Чёрные тетради Лейн Ивакуры

“Я царь — я раб — я червь — я бог!”

“БОГ”, Дер­жа­вин

Хоте­лось бы, перед тем как нач­нет­ся рас­суж­де­ние, объ­яс­нить ряд чисто фор­маль­ных момен­тов, уточ­нять кото­рые в самом теле эссе нам видит­ся чрез­мер­ным услож­не­ни­ем. Для нача­ла – оче­вид­но, в этом тек­сте стал­ки­ва­ют­ся люди вооб­ра­жа­е­мые (геро­и­ня Лейн Ива­ку­ра) и суще­ство­вав­шие в реаль­но­сти (Мар­тин Хай­дег­гер), меж­ду ними выво­дит­ся “диа­лог” из цитат, пока­зы­ва­ю­щий их духов­ную бли­зость друг с дру­гом. Хочет­ся зара­нее обо­зна­чить, что в этом ходе нет ника­кой лите­ра­тур­ной или поэ­ти­че­ской необ­хо­ди­мо­сти. Сло­во “Диа­лог” здесь упо­треб­ля­ет­ся в том смыс­ле, что каж­дая из цитат отно­сит­ся к опре­де­лен­ной “теме” – Лейн и Мар­тин гово­рят об одних и тех же вещах, и при­во­дя цита­ты после­до­ва­тель­но, мы под­ра­зу­ме­ва­ем, что эти цита­ты бьют в одну и ту же цель.

В эссе сози­да­ет­ся оже­ре­лье из кон­тек­стов (оди­но­че­ство, аутен­тич­ность, обще­ние, боль, бытие, трав­ма), и к каж­до­му из кон­тек­стов при­вле­че­ны цита­ты. Это дей­стви­тель­но явля­ет­ся “обще­ни­ем”, но мы, конеч­но, не под­ра­зу­ме­ва­ем, что Лейн Ива­ку­ра и Мар­тин Хай­дег­гер “обща­ют­ся”. Хотя мы верим, что Хай­дег­гер воз­мож­но един­ствен­ный, кто отнес­ся бы к ее борь­бе серьез­но, и в нем она мог­ла бы най­ти дру­га.

Сле­ду­ю­щее, что тре­бу­ет наше­го вни­ма­ния – Лейн. Не суще­ству­ет кано­ни­че­ско­го опи­са­ния лич­но­сти Лейн, в раз­ных про­из­ве­де­ни­ях (игра на плей­стейшн, ани­ме, ман­га) ее харак­тер раз­ли­ча­ет­ся, и в пре­де­лах одно­го про­из­ве­де­ния она пред­ста­ет перед нами в раз­ных фор­мах – в ани­ме есть как мини­мум три кано­ни­че­ские фор­мы лич­но­сти Лейн, в игре на playstation тоже как мини­мум три вари­ан­та лич­но­сти, по ито­гу – как мини­мум шесть, а в дей­стви­тель­но­сти, учи­ты­вая что экс­пе­ри­мен­ты над Лейн про­хо­ди­ли СЕРИЙНО – мы име­ем дело с мно­же­ством ите­ра­ций ее суще­ство­ва­ния, каж­дая из кото­рых дро­бит­ся на мно­же­ство сабличностей.

Кем мы тогда вос­при­ни­ма­ем Лейн, когда под­ра­зу­ме­ва­ем, что она ведет диа­лог с Хай­дег­ге­ром? Созда­те­ли опи­сы­ва­ли игру на playstation как Psycho-Stretch-Ware, то есть про­грамм­ное обес­пе­че­ние, моде­ли­ру­ю­щее пси­хи­че­скую жизнь. Имен­но игра на playstation наи­бо­лее близ­ка к изна­чаль­но­му, под­лин­но­му типу лич­но­сти Лейн, впо­след­ствии, уже напри­мер в ани­ме, мно­го­крат­но транс­фор­ми­ро­вав­шем­ся, про­хо­дя через жан­ро­вые тро­пы, а ее насто­я­щая лич­ность теря­лась за изоб­ре­та­тель­ством авто­ров. Изоб­ре­та­тель­ство здесь не пустой звук с нашей сто­ро­ны – к при­ме­ру, вся мифо­ло­гия, впо­след­ствии раз­ви­тая авто­ра­ми в “фанат­ских бук­ле­тах”, опи­сы­ва­ю­щих уров­ни бытия и инфор­ма­ции, это твор­че­ство пост­фак­тум – сво­е­го рода ARG с фана­та­ми, при­зван­ная при­влечь вни­ма­ние к мифо­ло­ги­че­ской части сюже­та, а не к лич­но­сти самой Лейн.

Мы поста­ра­ем­ся рекон­стру­и­ро­вать изна­чаль­ный строй лич­но­сти Лейн, и пока­жем, что она, конеч­но же, не была при­ду­ма­на созда­те­ля­ми – образ Лейн при­шел извне, и был про­пу­щен через науч­но-фан­та­сти­че­скую аран­жи­ров­ку, и это про­ис­хо­ди­ло несколь­ко раз – в игре на playstation, ее днев­ни­ко­вых запи­сях из этой игры, и далее в ани­ме, где вокруг ее жиз­ни уже вытан­цо­вы­ва­ли десят­ки поп­куль­тур­ных и мейн­стрим­ных кон­тек­стов, одни из кото­рых удач­ны, а дру­гие – нет.

Ины­ми сло­ва­ми – мы уни­что­жим ARG, кото­рую поро­ди­ли созда­те­ли медиа­фран­ши­зы уже в нуле­вых годах, играя с фана­та­ми в твор­че­ство мифо­ло­гии, мы так­же пока­жем, что рас­хо­жее вос­при­я­тие ее жиз­ни некри­ти­че­ски­ми людь­ми, как пра­ви­ло пере­няв­шие его из сто­рон­них источ­ни­ков (мем­куль­ту­ра, куль­ту­ра науч­ной фан­та­сти­ки) – это про­сто мишу­ра, кото­рая не выдер­жи­ва­ет ника­кой критики.

Мерцание

Для Антич­но­го Интер­не­та харак­те­рен непо­нят­ный нам сей­час образ. Перед поль­зо­ва­те­лем Сети нахо­дит­ся не один, а как мини­мум три мони­то­ра. Ему как буд­то бы недо­ста­точ­но одно­го мони­то­ра для того что­бы интен­сив­но вза­и­мо­дей­ство­вать с кибер­про­стран­ством. Труд­но уви­деть здесь что-то, кро­ме осо­бой фено­ме­но­ло­гии вни­ма­ния, ради­каль­но про­ти­во­сто­я­щей рабо­те вни­ма­ния в совре­мен­ном Вебе. В совре­мен­ном Вебе все тре­бу­ет наше­го вни­ма­ния, и вооб­ще “вни­ма­ние” для поль­зо­ва­те­ля это ско­рее то, что нуж­но сохра­нить у себя, оста­вить “на потом”, ради воз­мож­но­сти в буду­щем уде­лить вни­ма­ние чему-то сто­я­ще­му. В антич­ном интер­не­те же уде­лять “повы­шен­ное вни­ма­ние” арте­фак­там кибер­про­стран­ства – сви­де­тель­ство повы­шен­ной инфо­фер­тиль­но­сти, досто­ин­ства поль­зо­ва­те­ля. Поль­зо­ва­тель опло­до­тво­ря­ет мно­же­ство мони­то­ров сво­им вни­ма­ни­ем, демон­стри­руя опыт в киберпространстве.

