­ле­ния-ризо­нин­га, — кото­рый может стать отправ­ной точ­кой, из кото­рой мож­но вооб­ра­зить транс­цен­ден­таль­ное изме­ре­ние вычислений.

На этом осно­ва­нии мож­но утвер­ждать, что мыш­ле­ние, осно­ван­ное на пра­ви­лах, не про­сто соот­вет­ству­ет после­до­ва­тель­но­стям без­дум­ных алго­рит­мов, запро­грам­ми­ро­ван­ных на выпол­не­ние инструк­ций. В ста­тье «Вычис­ли­тель­ные маши­ны и разум» (1950) Алан Тью­ринг пред­по­ла­га­ет, что имен­но пове­ден­че­ские эффек­ты окру­жа­ю­щей сре­ды на систе­му, а не внут­рен­няя рабо­та созна­ния, опре­де­ля­ют авто­ма­ти­зи­ро­ван­ное мыш­ле­ние как спо­соб обу­че­ния, а не про­сто как запро­грам­ми­ро­ван­ный «чёр­ный ящик». Одна­ко обу­че­ние не толь­ко вклю­ча­ет в себя орга­ни­за­цию инфор­ма­ции в соот­вет­ствии с пред­су­ще­ству­ю­щи­ми сим­во­ла­ми и поня­ти­я­ми. Обу­че­ние, преж­де все­го, вле­чёт за собой вклю­че­ние погреш­но­сти (fallibility) или неопре­де­лён­но­сти в логи­че­ский шаг фор­маль­но­го мыш­ле­ния (Turing 1936–1937). Попыт­ки Тью­рин­га авто­ма­ти­зи­ро­вать дедук­тив­ное мыш­ле­ние в один алго­рит­ми­че­ский язык уже заяви­ли о невоз­мож­но­сти зада­чи све­де­ния кон­тин­гент­но­сти к необ­хо­ди­мо­сти. Вме­сто того что­бы обос­но­вы­вать мате­ма­ти­че­ские исти­ны в авто­ма­ти­за­ции, Тью­ринг обна­ру­жил, что опре­де­лён­ные посту­ла­ты невы­чис­ли­мы, пото­му что (а) они не мог­ли быть упро­ще­ны до мень­ших шагов и (б) пото­му что они не мог­ли быть извест­ны про­грам­ме зара­нее. Логик Курт Гёдель уже в 1931 году про­де­мон­стри­ро­вал, что дедук­тив­ное мыш­ле­ние непол­но. Исти­ны мог­ли быть най­де­ны вне дан­ных посы­лок посту­ла­та, обна­ру­жи­вая непол­но­ту в уни­вер­саль­ном язы­ке. Ана­ло­гич­ным обра­зом, попыт­ка Тью­рин­га авто­ма­ти­зи­ро­вать логи­че­ское мыш­ле­ние при­ве­ла к резуль­та­там или дока­за­тель­ствам, кото­рые не были кон­си­стент­ны (согла­со­ва­ны) с посту­ла­та­ми. Вме­сто того что­бы пола­гать­ся на само­оче­вид­ные исти­ны, раз­мыш­ле­ние долж­но было учи­ты­вать свои пре­де­лы и учить­ся у неиз­вест­но­го, уста­нав­ли­вая пере­за­пи­сы­ва­ю­щее отно­ше­ние меж­ду исти­на­ми и доказательствами.

Одним из реша­ю­щих послед­ствий откры­тия невы­чис­ли­мо­стей ста­ло то, что логи­че­ское мыш­ле­ние боль­ше не мог­ло пола­гать­ся на инфе­рен­ци­аль­ную дедук­цию (вывод) дока­за­тель­ства из истин, а долж­но было столк­нуть­ся с реаль­ны­ми бес­ко­неч­ны­ми раз­но­вид­но­стя­ми бес­ко­неч­но­стей, неиз­вест­ны­ми неиз­вест­ны­ми. Это обо­зна­чи­ло втор­же­ние погреш­но­сти в логи­че­ское мыш­ле­ние, акти­ви­ро­вав эври­сти­че­ский спо­соб обу­че­ния у неиз­вест­но­го в фор­маль­ной про­це­ду­ре. Далё­кая от про­сто­го навя­зы­ва­ния репре­зен­та­ции мира миру, маши­на Тью­рин­га наткну­лась на пре­де­лы логи­че­ской дедук­ции. В этом кон­тек­сте ста­ло оче­вид­но, что мате­ри­аль­ные усло­вия мыш­ле­ния намно­го пре­вос­хо­дят любую кон­си­стент­ную модель истин. Логи­че­ские меха­низ­мы были не про­сто демон­стра­ци­ей уже гото­вых истин и фак­тов, а вме­сто это­го нахо­ди­лись в поис­ке реше­ний, обу­ча­ясь на неза­пла­ни­ро­ван­ных резуль­та­тах и пре­вра­щая уни­вер­са­лии в экс­пе­ри­мен­таль­ную аксиоматику.

Инстру­мен­та­ли­зи­руя раз­мыш­ле­ние, маши­на Тью­рин­га обна­жи­ла неиз­беж­ность кон­тин­гент­но­сти или воз­мож­ность погреш­но­сти в логи­че­ском объ­яс­не­нии истин. Невы­чис­ли­мое здесь — не пре­дел, а усло­вие, вви­ду кото­ро­го инфор­ма­ци­он­ные тех­но­ло­гии боль­ше не могут опре­де­лять­ся как инстру­мен­ты, кото­рые извле­ка­ют, пере­да­ют и агре­ги­ру­ют инфор­ма­цию. Это состо­я­ние вычис­ли­тель­ной неопре­де­лён­но­сти, одна­ко, так­же под­дер­жа­ло китт­ле­ри­ан­ский² взгляд на мате­ри­аль­ный суб­страт медиа (1997), соглас­но кото­ро­му даже про­грамм­ное обес­пе­че­ние, как утвер­жда­ет­ся, сво­ди­мо к аппа­рат­ным ком­по­нен­там маши­ны. Эта точ­ка зре­ния, одна­ко, не может помочь нам уви­деть нечто за пре­де­ла­ми кибер­не­ти­че­ской гипо­те­зы о субъ­ек­те, при­вя­зан­ном к сво­им функ­ци­о­наль­ным модаль­но­стям. Ины­ми сло­ва­ми, учёт погреш­но­сти в вычис­ли­тель­ной логи­ке рис­ку­ет в основ­ном лишить инфор­ма­ци­он­ный меди­ум любой воз­мож­но­сти транс­цен­ди­ро­вать (пре­взой­ти) своё состо­я­ние изнут­ри сво­их соб­ствен­ных рамок коммуникации.