Когда Лейн при­хо­дит к сво­е­му отцу в ани­ме, что­бы рас­ска­зать о сво­ей про­бле­ме, отец под­клю­ча­ет­ся к кибер­про­стран­ству через шесть мони­то­ров. На одном некто в обра­зе вир­ту­аль­ной про­сти­тут­ки, на дру­гом мони­то­ре – тех­но­ин­три­ган, кото­рый дей­стви­тель­но зна­ет что-то о ситу­а­ци­ях, кото­рые про­ис­хо­дят. Итак, отец остав­ля­ет ее абсо­лют­но одну и отда­ет­ся мони­то­рам. Он вяз­нет в кибернетике.

Античный интернет

Про­дю­сер сери­а­ла, Ясу­ю­ки Юэда, за 7–8 лет к момен­ту созда­ния сери­а­ла сде­лал око­ло четы­рех тысяч фото­гра­фий элек­три­че­ских стол­бов в Япо­нии. Он бро­дил, и пере­се­ка­ю­щие лазур­ное небо пау­ти­ны про­во­дов напо­ми­на­ли ему узо­ры вит­ра­жей, сквозь кото­рые про­хо­дит боже­ствен­ный свет. Это какие-то момен­ты, кото­рые он видел, и кото­рые дей­стви­тель­но были зна­чи­мы­ми для него. 

Про­во­да так не гудят, про­во­да в “Серий­ных экс­пе­ри­мен­тах” гудят из-за того, что обща­ют­ся с кем-то, кто ско­ро при­дет; ины­ми сло­ва­ми, элек­три­че­ские стол­бы при­зы­ва­ют что-то. Эпо­ха 90‑х отме­че­на взрыв­ным ростом dotcom„ов – ком­мер­ци­а­ли­за­ци­ей сети, и пред­чув­стви­я­ми о гря­ду­щей digital revolution – хотим зара­нее отме­тить, что эта циф­ро­вая рево­лю­ция (пуб­ли­ци­сти­че­ский тер­мин той эпо­хи) не явля­ет­ся стро­го ком­мер­че­ским, капи­та­ли­сти­че­ским явле­ни­ем. Речь шла о воен­ных дей­стви­ях, кото­рые Сеть пред­при­ни­ма­ла для сво­е­го втор­же­ния, и опи­сы­ва­лась она через мета­фо­ры навод­не­ния, при­ше­ствия ино­пла­не­тян, апо­ка­лип­си­са – и так далее. К теме кибер­про­стран­ства-как-апо­ка­лип­си­са мы вер­нем­ся чуть позже.

Глав­ные герои тех­но­эс­те­ти­че­ско­го филь­ма о машин­ной пло­ти Пинок­кио 964 хотят нари­со­вать кар­ту Горо­да, что­бы им боль­ше не нуж­на была память. То есть, они суще­ству­ют как маши­ны, но как маши­ны, зара­жен­ные сома­ти­кой. Маши­на­ми они ста­нут тогда, когда нари­со­ван­ная кар­та горо­да поз­во­лит им забыть. Что хочет забыть Пинок­кио? Есть какая-то связь меж­ду кибер­не­ти­кой и забве­ни­ем. Най­ти эту связь не пред­став­ля­ет­ся воз­мож­ным по край­ней мере до тех пор, пока мы не уви­дим, поче­му в “Синей пти­це” Метер­лин­ка мол­ча­ние явля­ет­ся той лини­ей, кото­рая пере­чер­ки­ва­ет собой любое “несча­стье”. Мол­чат о чем-то, о чем нель­зя гово­рить. Об этом же и при­зы­ва­ет забыть машин­ная при­ро­да Пинок­кио. Ины­ми сло­ва­ми, изна­чаль­но был моло­дой чело­век и девуш­ка, кото­рые реши­ли забыть, став кибор­га­ми – нари­со­вав кар­ту горо­да. Про­изо­шла некая трав­ма, о кото­рой повест­ву­ет Метер­линк, и кото­рая про­изо­шла с Лейн Ивакурой.

Итак, элек­три­че­ские стол­бы раз­ре­за­ют небо пау­ти­ной три­плек­со­фи­лии, в то вре­мя как сом­нам­бу­ли­че­ские кук­ло­во­ды неис­прав­ных изоб­ре­те­ний путе­ше­ству­ют в миры, где реаль­на лишь амне­зия. Если мы внут­ри лейн­куль­ту­ры (а лейн­куль­ту­ра это в боль­шей сте­пе­ни ARG) “вспом­ним” о том, о чем забы­ла Лейн, попав в кибер 90‑х, то лейн­куль­ту­ра исчез­нет как тако­вая, но сама, под­лин­ная Лейн, проснется.

Алиса в стране чудес

Сама Али­са, послу­жив про­то­ти­пом для Лейн, отра­зи­лась в самом про­из­ве­де­нии одним из пер­со­на­жей – Ари­су Мидзу­ки, испол­ня­ю­щей роль доб­рой и под­дер­жи­ва­ю­щей подру­ги. Наме­рен­но вве­дя ее в повест­во­ва­ние, созда­те­ли реши­ли скрыть и замас­ки­ро­вать оче­вид­ную гене­а­ло­гию Лейн.

Объ­яс­ня­ет­ся это как пра­ви­ло сле­ду­ю­щим обра­зом – у Ари­су Мидзу­ки есть про­то­тип в ран­ней рабо­те Тиа­ки, “Али­са в Кибер­лен­де”. И взял пер­со­на­жа Али­су он… из это­го ани­ме. Это зву­чит не очень убе­ди­тель­но. Оче­вид­но, что Тиа­ки вол­но­ва­ла тема “Али­сы в стране чудес”, и сле­дуя это­му вол­не­нию, он создал несколь­ких пер­со­на­жей, как мини­мум: а) Али­су из кибер­лен­да б) Ари­су Мидзу­ки в) Лейн Ива­ку­ру. И Ари­са Мидзу­ки при­со­се­ди­лась к Лейн имен­но для того, что­бы не дать про­ве­сти парал­лель меж­ду Ива­ку­рой и Али­сой автор­ства Кэрол­ла, а парал­лель эта абсо­лют­но очевидна.

То есть, под воз­дей­стви­ем ARG, запро­грам­ми­ро­ван­ной созда­те­ля­ми, мы забы­ли о про­ис­хож­де­нии Лейн Ива­ку­ры. Тема “Али­сы” вооб­ще мно­го­крат­но повто­ря­ет­ся в поэ­ти­ке Антич­но­го интер­не­та, это и “Сле­дуй за белым кро­ли­ком” в мат­рич­ном све­те, и кро­лик в “Дон­ни Дар­ко”, чей сце­на­рий напи­сан Ричар­дом Кел­ли в 1998‑м году за один месяц. Все было бы ниче­го, если бы созда­те­ли про­сто не про­го­во­ри­ли связь меж­ду Лейн и Али­сой, или ска­за­ли бы вскользь. Но они доба­ви­ли пер­со­на­жа с име­нем Али­са в про­из­ве­де­ние о зага­доч­ной девоч­ке, попав­шей в парал­лель­ный мир, и при этом Али­са это не эта девоч­ка, а дру­гая. Шифр бле­фа созда­те­лей сери­а­ла раз­га­ды­ва­ет­ся сле­ду­ю­щим обра­зом: Лейн Ива­ку­ра это и есть отра­же­ние Али­сы, кото­рая что-то зна­чит в кибер­про­стран­стве, а сама Ари­су Мидзу­ки добав­ле­на для того что­бы замас­ки­ро­вать эту гене­а­ло­гию. К при­ме­ру, в сюже­те игры, наи­бо­лее важ­ном для пони­ма­ния лич­но­сти Лейн, пер­со­на­жа Ари­су Мидзу­ки про­сто нет. Пер­со­наж был добав­лен лишь в аниме.

“И на что это будет похо­же, когда все эти люди, как они уве­рен­но обе­ща­ют, вой­дут в гло­баль­ную сеть как Разум­ный Ост­ров, один гигант­ский инфо-узел чья вычис­ли­тель­ная архи­тек­ту­ра будет более чем сопо­ста­ви­ма с их инфра­струк­ту­рой, кото­рая подоб­на швей­цар­ским часам? И хотя сомне­ний нет в том, что в дан­ный момент это явля­ет­ся наци­о­наль­ным про­ек­том, нель­зя не задать­ся вопро­сом как они соби­ра­ют­ся справ­лять­ся со всей этой суб­стан­ци­ей без того что­бы самим в ней не изма­зать­ся? Как обще­ство, осно­ван­ное на патер­на­лист­ском (в основ­ном оте­че­ском, если быть точ­ным) покро­ви­тель­стве будет справ­лять­ся со всей при­род­ной дико­стью непри­стой­но­го кибер-пространства?”

Уильям Гиб­сон, “Дис­ней­ленд со смерт­ной казнью”

Ста­тья Гиб­со­на о Син­га­пу­ре инте­рес­на ком­пуль­сив­ны­ми заме­ча­ни­я­ми о том, что Син­га­пур, открыв­шись гло­баль­но­му кибер­про­стран­ству, будет рас­тлен. Опи­сы­вая Син­га­пур Гиб­сон не скры­ва­ет раз­дра­же­ния чисто­той и поряд­ком это­го горо­да. Это текст в боль­шей сте­пе­ни не о Син­га­пу­ре, в кото­ром воз­мож­но, Гиб­сон был толь­ко вир­ту­аль­но (нет ни еди­ной фото­гра­фии его в Син­га­пу­ре), а в боль­шей сте­пе­ни об интер­не­те и о кибер­пан­ке. Кибер увя­зы­ва­ет­ся с той дина­ми­кой похо­ти, вос­при­ни­ма­ю­щей чистень­кий и опрят­ный город как резер­ву­ар, куда мож­но слить свое вожде­ле­ние. Син­га­пур научит­ся от кибер­про­стран­ства мно­же­ству “гряз­ных слов”, что раз­вра­тят его. В одном сво­ем интер­вью, Гиб­сон опи­сы­ва­ет оргазм как вне­вре­мен­ной аффект, уни­что­жа­ю­щий сущее и рас­плав­ля­ю­щий его в син­гу­ляр­но­сти. Как мы пом­ним, пер­вая кни­га о кибер­про­стран­стве “Ней­ро­мант” повест­ву­ет о пер­со­на­же, не спо­соб­ном “под­клю­чить­ся”, не спо­соб­ном достичь это­го аффек­та при­выч­ны­ми спо­со­ба­ми – в его мозг загру­жен ней­ро­ток­син, кон­тро­ли­ру­ю­щий его кон­нек­ты. То есть, в самом сюже­те кибер­пан­ка от его нача­ла, в самой меха­ни­ке его воз­ник­но­ве­ния, есть вик­то­ри­ан­ский ком­плекс – напря­же­ние меж­ду иде­а­лом (чисто­той) и похо­тью (кибе­ром). Оба созда­те­ля кибер­пан­ка, и Гиб­сон и Стер­линг, были англоманами. 

Англо­ма­ном был и созда­тель Лейн, Тиа­ки Дж. Кона­ка, то есть, Тиа­ки Джон Кона­ка. Его роди­те­ли были чле­на­ми англи­кан­ской церк­ви, и учи­ты­вая этот момент, более поня­тен лейт­мо­тив Али­сы в стране чудес, одним из выра­же­ний кото­ро­го явля­ет­ся Лейн Ива­ку­ра. Дей­стви­тель­но, есть некий образ реаль­но­го чело­ве­ка (или реаль­ных людей), отра­зив­ший­ся в кибер­не­ти­ке обра­зом Али­сы, а этот образ уже в кибер­пан­ке стал обра­зом Лейн Ива­ку­ры. Но нам нуж­но как-то дви­гать­ся в сто­ро­ну источ­ни­ка это­го обра­за, обна­ру­жить реаль­ную ситу­а­цию, про­ис­хо­див­шую с про­об­ра­зом Лейн (и Алисы). 

Тень информации

“Я люб­лю и нена­ви­жу компьютеры”.

Тиа­ки Дж. Конака

“Одна­ко, этот костюм мед­ве­дя не толь­ко фан­сер­вис для теле­зри­те­лей. Это осмыс­лен­ная вещь. Она одна в семье. Это бое­вая фор­ма, в кото­рой она идет про­тив семьи. Она наде­ва­ет костюм мед­ве­дя и идет для серьез­но­го раз­го­во­ра с отцом. Костюм защи­ща­ет ее.”