В то вре­мя как китт­ле­ри­ан­ская кри­ти­ка фор­ма­ли­сти­че­ско­го про­чте­ния вычис­ли­тель­ных медиа во мно­гом опи­ра­ет­ся на исто­ри­че­ское и прак­ти­че­ское зна­ние о медиа, она так­же сво­дит пони­ма­ние инстру­мен­таль­но­сти к функ­ци­о­наль­но­му пове­де­нию — к тому, как маши­ны оста­ют­ся уко­ре­нён­ны­ми в мате­ри­аль­ном суб­стра­те, кото­рый объ­яс­ня­ет их спо­соб суще­ство­ва­ния в тер­ми­нах того, что они дела­ют. Эта точ­ка зре­ния не может объ­яс­нить машин­ное филь­тро­ва­ние, обу­че­ние и зна­ние и, таким обра­зом, рис­ку­ет ска­тить­ся обрат­но к нор­ма­тив­ным повто­ре­ни­ям зна­ния, где маши­ны вос­про­из­во­дят то, что уже извест­но, в соот­вет­ствии с само­опре­де­ля­ю­щей­ся логи­кой субъ­ек­та. Имен­но здесь иссле­до­ва­ние авто­ма­ти­зи­ро­ван­но­го разу­ме­ния долж­но обра­тить­ся к неде­дук­тив­ным моде­лям вычис­ли­тель­ной логи­ки, где дина­ми­че­ское отно­ше­ние меж­ду исти­ной и дока­за­тель­ства­ми может зало­жить осно­ву для аргу­мен­та­ции в поль­зу воз­мож­но­сти машин мыс­лить за пре­де­ла­ми того, что они делают.

Один из спо­со­бов учесть эту воз­мож­ность мож­но най­ти в логи­че­ском кон­струк­ти­виз­ме, кото­рый может помочь объ­яс­нить, как вычис­ли­тель­ная логи­ка обу­слов­ле­на вре­мен­ной неопре­де­лён­но­стью в неде­дук­тив­ном отно­ше­нии меж­ду исти­ной и дока­за­тель­ством. В част­но­сти, уже в 1927 году Брау­эр³ ука­зы­вал, что мате­ма­ти­ка неис­чер­па­е­ма и не может быть пол­но­стью фор­ма­ли­зо­ва­на. Как общая систе­ма сим­во­ли­че­ской логи­ки, кон­струк­ти­визм опи­ра­ет­ся не на тра­ди­ци­он­ное поня­тие исти­ны, а на поня­тие кон­струк­тив­ной дока­зу­е­мо­сти (Brouwer 1967). В дедук­тив­ной логи­ке про­по­зи­ци­о­наль­ным фор­му­лам все­гда при­сва­и­ва­ет­ся истин­ност­ное зна­че­ние («истин­но» или «лож­но») неза­ви­си­мо от того, есть ли сви­де­тель­ства или дока­за­тель­ства в поль­зу того или ино­го слу­чая. Для кон­струк­ти­виз­ма не суще­ству­ет зара­нее уста­нов­лен­но­го истин­ност­но­го зна­че­ния. Вме­сто это­го про­по­зи­ции счи­та­ют­ся «истин­ны­ми» толь­ко тогда, когда есть пря­мое сви­де­тель­ство или дока­за­тель­ство. Вот как логи­ка ста­но­вит­ся дина­мич­ной. Брау­эр раз­ли­ча­ет два акта инту­и­ци­о­низ­ма и назы­ва­ет их «дво­ич­но­стью» (дву­един­ством/two-ity), объ­яс­няя, что за конеч­ным состо­я­ни­ем или пре­де­лом сле­ду­ет сле­до­вать как за про­дол­же­ни­ем иде­аль­ной тра­ек­то­рии к бес­ко­неч­но­сти, и это может иметь толь­ко ретро­ак­тив­ные (обрат­ные во вре­ме­ни) раз­ветв­ле­ния. Коро­че гово­ря, «дво­ич­ность» под­ра­зу­ме­ва­ет, что бес­ко­неч­ные после­до­ва­тель­но­сти не могут быть зафик­си­ро­ва­ны зара­нее тем, что извест­но, и что пре­де­лы зна­ния вме­сто это­го явля­ют­ся иде­аль­ны­ми тра­ек­то­ри­я­ми позна­ния. Эти тен­ден­ции логи­че­ско­го мыш­ле­ния к неиз­вест­но­му не толь­ко поры­ва­ют с дедук­тив­ной схе­мой истин (кото­рые долж­ны быть дока­за­ны), но и под­ра­зу­ме­ва­ют, что погреш­ность явля­ет­ся цен­траль­ной для рассуждения-ризонинга.

В то вре­мя как для пла­то­ни­че­ской моде­ли репре­зен­та­ции реаль­но­го мате­ма­ти­че­ские утвер­жде­ния (истин­ные и лож­ные) и фило­соф­ское мыш­ле­ние вне­вре­мен­ны (tenseless), для кон­струк­ти­виз­ма исти­на и ложь име­ют вре­мен­ной аспект. Ана­ло­гич­но, в отли­чие от эмпи­риз­ма индук­тив­но­го мето­да извле­че­ния дан­ных, где фак­ты не могут быть изме­не­ны, для кон­струк­ти­виз­ма утвер­жде­ние, кото­рое ста­но­вит­ся дока­зан­ным в опре­де­лён­ный момент вре­ме­ни, счи­та­ет­ся не имев­шим истин­ност­но­го зна­че­ния до это­го момен­та. «Дво­ич­ность» Брау­э­ра обра­ща­ет­ся к акту­а­ли­за­ции бес­ко­неч­но­сти через струк­ту­ри­ро­ван­ный и серий­ный про­цесс мыс­ли. «Дво­ич­ность» дей­стви­тель­но озна­ча­ет, что чис­ло «один» уже под­ра­зу­ме­ва­ет дви­же­ние к чис­лу «два». Чис­ла вле­кут за собой отно­ше­ние к кон­ти­ну­у­му как к непре­рыв­но­му про­цес­су, каж­дый раз огра­ни­чи­ва­е­мо­му конеч­ным набо­ром или дис­крет­ной еди­ни­цей, кото­рая навя­зы­ва­ет пре­рыв­ность (dis-continuity) глад­кой поверх­но­сти кон­ти­ну­у­ма. Мож­но утвер­ждать, что откры­тие Тью­рин­гом невы­чис­ли­мо­го име­ет осо­бое срод­ство с кон­струк­ти­виз­мом Брау­э­ра и воз­мож­но­стью пони­ма­ния вычис­ле­ний в тер­ми­нах обра­бот­ки истин и рекур­рент­но­го (повто­ря­ю­ще­го­ся) сжа­тия логи­че­ских воз­мож­но­стей во вре­ме­ни. Это вле­чёт за собой то, что дока­за­тель­ства не пред­опре­де­ле­ны в посыл­ках: т.е. они не явля­ют­ся про­сто веро­ят­но­стя­ми, а высту­па­ют как потен­ци­аль­но­сти посы­лок (в конеч­ном ито­ге под­твер­ждён­ные как истин­ные или лож­ные), кото­рые могут быть опре­де­ле­ны толь­ко ретро­дук­тив­но (таким обра­зом, допус­кая их логи­че­ский пересмотр).