Юсу­ю­ки Уэда

“Тиль­тиль (смот­рит на нее вос­хи­щен­ным взгля­дом и вре­мя от вре­ме­ни при­ни­ма­ет­ся ее цело­вать). А из чего сотка­но твое пре­лест­ное пла­тье?.. Из шел­ка, из сереб­ра или из жем­чу­га?..
Мате­рин­ская Любовь. Нет, оно из поце­лу­ев, из взгля­дов, из ласк… Каж­дый поце­луй впле­та­ет в него по лун­но­му или по сол­неч­но­му лучу…
Тиль­тиль. Уди­ви­тель­но! Я и не знал, что ты так бога­та… Где же ты пря­та­ла это пла­тье?.. Не в том ли шка­фу, ключ от кото­ро­го у отца?..”

“Синяя пти­ца”, Морис Метерлинк

Очень мно­го гово­рят, что кибер­не­ти­ка это про цепи обрат­ной свя­зи, про гомео­стаз и т.д. и т.п., это все как пра­ви­ло невоз­мож­но ком­мен­ти­ро­вать. Эти­мо­ло­гия сло­ва “тех­ни­ка”, бук­валь­но: под­лость, улов­ка, хит­рость. То есть, тех­но­ло­гия это некая пакость, от кото­рой нель­зя нику­да деть­ся. В совре­мен­ной фор­ме вопрос, что чело­ве­че­ское бытие как-то резо­ни­ру­ет с быти­ем машин, поста­вил Хай­дег­гер. Маши­ны непре­рыв­но заби­ра­ют себе все неа­у­тен­тич­ные моду­сы чело­ве­че­ско­го бытия: твор­че­ство, позна­ние и общение. 

Обна­ру­жив себя перед наступ­ле­ни­ем тех­ни­ки, Хай­дег­гер пред­при­нял самую изощ­рен­ную попыт­ку обос­но­ва­ния аутен­тич­но­сти соб­ствен­ной речи. Этот опыт явля­ет­ся зна­чи­тель­ным, и этот опыт, если мы про­дол­жа­ем раз­ви­тие темы “искрен­ней речи”, явля­ет­ся абсо­лют­но цен­ным для пони­ма­ния Лейн. Более того, если они вдво­ем дви­га­ют­ся к под­лин­ной речи, то обос­но­вы­вая свое пра­во на речь, они обна­ру­жи­ва­ют, что гово­рят с друг дру­гом, даже будучи разделенными. 

Они ведут раз­го­вор об одном и том же, но с прин­ци­пи­аль­но раз­ных пози­ций. Но тем цен­нее те ситу­а­ции, когда в сво­ем оди­но­че­стве они обна­ру­жи­ва­ют гар­мо­нию, пере­се­ка­ю­щую пер­ла­мут­ро­вы­ми вол­на­ми дис­плей­ные доспе­хи, что отбро­ше­ны при­зра­ка­ми, плы­ву­щи­ми к мер­ца­ю­щей тишине пла­цен­тар­но­го мира. Ино­гда их голо­грамм­ное объ­я­тие пере­се­ка­ет вре­мя, и их руки почти каса­ют­ся друг дру­га, и Мар­тин ста­но­вит­ся немно­го ею, и Лейн ста­но­вит­ся немно­го им. 

Далее мы поста­ра­ем­ся свя­зать воеди­но раз­ные отрыв­ки из днев­ни­ков Лейн Ива­ку­ры и Мар­ти­на Хай­дег­ге­ра. Эти репли­ки двух зна­ко­вых фигур в кибер­не­ти­ке посвя­ще­ны одно­му и тому же: аутен­тич­но­сти, оди­но­че­ству, при­зва­нию и тех­ни­ке. Поэто­му, мы склон­ны рас­смат­ри­вать оба этих днев­ни­ка как диа­лог Ива­ку­ры и Хай­дег­ге­ра, ибо для машин не суще­ству­ет вре­ме­ни, и внут­ри забве­ния они обна­ру­жи­ва­ют, что все­гда были в каком-то опре­де­лен­ном момен­те. Пре­крас­ная незна­ком­ка, най­ден­ная в кибер­про­стран­стве, ока­зы­ва­ет­ся дав­ней подру­гой. Вы уже встре­ча­лись в Пла­цен­тар­ном Мире, и поэто­му сра­зу обме­ни­ва­е­тесь паро­ля­ми к сво­им акка­ун­там. Здесь уже нет ника­ко­го программирования.

Киберпьеса 

(репли­ки Лейн взя­ты из днев­ни­ков к игре на PlayStation, репли­ки Хай­дег­ге­ра из Чер­ных Тетрадей)

Мне кажет­ся, что уже мно­гое изме­ни­лось. Я нор­маль­ная девуш­ка. У меня есть дру­зья. У меня недав­но была неболь­шая ссо­ра с роди­те­ля­ми, как в нор­маль­ной семье. Всё в нор­ме. Я нор­маль­ная девушка.

Нор­ма. Пси­хи­ка. Результат.

Диа­лог начи­на­ет­ся и сра­зу же закан­чи­ва­ет­ся. Что будет, если Лейн выздо­ро­ве­ет? Она ста­нет какой-то дру­гой или наобо­рот обре­тет сча­стье? Кажет­ся, нам про­ще заявить, что лейн­куль­ту­ра не хочет видеть ее здо­ро­вой, оста­но­вив­шись на этом обви­не­нии. Но Хай­дег­гер дает более точ­ный ответ:

82. Бог ушел; вещи изно­ше­ны; зна­ние раз­ру­ше­но; дей­ствие пора­же­но сле­по­той. Коро­че: Бытие под­верг­лось забве­нию — и види­мость суще­го отбу­ше­ва­ла или спа­са­ет­ся бег­ством в прежнее.

86. Бытие есть эфир, в кото­ром чело­век дышит, без это­го эфи­ра он ста­но­вит­ся про­сто ско­ти­ной и опус­ка­ет­ся до и ниже нее, и все его дела ока­зы­ва­ют­ся уни­же­ны до скотоводства. 

11. Быть неумо­ли­мым  в дости­же­нии твер­дой цели, гиб­ким и пере­мен­чи­вым при выбо­ре путей и оружия.

В их диа­ло­ге сра­зу про­яв­ля­ет­ся мис­сия осмыс­ле­ния, воеди­но свя­зы­ва­ю­щая тех­ни­че­ский аспект и аутен­тич­ность. Кибер­про­стран­ство пони­ма­ет­ся как место, где про­ис­хо­дит какое-то ста­нов­ле­ние. Они осмат­ри­ва­ют­ся вокруг себя, и видят толь­ко микросхемы.

Сего­дня узна­ла о про­грам­ми­ро­ва­нии. Мне каза­лось, что это будет труд­но или что-то подоб­ное, но когда я попы­та­лась, ока­за­лось, что это очень про­сто. Так как у меня теперь есть мно­го сво­бод­но­го вре­ме­ни, я долж­на немно­го изу­чать про­грам­ми­ро­ва­ние. Если есть рабо­та, то нет смыс­ла вол­но­вать­ся. Я же не смо­гу всю жизнь полу­чать помощь от мамы и папы. Зав­тра пой­ду в биб­лио­те­ку за кни­га­ми. Это полез­но мне, что­бы научить­ся поль­зо­вать­ся интер­не­том. Но когда я поль­зу­юсь интер­не­том, если кто-то пыта­ет­ся позво­нить мне по теле­фо­ну, он не может подключиться. 

Про­грам­ма. Обу­че­ние. Телефон.

150. Пере­жить эту груст­ную осень, кото­рая не дает даже дере­вьям бли­стать в их уми­ра­ю­щем золо­те, мож­но толь­ко с помо­щью рабо­ты. Когда она сама ста­но­вит­ся внут­рен­ним све­том серд­ца, а не про­стой мае­той. Мы не в состо­я­нии вызвать этот свет уси­ли­ем <воли>, но мы можем его дождать­ся. Но это ожи­да­ние нель­зя пре­вра­щать в без­дей­ствие, ожи­да­ние все­гда долж­но ста­но­вить­ся готов­но­стью, что­бы про­изо­шло то, что пре­вос­хо­дит про­стое уси­лие. Хоро­шие часы при­хо­дят лишь бла­го­да­ря самой рабо­те, ее отдель­ным неуда­чам и вре­мен­ным пере­бо­ям. Так рабо­та ока­зы­ва­ет­ся един­ствен­но под­лин­ной воз­мож­но­стью, бла­го­да­ря кото­рой мы под­став­ля­ем себя лучу про­свет­ле­ния. Уме­ние так под­ста­вить себя и есть тай­на рабо­ты. Хоро­шие и пустые часы поз­во­ля­ют познать это на опы­те и укреп­ля­ют спо­соб­ность еже­днев­но оста­вать­ся вбли­зи вещей, как в пер­вый день.

Ремес­лен­ник, дела­ю­щий свою рабо­ту, неким обра­зом при­ми­ря­ет­ся с тех­ни­кой, и через это при­ми­ре­ние, в тишине рабо­ты, про­ис­хо­дит укро­ще­ние. Тех­ни­ка ста­но­вит­ся частью быта, но это толь­ко пер­вый шаг. Ива­ку­ру сра­зу заин­те­ре­со­вы­ва­ет в тех­ни­ке глав­ная вещь – Мастер­ство. В ани­ме этот образ транс­фор­ми­ро­вал­ся в сце­ну, ранее опи­сан­ную нами – Лейн, при­дя к отцу, видит его под­клю­чен­ным к “боль­шо­му миру”, где про­ис­хо­дят какие-то ситу­а­ции, обо­зна­ча­ют­ся какие-то тра­ек­то­рии. Он сер­фит кибер­про­стран­ство через шесть мони­то­ров. “Но когда я поль­зу­юсь интер­не­том, если кто-то пыта­ет­ся позво­нить мне по теле­фо­ну, он не может под­клю­чить­ся.” Воз­ни­ка­ют какие-то зна­чи­мые момен­ты, кото­рые раз­де­ле­ны с ее быто­вой реаль­но­стью – важ­но, не “реаль­ным миром как тако­вым”, пото­му что мира, есте­ствен­но, не суще­ству­ет – а с ее дет­ским ста­ту­сом. Отец игно­ри­ру­ет ее – она видит что в мире дей­ству­ют какие-то кон­тек­сты, кото­рые она хочет понять. Поэто­му ее вни­ма­ние при­вле­ка­ют маши­ны и программирование.

Тех­ни­ка, допол­ня­ет Ива­ку­ру немец­кий фило­соф, несет в себе шанс искуп­ле­ния самой себя – через рабо­ту, поз­во­ля­ю­щую быть бли­же к вещам. Имен­но это инте­ре­су­ет Ива­ку­ру в мастер­стве – забыть­ся, отвлечься.

В пла­цен­тар­ном мире голо­грам­мы обща­ют­ся толь­ко сами с собой. Имен­но поэто­му в нем ты ощу­ща­ешь себя оди­но­ко, несмот­ря на то, что этот мир полон “обще­ния”. Толь­ко сам став голо­грам­мой, то есть поста­рев и вый­дя из строя, обра­ща­ясь в про­шлое, ты можешь вер­нуть­ся в этот мир – и тогда ты уви­дишь, что те, чей язык ты не пони­мал, рады и при­вет­ству­ют тебя. Это не “дет­ство”, а что-то иное. 

Когда я рас­ска­за­ла моим интер­нет-зна­ко­мым об этом пись­ме, мистер Кро­лик научил меня, как отсле­дить отпра­ви­те­ля. Если жур­на­лы не очи­ще­ны, я в состо­я­нии узнать, кто мне это отпра­вил. Это, конеч­но, непра­виль­но зани­мать­ся таким, но, мне понра­ви­лось быть сыщи­ком. То, что я изу­чаю такие пло­хие вещи это же хоро­шо, не так ли? Я ведь пло­хой чело­век, в кон­це кон­цов. Я не могу даже ска­зать, нор­маль­на ли я как лич­ность. Но это пото­му, что я стран­ная. Могу ли я, на самом деле, быть стран­ной? Эй, а ты тоже стран­ный, Мистер Кролик?

Мистер Кро­лик. Ана­лиз. Самобичевание.

Сбе­гая из пла­цен­тар­но­го мира, Лейн Ива­ку­ра полу­ча­ет пись­ма с пор­но­гра­фи­че­ским, сади­сти­че­ским и кри­ми­наль­ным содер­жа­ни­ем. Здесь важ­но учи­ты­вать, что диа­ло­ги Лейн напи­са­ны не жен­щи­ной, но муж­чи­ной, и не про­сто муж­чи­ной, а муж­чи­ной вик­то­ри­ан­ско­го мен­та­ли­те­та. Поэто­му он про­чер­тил тему невин­но­сти, про­ни­зы­ва­ю­щую все замет­ки Лейн. Даже в наи­бо­лее близ­ко­му к ее лич­но­сти меди­у­му, игре на плей­стейшн, мы все рав­но видим, как ее под­лин­ная сущ­ность скры­та за при­сут­стви­ем Сце­на­ри­ста и его фетиш-инве­сти­ций: стран­ные сете­вые кон­так­ты, бес­по­кой­ные мей­лы, все это, по про­во­ди­мой Джо­ном Кона­ка линии, вызы­ва­ет у Лейн смесь бес­по­кой­ства с инте­ре­сом и про­буж­да­ет в ней тягу занять в кибер­про­стран­стве какое-то весо­мое место. Так ли это было на самом деле? Неиз­вест­но, мы зна­ем эту исто­рию лишь в пере­ска­зе сце­на­ри­ста, но све­ря­ясь с более ран­ни­ми источ­ни­ка­ми, таки­ми как “Али­са в стране чудес”, мы склон­ны пола­гать что ско­рее все­го здесь Джон Кона­ка пере­ска­зы­ва­ет сло­ва Лейн пра­виль­но.