Что­бы луч­ше понять, как про­бле­ма невы­чис­ли­мо­го может при­ве­сти к новой тео­ре­ти­за­ции инстру­мен­та­ли­за­ции рас­суж­де­ния в маши­нах, крайне важ­но обра­тить­ся к дру­го­му при­ме­ру неде­дук­тив­ной логи­ки в вычис­ле­ни­ях. Тео­ре­тик инфор­ма­ции Гре­го­ри Чей­тин⁴ обра­ща­ет­ся к экс­пе­ри­мен­таль­ной акси­о­ма­ти­ке для объ­яс­не­ния инфор­ма­ци­он­ной слож­но­сти (т.е. инфор­ма­ции, кото­рая не может быть сжа­та в более про­стые алго­рит­ми­че­ские стро­ки) (2005). Чей­тин объ­яс­ня­ет, что вычис­ле­ние опре­де­ля­ет­ся тен­ден­ци­я­ми инфор­ма­ции к уве­ли­че­нию в раз­ме­ре. Подоб­но бес­ко­неч­но­му счё­ту чисел, у инфор­ма­ции нет кон­ца. Поэто­му дедук­тив­ное мыш­ле­ние не может в доста­точ­ной мере опи­сать то, что про­ис­хо­дит в логи­че­ском мыш­ле­нии машин. С этой точ­ки зре­ния, мож­но пред­по­ло­жить, что невы­чис­ли­мое как бес­ко­неч­ная раз­но­вид­ность бес­ко­неч­но­стей (или ран­до­ми­за­ций) очер­чи­ва­ет тра­ек­то­рию вычис­ле­ний от и к бес­ко­неч­но­сти. Это уже под­ра­зу­ме­ва­ет, что вычис­ле­ние как теку­щий спо­соб инстру­мен­та­ли­за­ции машин­но­го рас­суж­де­ния не соот­вет­ству­ет напря­мую мате­ри­аль­но-исто­ри­че­ской кон­сти­ту­ции медиа или прак­ти­че­ско­му зна­нию (ноу-хау/«знанию-как») в них. Вме­сто это­го необ­хо­ди­мо пред­при­нять кри­ти­че­ское уси­лие, что­бы отдать отчёт тому, что про­ис­хо­дит в этой тен­ден­ции от и к бес­ко­неч­но­сти, в ста­нов­ле­нии-транс­цен­ден­таль­ным вычис­ли­тель­ных медиа.

Пред­ста­вить себе воз­мож­ность транс­цен­ден­таль­но­го вычис­ле­ния так­же озна­ча­ет сме­стить фокус на воз­ник­но­ве­ние мыш­ле­ния изнут­ри инстру­мен­таль­но­сти, что­бы най­ти аргу­мен­ты в поль­зу тех­но­ло­ги­ки, кото­рая под­ра­зу­ме­ва­ет не про­сто эффек­тив­ное «зна­ние-как», но и раз­ра­бот­ку (elaboration) машин­но­го зна­ния. Здесь инстру­мен­таль­ность — это не сред­ство для дости­же­ния цели, а экс­пе­ри­мен­таль­ный метод или «зна­ние-как», стре­мя­ще­е­ся к опре­де­ле­нию того или ино­го резуль­та­та (и, таким обра­зом, транс­фор­ма­ция из «зна­ния-как» в зна­ние чего-то кон­крет­но­го). Алго­рит­ми­че­ский пат­тер­нинг опи­ра­ет­ся на обу­че­ние как на воз­мож­ность пере­смот­ра как истин, так и фак­тов. С этой точ­ки зре­ния, мож­но пред­по­ло­жить, что транс­цен­ден­таль­ное вычис­ле­ние обна­жа­ет спо­соб, кото­рым дока­за­тель­ства могут ста­но­вить­ся гене­ра­то­ра­ми пра­вил, пока­зы­вая, что посту­ла­ты или исти­ны явля­ют­ся резуль­та­та­ми сжа­тия невы­чис­ли­мо­го в дис­крет­ные пат­тер­ны (Chaitin 2006). Как и в двой­ном момен­те или «дво­ич­но­сти» Брау­э­ра, здесь конеч­ное и бес­ко­неч­ное суще­ству­ют в плане имма­нент­но­сти, кото­рый не про­сто соеди­ня­ет их, что­бы немед­лен­но пре­вра­тить невы­чис­ли­мое в зна­ние. Вме­сто это­го, транс­цен­ден­таль­ная функ­ция вычис­ле­ний вле­чёт за собой мас­шта­бы меди­а­ции, кото­рые вклю­ча­ют инстру­мен­таль­ный пат­тер­нинг слож­но­сти, ини­ци­и­руя, так ска­зать, чуж­дое мысле­об­ра­зо­ва­ние (alien ideation), исхо­дя­щее из того, что маши­ны могут делать.

Но как объ­яс­нить транс­цен­ден­таль­ное вычис­ле­ние, не сво­дя всё к суб­ли­ма­ции неопре­де­лён­но­сти дока­за­тель­ства? Как обра­тить­ся к инстру­мен­таль­но­му ста­нов­ле­нию, не отка­зы­ва­ясь от логи­ки во имя абсо­лют­ной кон­тин­гент­но­сти? Суб­ли­ма­ция неопре­де­лён­но­сти, невы­чис­ли­мо­го и слу­чай­но­сти, часто отра­жа­е­мая в утвер­жде­ни­ях кри­ти­че­ских тео­рий про­тив дедук­тив­ных и индук­тив­ных режи­мов авто­ма­ти­за­ции, упус­ка­ет из виду реша­ю­щую эпи­сте­мо­ло­ги­че­скую транс­фор­ма­цию инстру­мен­таль­но­го рас­суж­де­ния — эпи­сте­мо­ло­ги­че­ское фор­ми­ро­ва­ние машин­но­го зна­ния. Ины­ми сло­ва­ми, попу­ля­ри­за­цию вычис­ли­тель­ных авто­ма­тов нель­зя отде­лить от осо­зна­ния того, что авто­ма­ти­зи­ро­ван­ный пат­тер­нинг все­гда был спо­со­бом обу­че­ния, транс­цен­ди­ру­ю­щим свои соб­ствен­ные извест­ные посыл­ки и бро­са­ю­щим вызов исклю­чи­тель­но­сти разум­но­сти в само­опре­де­ля­ю­щем­ся фор­ми­ро­ва­нии «Человека1» (Man1), опре­де­ля­ю­ще­го физи­че­ское объ­яс­не­ние субъ­ек­та как авто­ном­но­го от при­ро­ды, и «Человека2» (Man2), соот­вет­ству­ю­ще­го подъ­ёму ана­ли­ти­ки субъ­ек­та в био­ло­ги­че­ских нау­ках (Wynter 2003, с. 264).