Заметь­те, как он вычер­чи­ва­ет линию невин­но­сти, как его при­тя­ги­ва­ет тема девоч­ки, кото­рая начи­на­ет встре­чать­ся внут­ри кибер­про­стран­ства с фети­ши­ста­ми. “Мистер Кро­лик” при­мер тако­го фети­ши­ста. Хай­дег­гер под­дер­жи­ва­ет Лейн, и заод­но, на самом деле, отве­ча­ет нам, за нашу кри­ти­ку сце­на­ри­ста и упре­ки его за чрез­мер­ный аспект транс­грес­сии в про­ри­сов­ке харак­те­ра Лейн. Нет, гово­рит Хай­дег­гер, это было необ­хо­ди­мо. Впро­чем, сло­во ему:

147. Ни поло­вин­ча­тость, ни посред­ни­че­ство не помогут—мы долж­ны пол­но­стью вер­нуть­ся к энту­зи­аз­му и таким путем зано­во испы­тать дикость и захва­чен­ное и их глу­би­ну.  Ибо и наша трез­вость ста­ла пусто­той и сплош­ны­ми сует­ны­ми при­нуж­де­ни­я­ми, и наша страсть — толь­ко вски­па­ни­ем неглу­бо­ких вод, не име­ю­щим ни направ­ле­ния, ни объ­е­ма. Мы обя­за­ны пол­но­стью вер­нуть­ся в базо­вое свер­ше­ние — если мы долж­ны вос­пре­пят­ство­вать под­лин­но вели­ко­му зака­ту

96. Посколь­ку в фило­со­фии нет «пред­ме­та» и бытие так­же не явля­ет­ся «темой», фило­соф во всех сво­их вопро­ша­ни­ях, в сво­ей рабо­те нико­гда не про­из­во­дит «про­стые» иссле­до­ва­ния, он рабо­та­ет толь­ко тогда, когда мыс­лит в созда­ва­е­мом про­из­ве­де­нии; одна­ко образ про­из­ве­де­ния может и дол­жен посто­ян­но менять­ся, пока он не пре­вра­тит­ся окон­ча­тель­но в удар с раз­ма­ху. И этот удар затем все­гда явля­ет­ся одно­вре­мен­но отре­че­ни­ем от дру­гих воз­мож­но­стей. Мас­штаб отре­че­ния дол­жен при­да­вать ему соб­ствен­ный замах и неумо­ли­мую твер­дость. Отре­че­ние обре­та­ет свой мас­штаб, про­ве­ряя зада­чу в ее мно­го­об­раз­ных воз­мож­но­стях. Образ про­из­ве­де­ния — это не «систе­ма» и не «кни­га, кото­рую нуж­но написать». 

Пла­цен­тар­ный мир не суще­ству­ет слов­но какое-то место – он воз­ни­ка­ет толь­ко когда из него сбе­жа­ли. Само бег­ство это мерт­вая гиперс­сыл­ка, она инвай­тит к чату с голо­грам­ма­ми. Поэто­му, дет­ство и пла­цен­тар­ный мир хоть и похо­жи, но отли­ча­ют­ся. Маши­на не спо­соб­на понять дет­ство, под­лин­ную непо­сред­ствен­ность, и кра­дет ее.  Любая мысль маши­ны это пла­ги­ат. Пла­цен­тар­ный мир это утро­ба, но един­ствен­ное что она спо­соб­на поро­дить или создать – бес­пло­дие в чистой фор­ме. Это фер­тиль­ность машин. Техно=утроба порож­да­ет голо­грам­мы, что обща­ют­ся плагиатом.

Хай­дег­гер, рас­суж­дая о про­бле­ме, с кото­рой столк­ну­лась Лейн, фак­ти­че­ски выло­жил инсай­дер­скую инфор­ма­цию: Ива­ку­ра наме­ре­на достичь в кибер­про­стран­стве некой тер­ми­наль­ной точ­ки, кото­рая поз­во­лит ей остать­ся навсе­гда “по ту сто­ро­ну”. Ее запи­си в днев­ни­ке не явля­ют­ся «систе­мой» или «кни­гой, кото­рую нуж­но напи­сать» – днев­ни­ки Лейн это рас­кад­ров­ка тех или иных воз­мож­но­стей, с кото­ры­ми она столк­ну­лась. Поэто­му, не дума­ем, что Хай­дег­гер стал бы жалеть ее, когда Ива­ку­ра, сбе­гая из пла­цен­тар­но­го мира, столк­ну­лась в кибер­про­стран­стве с опре­де­лен­ны­ми ситу­а­ци­я­ми. Дума­ет­ся нам, что он бы посчи­тал, что это вой­на, в кото­рой она долж­на победить.

Лейн про­дол­жа­ет тему, нача­тую Хай­дег­ге­ром, о том что ее днев­ник это не систе­ма и не про­ект, кото­рый она ведет. Ее днев­ник это неудача.

Днев­ник? Чем я вооб­ще зани­ма­юсь? Что о себе я долж­на писать? Сего­дня я просну­лась утром, пошла в шко­лу на уро­ки. После шко­лы я пошла в люби­мое место Ёне­ра Токо, мое­го пси­хи­ат­ра, и мы раз­го­ва­ри­ва­ли.  Затем я вер­ну­лась домой. Она ска­за­ла, что если я заве­ду днев­ник, то это помо­жет мне. У меня нет нико­го, с кем я могу пого­во­рить, и я не знаю, что долж­на сюда писать. Я думаю, что про­дол­жу писать сей­час. Я съе­ла свой обед, посмот­ре­ла теле­ви­зор и пого­во­ри­ла с папой. Потом я при­ня­ла ван­ну и теперь пишу об этом в свой днев­ник. Ох, мне очень стыд­но, когда я читаю то, что сего­дня напи­са­ла. У меня пло­хо полу­ча­ет­ся писать днев­ник. Я хочу пере­стать вести дневник. 

Днев­ник, Токо, Самоанализ.