Посколь­ку интер­ак­тив­ные, эво­лю­тив­ные и обу­ча­ю­щи­е­ся алго­рит­мы в рас­пре­де­лён­ных, парал­лель­ных и кон­ку­рент­ных систе­мах непре­рыв­но выпол­ня­ют пат­тер­нинг инфор­ма­ции, алго­рит­ми­че­ская пости­жи­мость (intelligibility) слу­чай­но­сти так­же при­об­ре­ла эпи­сте­мо­ло­ги­че­скую валид­ность. Хотя, кажет­ся, ещё преж­де­вре­мен­но заклю­чать, что маши­ны явля­ют­ся субъ­ек­та­ми, спо­соб­ны­ми знать и изме­нять свои соб­ствен­ные пра­ви­ла, было бы недавль­но­вид­но отри­цать, что вычис­ли­тель­ная авто­ма­ти­за­ция под­верг­ла транс­цен­ден­таль­ную схе­му разу­ма экс­пе­ри­мен­таль­но­му ста­нов­ле­нию мыс­ли. Это так­же озна­ча­ет, что алго­рит­ми­че­ская функ­ция мар­ки­ров­ки, отбо­ра, оцен­ки и управ­ле­ния инфор­ма­ци­ей рас­ши­ря­ет про­стран­ство экс­пе­ри­мен­ти­ро­ва­ния авто­ма­ти­зи­ро­ван­ных систем, что­бы не про­сто извле­кать дан­ные из соци­аль­ных, эко­но­ми­че­ских и куль­тур­ных прак­тик, но и бро­сать вызов тому, что дано в дан­ных, раз­ра­ба­ты­вая пат­тер­ны, кото­рые уста­нав­ли­ва­ют новые сети значений.

Вме­сто сете­во­го обра­за субъ­ек­та, про­ис­те­ка­ю­ще­го из мате­ри­аль­но­го дей­ствия машин, внешне свя­зы­ва­ю­щих дан­ные в бес­шов­ном море инфор­ма­ции, в этот момент мож­но спро­сить: како­вы поли­ти­че­ские воз­мож­но­сти для циф­ро­во­го субъ­ек­та и у циф­ро­во­го субъ­ек­та с точ­ки зре­ния транс­цен­ден­таль­но­го изме­ре­ния вычис­ле­ний? Ины­ми сло­ва­ми, как помыс­лить это­го экс­пе­ри­мен­таль­но­го субъ­ек­та в тер­ми­нах этой инстру­мен­таль­ной де-гума­ни­за­ции (de-manization) логи­че­ско­го мыш­ле­ния? Какие воз­мож­но­сти может иметь чуж­дый субъ­ект ИИ за пре­де­ла­ми кибер­не­ти­че­ской гипо­те­зы о сете­вых дан­ных и аксе­ле­ра­ци­о­нист­ско­го пере­про­фи­ли­ро­ва­ния тех­но­со­ци­аль­ных коллективностей?

Мультилогика

Что­бы отве­тить на эти вопро­сы, я обра­щусь к три­а­ди­че­ской систе­ме логи­че­ско­го мыш­ле­ния Чарль­за Сан­дер­са Пир­са⁵, осно­ван­ной на том, что он назы­ва­ет «абдук­тив­но-индук­тив­но-дедук­тив­ным кон­ту­ром» (1955, 2005). Если кибер­не­ти­че­ская фигу­ра­ция субъ­ек­та опре­де­ля­ет­ся про­стран­ствен­ным мыш­ле­ни­ем сети, то три­а­ди­че­ский метод Пир­са учи­ты­ва­ет ана­лиз, кон­цеп­ту­аль­ную раз­ра­бот­ку и спе­ку­ля­тив­ное мыш­ле­ние не-инфе­рен­ци­аль­ных (не-вывод­ных) прак­тик. Начи­ная со спе­ку­ля­тив­ной функ­ции разу­ма (с мыш­ле­ния, не осно­ван­но­го на фак­тах или исти­нах, а рабо­та­ю­ще­го через гипо­те­зы), этот метод пред­по­ла­га­ет экс­пе­ри­мен­ти­ро­ва­ние как с дока­за­тель­ством, так и с исти­ной (Magnani 2009, с. 65–70). Опре­де­ле­ние истин сле­ду­ет за сери­ей гипо­те­ти­че­ских утвер­жде­ний (абдук­ция) с целью объ­яс­не­ния реаль­ных явле­ний и вклю­ча­ет сбор изме­ри­мых дан­ных (индук­ция), за кото­рым сле­ду­ет после­ду­ю­щая раз­ра­бот­ка пра­вил (дедук­ция). Пра­ви­ла не явля­ют­ся фик­си­ро­ван­ны­ми и не явля­ют­ся сим­во­ли­че­ской репре­зен­та­ци­ей мате­ри­аль­ных прак­тик. Вме­сто это­го пра­ви­ла явля­ют­ся резуль­та­том экс­пе­ри­мен­таль­но­го мыш­ле­ния, начи­на­ю­ще­го­ся с гипо­те­ти­че­ско­го учё­та неиз­вест­но­го и про­дол­жа­ю­ще­го­ся поис­ком низ­ко­уров­не­во­го пат­тер­нин­га, кото­рый инфор­ми­ру­ет как исти­ны, так и доказательства.

Этот муль­ти­ло­ги­че­ский под­ход ука­зы­ва­ет на то, что инфра­струк­ту­ра зна­че­ния не про­сто дана, но одно­вре­мен­но рас­кры­ва­ет­ся и кон­стру­и­ру­ет­ся как мини­маль­ный спо­соб пат­тер­нин­га. Здесь разу­ме­ние рас­пу­ты­ва­ет мыш­ле­ние и дей­ствие и в конеч­ном ито­ге уста­нав­ли­ва­ет моди­фи­ка­цию чув­ствен­ных дан­ных и кон­цеп­тов, стре­мясь арти­ку­ли­ро­вать логи­ку кон­ти­ну­у­ма меж­ду отно­ше­ни­я­ми. Как напо­ми­на­ет нам Уайт­хед, пости­жи­мые функ­ции, вклю­ча­ю­щие как физи­че­ское схва­ты­ва­ние (prehension), так и кон­цеп­ту­аль­ную раз­ра­бот­ку чув­ствен­ных дан­ных, явля­ют­ся не про­сто репре­зен­та­ци­я­ми не-инфе­рен­ци­аль­ных изме­ре­ний мате­ри­аль­ной реаль­но­сти (1929). Вме­сто это­го они явля­ют­ся частью муль­ти­ло­ги­че­ской обра­бот­ки, кото­рая вле­чёт за собой раз­лич­ные изме­ре­ния меди­а­ции меж­ду мате­ри­аль­ной, физи­че­ской и кон­цеп­ту­аль­ной раз­ра­бот­кой зна­че­ния в суще­ству­ю­щих отно­ше­ни­ях меж­ду част­но­стя­ми. Здесь функ­ция разу­ма состо­ит не в том, что­бы опре­де­лять исти­ны, а в том, что­бы уста­нав­ли­вать кау­заль­ные отно­ше­ния меж­ду исти­на­ми и фак­та­ми через дина­ми­че­ское фор­ми­ро­ва­ние пра­вил (Whitehead 1925, с. 25).