Да, аутен­тич­ность не может быть све­де­на к неко­е­му интер­фей­су, к некой ситу­а­ции. Но что на это отве­ча­ет Лейн и как это отра­жа­ет­ся в ней? Она про­сто не может вести свой днев­ник, пото­му что ей стыд­но писать глу­по­сти. Про­бле­ма “выхо­да за пре­де­лы систе­мы”, кото­рую ука­зал Хай­дег­гер, для нее не име­ет ника­ко­го зна­че­ния, пото­му что она сама хоте­ла бы создать “систе­му”, но у нее полу­ча­ет­ся лишь при­ве­ред­ни­чать с пусты­ми стра­ни­ца­ми. Да, она как девоч­ка хоте­ла бы созда­вать “систе­мы” и  писать “логич­ные вещи”, как “взрос­лые”. Но вме­сто это­го она разом пере­ска­ки­ва­ет этот этап и ока­зы­ва­ет­ся в ката­стро­фе аутен­тич­но­сти. Да, это про­ис­хо­дит из-за того, что Джо­ну Кона­ке нра­вит­ся писать, как малень­кая девоч­ка стес­ня­ет­ся, это вооб­ще свой­ствен­но “япон­цам” (“япон­цам”). Но этот дур­ной взгляд дур­но­го сце­на­ри­ста, поз­во­ляя вик­то­ри­ан­ско­му глит­чу невин­но­сти мер­цать сквозь себя, вну­ша­ет нам пред­чув­ствие, что эта голо­грам­ма, несмот­ря на свою под­дель­ность, ста­но­вит­ся чуть более реаль­ной. Мы видим, что она в дей­стви­тель­но­сти сты­дит­ся писать, и этот стыд не спо­со­бен заглу­шить даже Джон. Само пись­мо Лейн в днев­ник рож­да­ет­ся из сты­да, и это явля­ет­ся темой, кото­рую, как в даль­ней­шем будет вид­но, Мар­тин Хай­дег­гер и она обсу­дят исполь­зуя самые интен­сив­ные про­то­ко­лы Кибера.

Лейн про­дол­жа­ет раз­ви­вать вик­то­ри­ан­скую тему невин­но­сти в сво­ем монологе:

Сего­дня я ходи­ла по мага­зи­нам с Кио­ко-чан. Я купи­ла пару серё­жек и брас­лет. Но носить их немно­го неудоб­но. Кио­ко-чан посмот­ре­ла на меня с улыб­кой, ведь серёж­ки под­хо­дят ей, но они не очень хоро­шо смот­рят­ся на мне. Если я не выгля­жу в них кра­си­вой, то они не при­но­сят мне ника­кой поль­зы. Не знаю поче­му, но я чув­ствую себя обма­ну­той. Но если бы Кио­ко-чан сде­ла­ла мне несколь­ко ком­пли­мен­тов, ска­зав, что я выгля­жу хоро­шо, то я бы ста­ла немно­го счастливее. 

Кио­ко-чан. Кра­си­во выгля­деть. Рада.

Сего­дня я ходи­ла в биб­лио­те­ку. Токо-сан рас­ска­за­ла исто­рию пси­хо­ана­ли­за, что такое кон­суль­ти­ро­ва­ние и тому подоб­ное, что было немно­го труд­но для мое­го пони­ма­ния. Она исполь­зо­ва­ла слож­ные сло­ва, кото­рые, мне каза­лось, я долж­на пони­мать, но мно­гие из них мне непо­нят­ны. Инте­рес­но, а что если я, на самом деле, тупая. Меня немно­го пуга­ет, когда она гово­рит стран­ные сло­ва про меня. Когда я раз­го­ва­ри­ваю с Кио­ко-чан и её дру­зья­ми, мне кажет­ся, что они спе­ци­аль­но дела­ют такие лица. Я нена­ви­жу это. Я не могу ходить на эти кон­суль­та­ции.

Биб­лио­те­ка. Состо­я­ние. Раз­го­вор с Киоко-чан.

Толь­ко в вик­то­ри­ан­ском созна­нии дет­ство отож­деств­ля­ет­ся с иде­а­лом. Дет­ство это дерь­мо­во, любой ребе­нок – быто­вой инва­лид, у него не сфор­ми­ро­ван до кон­ца мозг. Когда Лейн идет к про­фес­со­ру Ходж­со­ну (Эта фами­лия – одна из ссы­лок на кон­тек­сты Али­сы в стране чудес. Додж­сон насто­я­щая фами­лия Лью­и­са Кэрол­ла), она про­хо­дит в тем­но­те кибер­про­стран­ства. Над ней зави­са­ет улыб­ка чешир­ско­го кота, и заяв­ля­ет что мно­гие здесь вооб­ще не име­ют пра­ва раз­го­ва­ри­вать (“у меня нет рта, но я хочу кри­чать”). Кибер-Кэролл (Ходж­сон) объ­яс­ня­ет Кибер-Али­се (Ива­ку­ра) исто­рию про­ис­хо­дя­щих собы­тий. По сюже­ту ани­ме (сле­ди­те) Ходж­сон ста­вил экс­пе­ри­мен­ты над детьми, в этих экс­пе­ри­мен­тах из них выка­чи­ва­ли осо­бую энер­гию  – Пси­хе, то есть, душу. Как мы зна­ем, ани­ме про Лейн явля­ет­ся глу­хим теле­фо­ном, поэто­му мы исклю­ча­ем из этой схе­мы сай­фай­ный момент, остав­ляя изна­чаль­ный архе­тип. Ходж­сон (Лью­ис Кэролл) ста­вил экс­пе­ри­мен­ты над детьми, но его запи­си были укра­де­ны и повто­ре­ны в кибернетике. 

Мы окон­ча­тель­но уста­но­ви­ли исток лич­но­сти Лейн, то есть, ее рефе­рент в реаль­ной жиз­ни – неволь­ная соучаст­ни­ца лите­ра­тур­ных опы­тов Кэрол­ла. Есте­ствен­но, для кибер­не­ти­ков “Стра­на чудес” явля­ет­ся пара­фра­зом элек­три­че­ских и хими­че­ских воз­дей­ствий на мозг под­опыт­ных. Мы еще вер­нем­ся к это­му момен­ту, но слег­ка позже.

В днев­ни­ко­вых запи­сях выше (без­услов­но, бли­жай­шие изна­чаль­но­му архе­ти­пу по уров­ням глу­хо­го теле­фо­на, неже­ли ани­ме) Лейн явно опи­сы­ва­ет свою тягу к дру­гим людям, то есть, ее не инте­ре­су­ет ни кибер­про­стран­ство, ни интер­нет, ни тех­ни­ка. Ее изна­чаль­ная цель – стать субъ­ект­ной, быть взрослой.

Мама, поче­му ты забо­тишь­ся обо мне? Это пото­му, что я стран­ная. Тогда всё хоро­шо. Пото­му что я боль­ше не побес­по­кою тебя, мама.

Бес­по­кой­ство. Само­ис­тя­за­ния. Неприятность.