Пра­ви­ла не запер­ты в фик­си­ро­ван­ных кате­го­ри­ях, а кри­ти­че­ски зави­сят от прак­тик, кото­рые, в свою оче­редь, откры­ты для пере­смот­ра посред­ством гипо­те­ти­че­ско­го мыш­ле­ния о не-инфе­рен­ци­аль­ных явле­ни­ях. Эта муль­ти­ло­ги­ка не явля­ет­ся резуль­та­том син­так­си­че­ских свя­зей, а конеч­ной точ­кой син­те­ти­че­ской обра­бот­ки, тре­бу­ю­щей слож­ной раз­ра­бот­ки пат­тер­нов, вклю­чая про­по­зи­ци­о­наль­ную оцен­ку (декон­струк­цию и рекон­струк­цию) дан­ных. Праг­ма­ти­ка, таким обра­зом, пред­ше­ству­ет логи­ке; логи­че­ский вывод — это явная фор­ма­ли­за­ция зна­чи­мых пат­тер­нов, зало­жен­ных в дан­ных, опре­де­ля­ю­щая точ­ку, в кото­рой дан­ные долж­ны быть под­верг­ну­ты сомне­нию. От спе­ку­ля­тив­ной до кри­ти­че­ской арти­ку­ля­ции дан­ных, праг­ма­тизм здесь вно­сит вклад в виде­ние поли­ти­че­ско­го изме­ре­ния авто­ма­ти­зи­ро­ван­ных систем. Это изме­ре­ние сле­ду­ет обсуж­дать не в тер­ми­нах того, как эти сред­ства могут быть исполь­зо­ва­ны для эман­си­па­ции субъ­ек­та, но то, как оно вле­чёт за собой при­гла­ше­ние пере-тео­ре­ти­зи­ро­вать субъ­ек­та с пози­ции меди­у­ма мыс­ли, посколь­ку он схва­ты­ва­ет бес­ко­неч­но­сти и невы­чис­ли­мо­сти, кото­рые застав­ля­ют дан­ную схе­му кон­цеп­ту­аль­но­го само­опре­де­ле­ния пере­смат­ри­вать посыл­ки, акси­о­мы и истины.

Подой­ти к авто­ма­ти­за­ции с точ­ки зре­ния праг­ма­тиз­ма — зна­чит утвер­ждать, что транс­цен­ден­таль­ное вычис­ле­ние мож­но отли­чить от репре­зен­та­тив­ных моде­лей позна­ния или от индук­тив­но­го допу­ще­ния, что кау­заль­ная эффек­тив­ность меж­ду веща­ми — это то же самое, что и кон­цеп­ту­аль­ная раз­ра­бот­ка вещей (где дей­ствие и мыш­ле­ние, как утвер­жда­ет­ся, сли­ва­ют­ся в один набор дей­ствий). Тех­но­ка­пи­та­ли­сти­че­ское под­чи­не­ние позна­ния, сле­до­ва­тель­но, не соот­вет­ству­ет кон­цу субъ­ек­та в сете­вом обра­зе дан­ных, но долж­но быть пере­смот­ре­но в свя­зи с исто­ри­че­ским раз­ви­ти­ем неде­дук­тив­ной логи­ки в маши­нах и вве­де­ни­ем вре­ме­ни в раз­ра­бот­ку истин в авто­ма­ти­зи­ро­ван­ных систе­мах. В част­но­сти, вычис­ли­тель­ная инфра­струк­ту­ра машин­но­го обу­че­ния уже ука­зы­ва­ет на ради­каль­ную транс­фор­ма­цию вычис­ле­ний, посколь­ку она вклю­ча­ет в себя рас­ши­ре­ние абдук­тив­ной гене­ра­ции инфе­рен­ций (выво­дов) в обу­ча­ю­щих­ся авто­ма­тах. Имен­но из фило-фик­ци­о­наль­но­го иссле­до­ва­ния о том, как вычис­ли­тель­ная логи­ка может бро­сить вызов кри­ти­ке тех­но­ло­гии как опла­ки­ва­нию кри­зи­са разу­ма, зна­ния и чело­ве­ка, воз­мож­но, удаст­ся зано­во изоб­ре­сти совре­мен­ный вопрос о тех­но­ло­гии за пре­де­ла­ми «социо­ген­но­го прин­ци­па» (Wynter 2003, с. 328), по кото­ро­му био­ло­ги­че­ское объ­яс­не­ние само-сози­да­ния чело­ве­ка застав­ля­ют сосу­ще­ство­вать с про­тез­ным виде­ни­ем техне как про­сто­го рас­ши­ре­ния био­ло­ги­че­ской осно­вы эво­лю­ци­он­но­го Чело­ве­ка (с. 267).

Воз­вра­ще­ние к три­а­ди­че­ской систе­ме Пир­са (абдук­ция-индук­ция-дедук­ция) в кон­тек­сте вычис­ле­ний может помочь аргу­мен­ти­ро­вать в поль­зу муль­ти­ло­ги­че­ско­го субъ­ек­та, кото­рый вклю­ча­ет в себя чуж­дые логи­ки машин как фор­му машин­но­го зна­ния, начи­на­ю­щу­ю­ся с мини­маль­но­го алго­рит­ми­че­ско­го пат­тер­нин­га в прак­ти­ках сжа­тия. Праг­ма­тист­ская три­а­ди­че­ская схе­ма логи­че­ско­го мыш­ле­ния дей­стви­тель­но может помочь пред­ло­жить не бинар­ное раз­ли­чие, а син­те­ти­че­скую раз­ра­бот­ку акси­о­ма­ти­че­ских, эмпи­ри­че­ских и кон­струк­ти­вист­ских спо­со­бов инфе­рен­ци­аль­но­го мыш­ле­ния. Это под­ра­зу­ме­ва­ет не про­сто репре­зен­та­цию кон­крет­ных прак­тик в фик­си­ро­ван­ных сим­во­ли­че­ских зна­че­ни­ях, но, что более важ­но, экс­пе­ри­мен­таль­ную абстрак­цию отно­ше­ний, начи­на­ю­щу­ю­ся с алго­рит­ми­че­ско­го пат­тер­нин­га как чего-то, что уже под­ра­зу­ме­ва­ет спо­соб мыш­ле­ния о мыш­ле­нии. Вме­сто кибер­не­ти­че­ской рефлек­сии вто­ро­го поряд­ка, кото­рая утвер­жда­ет, что мыш­ле­ние осно­ва­но на био­цен­три­че­ском изоб­ре­те­нии Чело­ве­ка (Wynter 2003, с. 317), а имен­но на ауто­по­э­ти­че­ском вос­про­из­вод­стве дан­но­го прин­ци­па орга­ни­за­ции, муль­ти­ло­ги­ка вклю­ча­ет в себя тре­тий уро­вень абстрак­ции, где пра­ви­ла явля­ют­ся резуль­та­та­ми отно­ше­ний меж­ду отно­ше­ни­я­ми на раз­ных мас­шта­бах и изме­ре­ни­ях, посколь­ку они явля­ют­ся искус­ствен­ны­ми син­те­за­то­ра­ми «зна­ния-как», откры­ва­ю­щи­ми и созда­ю­щи­ми зна­че­ние из слож­но­сти практик.

Попыт­ка реа­би­ли­ти­ро­вать авто­ма­ти­за­цию вне кибер­не­ти­че­ско­го обра­за сер­во-меха­низ­ма сете­во­го обще­ства — это так­же уси­лие по пере­смот­ру осо­бой кон­фи­гу­ра­ции вычис­ли­тель­ной меди­а­ции в тер­ми­нах муль­ти­ло­ги­ки, кото­рая бро­са­ет вызов допу­ще­нию, что функ­ци­о­наль­ное пове­де­ние машин напря­мую соот­вет­ству­ет тому, что маши­ны могут делать и думать. Одна­ко, в то вре­мя как муль­ти­ло­ги­че­ское пред­ло­же­ние праг­ма­тиз­ма допус­ка­ет асим­мет­рич­ные мас­шта­бы дей­ствия и мыш­ле­ния, три­а­ди­че­скую онто-логи­ку Пир­са важ­но опре­де­лить в тер­ми­нах логи­ки кон­ти­ну­у­ма (Zalamea, 2012). Это пред­ло­же­ние вклю­ча­ет в себя гипо­те­ти­че­ский спо­соб объ­яс­не­ния неиз­вест­но­го (невы­чис­ли­мо­го), порож­да­ю­щий низ­ко­уров­не­вые пат­тер­нин­ги или арти­ку­ля­цию обу­че­ния для того, что­бы ретро­ак­ти­ви­ро­вать валид­ность пред­по­ла­га­е­мых истин и фак­тов. Абдук­ция вклю­ча­ет в себя опре­де­лён­ную сте­пень «актив­но­сти, сохра­ня­ю­щей неве­же­ство» (ignorance preserving activity), что под­ра­зу­ме­ва­ет не про­сто ошиб­ки в обу­че­нии, а невы­чис­ли­мые изме­ре­ния реаль­но­сти, для кото­рых логи­ка пред­став­ля­ет­ся отве­том на про­бле­му неве­же­ства (незна­ния, т.е. на то, что не извест­но) (Magnani 2009). Неве­же­ство здесь не долж­но быть раз­ре­ше­но, оно долж­но сохра­нять­ся, пото­му что оно гаран­ти­ру­ет про­грес­сив­ное ста­нов­ле­ние исти­ны, рабо­тая через про­стран­ство разу­ма как вклю­ча­ю­щее неиз­вест­ные неиз­вест­ные. Имен­но так кон­струк­ти­визм в логи­ке пере­опре­де­ля­ет вычис­ле­ния. Неопре­де­лён­но­сти явля­ют­ся неотъ­ем­ле­мой частью про­цес­са вали­да­ции дока­за­тельств, пото­му что неиз­вест­ные резуль­та­ты рас­ши­ря­ют воз­мож­но­сти гипо­тез ста­но­вить­ся про­грес­сив­но опре­де­лён­ны­ми (а не само-опре­де­лён­ны­ми) — т.е. опре­де­лён­ны­ми через про­цесс-про­це­ду­ру вали­да­ции доказательств.

Но как это абдук­тив­ное, кон­струк­ти­вист­ское, экс­пе­ри­мен­таль­ное виде­ние рабо­ты логи­ки может пред­ло­жить новый образ циф­ро­во­го субъ­ек­та или тех­но­по­ли­ти­че­ское изме­ре­ние «чуж­до­го» субъ­ек­та ИИ? Фило-фик­ци­о­наль­ный под­ход к чуж­дой логи­ке ИИ пред­ла­га­ет праг­ма­тист­ский взгляд на инстру­мен­таль­ность и утвер­жда­ет, что авто­ма­ти­зи­ро­ван­ное мыш­ле­ние не исклю­ча­ет воз­мож­но­сти субъ­ек­та тех­но­ло­гии. Одна­ко, вме­сто того что­бы выхо­дить из кибер­не­ти­че­ской мат­ри­цы кор­ре­ля­ции дан­ных, я аргу­мен­ти­ро­ва­ла в поль­зу ста­нов­ле­ния-инстру­мен­таль­ным субъ­ек­та, и я обсу­ди­ла вычис­ли­тель­ную воз­мож­ность для гипо­те­зы отчуж­де­ния (alien-ation) субъ­ек­та, кото­рая при­гла­ша­ет к даль­ней­ше­му иссле­до­ва­нию тех­но­ло­ги­че­ско­го изме­ре­ния субъ­ек­та после кри­зи­са Чело­ве­ка. Далё­кая от про­сто­го при­рав­ни­ва­ния инстру­мен­та субъ­ек­ту — сред­ствам или меди­а­ти­че­ско­му син­так­си­су ком­му­ни­ка­ции — я обра­ти­лась к муль­ти­ло­ги­че­ским модаль­но­стям инстру­мен­таль­но­сти (абдук­ция-индук­ция-дедук­ция), кото­рые вклю­ча­ют экс­пе­ри­мен­таль­ную акси­о­ма­ти­ку и логи­че­ский кон­струк­ци­о­низм, что­бы дока­зать, что алго­рит­ми­че­ская обра­бот­ка и её син­так­си­че­ская онто­ло­гия долж­ны рас­смат­ри­вать­ся в тер­ми­нах транс­цен­ден­таль­но­го пере-про­грам­ми­ро­ва­ния вычис­ли­тель­ных аксиом.

Инстру­мен­таль­ность, таким обра­зом, явля­ет­ся ещё одним спо­со­бом аргу­мен­ти­ро­вать в поль­зу состо­я­ния отчуж­де­ния истин, вклю­чая теку­щую дан­ную фор­му субъ­ек­та дан­ных. Одна­ко, в то вре­мя как мес­си­ан­ское утвер­жде­ние о зано­во кон­фи­гу­ри­ру­е­мом тех­но­субъ­ек­те может иметь место толь­ко внут­ри или в резуль­та­те меха­ни­ки управ­ле­ния, мож­но пред­по­ло­жить, что муль­ти­ло­ги­ка для спе­ку­ля­тив­но­го и кри­ти­че­ско­го мыш­ле­ния об авто­ма­ти­за­ции тре­бу­ет муль­ти­мас­штаб­но­го ана­ли­за кау­заль­но­стей, экс­пе­ри­мен­таль­но­го отно­ше­ния меж­ду сред­ства­ми и целя­ми, кото­рое пред­ше­ству­ет и пре­вос­хо­дит сер­во-меха­ни­че­ский образ нео­ли­бе­раль­но­го про­из­вод­ства субъекта.

Инстру­мен­таль­ность, что важ­но, опре­де­ля­ет воз­мож­но­сти для целе­со­об­раз­но­сти и у целе­со­об­раз­но­сти (finality) в тер­ми­нах имма­нент­но­го виде­ния целей, кото­рое сле­ду­ет отли­чать от взгля­да на вычис­ле­ние как на резуль­тат бес­ко­неч­ной цепи без­дум­ных эффек­тов. Напри­мер, обсуж­де­ние Харау­эй поли­ти­ки кибор­га уже аргу­мен­ти­ро­ва­ло в поль­зу необ­хо­ди­мой ре-арти­ку­ля­ции отно­ше­ния меж­ду сред­ства­ми и целя­ми, частя­ми и целы­ми, не отка­зы­ва­ясь от взгля­да на обще­го субъ­ек­та, кото­рый мог бы собрать воеди­но не-иден­тич­ные мас­шта­бы за пре­де­ла­ми соци­аль­но­го под­чи­не­ния (1991). Мож­но так­же заме­тить, что новая оза­бо­чен­ность уни­вер­са­лиз­мом — как новой кон­цеп­ци­ей цело­го или един­ства субъ­ек­та — зани­ма­ет тео­рии ген­де­ра и сек­су­аль­но­сти, кото­рые апел­ли­ру­ют к поня­тию без­раз­ли­чия Але­на Бадью, что­бы кри­ти­че­ски рас­смот­реть импли­ка­ции всё более реля­ти­вист­ской поли­ти­ки пар­ти­ку­ляр­но­стей (Menon 2015). Напри­мер, Менон обсуж­да­ет уни­вер­са­лизм, что­бы дока­зать, что без­раз­лич­ные (к поли­ти­ке иден­тич­но­сти) каче­ства жела­ния не явля­ют­ся вер­си­ей пар­ти­ку­ляр­но­го (част­но­го) субъ­ек­та, а опре­де­ля­ют анти-онто­ло­ги­че­ское состо­я­ние бытия, пото­му что уни­вер­са­лизм (един­ство субъ­ек­та) не дан, а дол­жен быть достиг­нут. Ины­ми сло­ва­ми, защи­та уни­вер­са­лиз­ма вклю­ча­ет в себя струк­тур­ное обу­че­ние, «пол­ный пере­смотр куль­тур­но-поли­ти­ко-соци­аль­но­го оби­та­ния» (Menon 2015, с. 23).

Чуж­дый субъ­ект ИИ как экс­пе­ри­мен­таль­ное и кон­струк­ти­вист­ское виде­ние как при­чин­но­сти (в тер­ми­нах невы­чис­ли­мых усло­вий), так и целе­со­об­раз­но­сти (в тер­ми­нах транс­цен­ден­таль­ной тен­ден­ции), таким обра­зом, явля­ет­ся пред­ло­же­ни­ем для муль­ти­ло­ги­че­ско­го един­ства субъ­ек­та. В допол­не­ние к уни­вер­са­лиз­му, опре­де­ля­е­мо­му прак­си­сом или вопло­ще­ни­ем (enaction) тео­рии, поли­ти­че­ское изме­ре­ние чело­ве­че­ско­го дей­ствия (как резуль­тат транс­цен­ден­таль­ной рефлек­сии) так­же тре­бу­ет шага назад, в поли­ти­ку инстру­мен­таль­но­сти — то есть, как ста­нов­ле­ние-меди­у­мом мыс­ли при­ве­ло к ради­каль­ной транс­фор­ма­ции фор­ма­лиз­ма, логи­ки и рас­суж­де­ния. С этой точ­ки зре­ния, «чуж­дый» субъ­ект ИИ сов­па­да­ет с аргу­мен­том о том, что инстру­мен­таль­ность — это не сми­ре­ние (resignation) с сете­вым обра­зом субъ­ек­та. Вме­сто это­го, это спо­соб пред­по­ло­жить, что рас­суж­де­ние ста­ло инстру­мен­таль­ным для транс­фор­ма­ции само­го рас­суж­де­ния, при­зы­вая к повтор­но­му зарож­де­нию транс­цен­ден­таль­но­го субъ­ек­та из его бес­ко­неч­но­го, невы­чис­ли­мо­го внеш­не­го и, таким обра­зом, изнут­ри отчуж­да­ю­ще­го состо­я­ния мыш­ле­ния с маши­на­ми и с помо­щью них. Далё­кое от того, что­бы быть ещё одним мес­си­ан­ским пред­ло­же­ни­ем, инстру­мен­таль­ное зарож­де­ние циф­ро­во­го субъ­ек­та уже про­ис­хо­дит и рекон­фи­гу­ри­ру­ет повсе­днев­ные дей­ствия вычис­ли­тель­ной обра­бот­ки в фор­ми­ро­ва­ние муль­ти­ло­ги­че­ских спо­со­бов разума.

Бибилография:

1. Bratton, B. 2015. The Stack: On Software and Sovereignty. MIT Press.
2. Brouwer L.E.J. 1967. Intuitionistic Reflections on Formalism. In: From Frege to Godel: A Source Book in Mathematics, 1879–1931, ed. J. Heijenoort, 490–492 (trans: Stefan Bauer-Mengelberg). Cam­bridge: Cambridge University Press.
3. Chaitin, J.Gregory. 2005. Meta Math! The Quest for Omega. New York: Pantheon.
4. Chaitin, G.J. 2006. The Limits of Reason. Scientific American 294 (3): 74–81.
5. Cheney-Lippold, J. 2017. We are Data and the Making of our Digital Selves. New York: NYU Press.
6. Daston, L. 2010 “The Rule of Rules”, Lecture Wissenschaftskolleg Berlin, November 21st.
7. Deleuze, G. 1989. Cinema 2: The Time-Image. London: The Athlone Press.
8. Deleuze, G. 1995. Postscript on Control Societies. In Negotiations: 1972–1990. New York: Columbia University Press.
9. Deleuze, G., and F. Guattari. 1987. A Thousand Plateaus: Capitalism and Schizophrenia. Minneapolis: University of Minnesota Press.
10. Dowek, G. 2015. Computation, Proof, Machine: Mathematics Enters a New Age. Cambridge: Cambridge University Press.
11. Ferreira Da Silva, D. 2007. Toward a Global Idea of Race. Minneapolis: University of Minnesota Press.
12. Ferreira Da Silva, D. 2017. 1 (life) v 0 (blackness) = to — to or to/to: On Matter Beyond the Equation of Value. e‑flux Journal #79 – February 2017. https://www.e‑flux.com/journal/79/94686/1‑life-0-black ness-or-on-matter-beyond-the-equation-of-value/. Accessed 1 November 2018.
13. Galloway, R.A. 2014. The Cybernetic Hypothesis Differences. A Journal of Feminist Cultural Studies 25 (1): 107–131.
14. Haraway, D. 1991. The Cyborg Manifesto: Science, Technology, and Socialist-Feminism in the Late Twentieth Century. Simians, Cyborgs and Women: The Reinvention of Nature, 149–181. New York: Routledge.
15. Hui, Y. 2015. On the Existence of Digital Objects. Minneapolis: University of Minnesota Press.
16. Inoue, Katsumi, Andrei Doncescu, and Hidetomo Nabeshima. 2013. Completing causal networks by meta-level abduction. Machine Learning 91 (2): 239–277.
17. Kittler, F. 1997. Literature, Media, Information Systems. London: Routledge.
18. Laruelle, F. 2013. The Transcendental Computer: A Non-Philosophical Utopia. Trans. T. Adkins and Chris E., Speculative Heresy, 26 August 2013. https://speculativeheresy.wordpress.com/2013/08/26/ translation-of-f-laruelles-the-transcendental-computer-a-non-philosophical-utopia/. Accessed July 2017.
19. Magnani, L. 2009. Abductive Cognition: The Epistemological and Eco-Cognitive Dimensions of Hypo­thetical Reasoning. Berlin: Springer.
20. Menon, M. 2015. Indifference to Difference. On Queer Universalism. Minnesota: University of Minne­sota Press.
21. Negri, A. 2014. Reflections on the ‘Manifesto for an Accelerationist Politics. e‑flux Journal 53 (3): 01–10 (trans. Matteo Pasquinelli). http://www.e‑flux.com/journal/reflections-on-the-“manifesto-for-an- accelerationist-politics. Accessed 28 Aug 2016.
22. Parisi, L. 2014. Digital Automation and Affect. In The Timing of Affect, ed. M.-L. Angerer, B. Bosel, and M. Ott, 161–179. Epistemologies of Affection Chicago: University of Chicago Press.
23. Peirce, C.S. 1955. Abduction and Induction. In Philosophical Writings of Peirce, ed. J. Buchler, 150–156. New York: Dover.
24. Peirce, C.S. 2005. Reasoning and the Logic of Things: The 1898 Cambridge Conferences. In Lectures by Charles Sanders Peirce, ed. K.L. Ketner. Cambridge: Harvard University Press.
25. Rouvroy, A. 2011. Technology, Virtuality and Utopia: Governmentality in an Age of Autonomic Com­puting. In Law, Human Agency and Autonomic Computing: The Philosophy of Law Meets the Philosophy of Technology, ed. M. Hildebrandt and A. Rouvroy, 119–140. London and New York: Routledge.
26. Tiqqun. 2001. The Cybernetic Hypothesis. https://theanarchistlibrary.org/library/tiqqun-the-cybernetic ‑hypothesis. Accessed 28 July 2017
27. Turing, M.A. 1936–1937. On Computable Numbers, with an Application to the Entscheidungs Prob­lem. Proceedings of the London Mathematical Society (2) 42: 230–265. Reprinted in A. M. Turing (2001) Collected Works: Mathematical Logic, R. O. Gandy and C. E. M. Yates E (eds.) Amsterdam: North-Holland.
28. Turing, M.A. 1950. Computing Machinery and Intelligence. Mind 59: 433–460.
29. Virilio, P. 1994. The Vision Machine. Indiana: Indiana University Press.
30. Williams, A. and N. Srnicek. 2013. #ACCELERATE MANIFESTO for an Accelerationist Politics. Criti­cal Legal Thinking, 14 May 2013. http://criticallegalthinking.com/2013/05/14/accelerate-manifesto- for-an-accelerationist-politics/. Accessed 28 August 2016
31. Whitehead, A.N. 1925. Science and the Modern World. New York: Free Press.
32. Whitehead, A.N. 1929. The Function of Reason. Boston: Beacon Press.
33. Wynter, S. 2003. Unsettling the Coloniality of Being/Power/Truth/Freedom: Towards the Human. After
34. Man, Its Overrepresentation: An Argument, The New Centennial Review 3 (3): 257–337.
35. Zalamea, F. 2012. Peirce’s Logic of Continuity. MA: Docent Press.

Луча­на Пари­зи — куль­тур­ная тео­ре­ти­кес­са, руко­во­ди­тель­ни­ца аспи­рант­ской про­грам­мы (Ph.D.) и соди­рек­тор Отде­ла циф­ро­вой куль­ту­ры (Digital Culture Unit) в Гол­дсмитс, Лон­дон­ский уни­вер­си­тет. Её иссле­до­ва­ния опи­ра­ют­ся на кон­ти­нен­таль­ную фило­со­фию для изу­че­ния онто­ло­ги­че­ских и эпи­сте­мо­ло­ги­че­ских транс­фор­ма­ций, обу­слов­лен­ных ролью тех­но­ло­гий в куль­ту­ре, эсте­ти­ке и поли­ти­ке. В сфе­ру её инте­ре­сов вхо­дят кибер­не­ти­ка, тео­рия инфор­ма­ции и вычис­ле­ния, тео­рии слож­но­сти и эво­лю­ци­он­ные тео­рии, а так­же тех­но­ка­пи­та­ли­сти­че­ские инве­сти­ции в искус­ствен­ный интел­лект, био­тех­но­ло­гии и нано­тех­но­ло­гии. Она явля­ет­ся авто­ром работ в обла­сти медиа­фи­ло­со­фии (Media Philosophy) и вычис­ли­тель­но­го дизай­на (Computational Design). В 2004 году она опуб­ли­ко­ва­ла кни­гу «Абстракт­ный секс: Фило­со­фия, био­тех­но­ло­гия и мута­ции жела­ния» (Abstract Sex: Philosophy, Biotechnology and the Mutations of Desire) (Continuum Press). В 2013 году она опуб­ли­ко­ва­ла кни­гу «Зараз­ная архи­тек­ту­ра. Вычис­ле­ния, эсте­ти­ка и про­стран­ство» (Contagious Architecture. Computation, Aesthetics and Space) (MIT Press). В насто­я­щее вре­мя она иссле­ду­ет исто­рию авто­ма­ти­за­ции и фило­соф­ские послед­ствия логи­че­ско­го мыш­ле­ния в машинах.

1. См. про­ект Хар­ви, осно­ван­ный на рас­по­зна­ва­нии лиц с откры­тым исход­ным кодом, на https://cvdazzle.com (послед­нее посе­ще­ние 1 нояб­ря 2018 г.). ↵
2. Фри­дрих Китт­лер — немец­кий исто­рик лите­ра­ту­ры, тео­ре­тик элек­трон­ных медиа. В поле­ми­ке с Мар­шал­лом Маклю­эном отста­и­вал авто­но­мию тех­но­ло­ги­че­ских, преж­де все­го — элек­трон­ных медиа, кото­рые в сво­ем раз­ви­тии остав­ля­ют поза­ди и образ чело­ве­ка, и пись­мен­ную исто­рию. — прим. пер. ↵
3. Лёйт­зен Эгберт Ян Брау­эр — гол­ланд­ский фило­соф и мате­ма­тик, выпуск­ник уни­вер­си­те­та Амстер­да­ма, рабо­тав­ший в таких обла­стях мате­ма­ти­ки, как топо­ло­гия, тео­рия мно­жеств, мате­ма­ти­че­ская логи­ка, тео­рия меры и ком­плекс­ный ана­лиз. Поло­жил нача­ло ново­му направ­ле­нию в мате­ма­ти­ке — инту­и­ци­о­низ­му. Он под­верг сомне­нию неогра­ни­чен­ную при­ло­жи­мость в мате­ма­ти­че­ских рас­суж­де­ни­ях клас­си­че­ских зако­нов исклю­чён­но­го тре­тье­го, (сня­тия) двой­но­го отри­ца­ния, кос­вен­но­го дока­за­тель­ства (дока­за­тель­ства от про­тив­но­го). — прим. пер. ↵
4. Гре­го­ри Джон Чей­тин (Хай­тин) — арген­ти­но-аме­ри­кан­ский мате­ма­тик и инфор­ма­тик, внёс вклад в мета­ма­те­ма­ти­ку, сов­мест­но с Андре­ем Кол­мо­го­ро­вым счи­та­ет­ся осно­ва­те­лем алго­рит­ми­че­ской тео­рии инфор­ма­ции. В част­но­сти, он изве­стен сво­ей новой тео­ре­мой о непол­но­те, схо­жей по духу с тео­ре­мой Гёде­ля о непол­но­те. — прим. пер. ↵
5. Чарльз Сан­дерс Пирс — аме­ри­кан­ский фило­соф, логик, мате­ма­тик, осно­во­по­лож­ник праг­ма­тизм. Ввёл в фило­со­фию тер­мин фане­рон, пред­ло­жил кон­цеп­ции тихиз­ма, сине­хиз­ма, абдук­ции др. Пред­вос­хи­тил неко­то­рые из основ­ных идей Поппе­ра. — прим. пер. ↵