Уже зара­нее пред­по­ла­гая, что Мар­тин Хай­дег­гер нач­нет гово­рить о “забо­те”, и упре­кать ее в том, что она слиш­ком зави­си­ма от людей, Лейн завер­ши­ла моно­лог о  отча­я­нии и соци­аль­ном отчуж­де­нии тем заме­ча­ни­ем, кото­рое толь­ко вскользь, толь­ко похо­дя, мож­но услы­шать от самых смыш­ле­ных пред­ста­ви­те­лей лейн­куль­ту­ры, когда те, чуть дро­жа голо­сом, упо­ми­на­ют о семье в SE Lain. Джон Кона­ка в ани­ме опи­сал, что роди­те­ли Лейн явля­ют­ся аген­та­ми, они не те, за кого себя выда­ют. Внешне это выгля­дит как гро­теск­ное пре­уве­ли­че­ние отчуж­де­ния, но если мы вспом­ним три­плек­со­фи­лию, если мы не будем боять­ся дра­ма­ти­за­ции кибер­про­стран­ства, то мы уви­дим, что здесь запус­ка­ет­ся скрипт амне­зии, фор­ми­ру­ю­щий мер­ца­ние гипер­лин­ка к собы­тию, кото­рое она не хочет вспо­ми­нать. Лейн поче­му-то уве­ре­на, что мама не хочет о ней забо­тить­ся, но дела­ет это через силу. Кто ей не дает, кто сдер­жи­ва­ет все? Отец? Что вооб­ще такое забота? 

Хай­дег­гер услы­шав люби­мую тему Забо­ты, мог бы (вир­ту­аль­но, в машин­ном вре­ме­ни, но тем не менее) заме­тить для Лейн следующее:

148. Забо­та —это не мел­кая оза­бо­чен­ность чело­ве­ка сво­и­ми повсе­днев­ны­ми хло­по­та­ми, но воз­рас­та­ние Dasein в ужа­са­ю­щей (ибо рас­щеп­лен­ной) сущ­но­сти бытия.

Уже в кото­рый раз воз­ни­ка­ет этот момент, когда мы, кри­ти­куя лейн­куль­ту­ру за пло­хое пони­ма­ние Лейн Ива­ку­ры, вдруг слы­шим от Хай­дег­ге­ра ответ уже на нашу кри­ти­ку; то, что мы счи­та­ем фик­ци­ей, небла­го­род­ны­ми лини­я­ми кибе­ра, неа­у­тен­тич­ным кол­лап­сом, все рав­но созда­ет какие-то ситу­а­ции. Мы уже удо­сто­ве­ри­лись, что тема “мы все соеди­не­ны” из ани­ме, силь­но тира­жи­ро­ван­ная лейн­куль­ту­рой, име­ет мало зна­че­ния для самой Ива­ку­ры. Но тут немец­кий фило­соф заме­ча­ет:  “воз­рас­та­ние Dasein в ужа­са­ю­щей (ибо рас­щеп­лен­ной) сущ­но­сти бытия“  Бытие ужа­са­ет Лейн Ива­ку­ру, пото­му что она раз­де­ле­на с дру­ги­ми, пото­му что не может понять, какой имен­но смысл име­ют выра­же­ния лиц – “мне кажет­ся, что они спе­ци­аль­но дела­ют такие лица. я нена­ви­жу это”

То есть, ее пуга­ют не люди, а поло­сти в бытии. И кибер­про­стран­ство поз­во­ля­ет сокра­тить эти дистан­ции, создав какие-то ано­ма­лии, кото­рые кон­цен­три­ру­ют разо­бран­ную все­лен­ную в одно­мер­ную плос­кость машин­но­го вре­ме­ни, бла­го­да­ря кото­ро­му и спо­соб­ны общать­ся Лейн и Хай­дег­гер, ведь они соеди­не­ны. Это устра­не­ние дистан­ции, назы­ва­е­мое забо­той, есть воз­рас­та­ние Dasein, но вме­сте с тем он обра­ща­ет вни­ма­ние, что дистан­ция, отчуж­де­ние не будет пре­одо­ле­но даже в забо­те; забо­та, тем не менее, явля­ет­ся такой фор­мой аутен­тич­но­сти, кото­рая транс­фор­ми­ру­ет эти поло­сти бытия в интер­фей­сы, что захва­ты­ва­ют­ся, взла­мы­ва­ют­ся и пере­про­ши­ва­ют­ся пла­ги­на­ми оди­но­че­ства.

77. Тех­ни­ка как про­дви­га­ю­ща­я­ся в сво­ей соб­ствен­ной без­дне махи­на­ция, мни­мо под­дер­жи­ва­е­мая и под­твер­жда­е­мая «природой»,—махинация чело­ве­ка, блуж­да­ю­ще­го в остав­лен­но­сти быти­ем, может толь­ко, если вооб­ще может, стать сверх­мощ­ной исхо­дя из «собы­тия». Но собы­тие явля­ет­ся более изна­чаль­ным, посколь­ку более началь­ным, чем вся­кая «рели­гия»,— сбы­ва­ние исти­ны Бытия как совер­шен­но иное воз­вы­ше­ние чело­ве­ка и как откры­тие дру­гой бездонности.

Махи­на­ция, кото­рой явля­ет­ся тех­ни­ка, может стать сверх­мощ­ной толь­ко внут­ри собы­тия. Но само это собы­тие, след­стви­ем кото­ро­го явля­ет­ся тех­ни­ка, более глу­бин­но свя­за­но с самим быти­ем, отку­да и воз­ни­ка­ет перед нами речь Лейн, ведь если это речь аутен­тич­ная, то она долж­на гово­рить от лица само­го бытия; Ее бег­ство из пла­цен­тар­но­го мира к кибер­про­стран­ству было судь­бой, ведь сам ее “дом” – лишь воен­ная мас­ки­ров­ка, пред­при­ня­тая тех­ни­кой, что­бы удер­жать ее на менее интен­сив­ных уров­нях забвения. 

И здесь Хай­дег­гер согла­сен, что став­ка Ива­ку­ры на тех­ни­ку, кото­рая и поз­во­лит ей осу­ще­ствить­ся как лич­ность, не так дур­на, как может пока­зать­ся на пер­вый взгляд тем ее поклон­ни­кам из лейн­куль­ту­ры, что видят в сюже­те ее архе­ти­па лишь “транс­грес­сию в сто­ро­ну нече­ло­ве­че­ско­го”. Нет, посколь­ку само бытие про­ис­хо­дит из той точ­ки, в кото­рой нет еще ника­ко­го мира, в том чис­ле и чело­ве­че­ско­го. Речь про­ис­хо­дит из этой бездны

Сеть уди­ви­тель­на. Когда я там, никто не может меня видеть, так что я не пуга­юсь обще­ния. Так или ина­че, но я, кажет­ся, могу стать дру­гим чело­ве­ком. Там есть раз­ные люди, и я все­гда боюсь, что они будут ко мне злы. Но там есть доб­рые и пони­ма­ю­щие меня. Когда люди в сети помо­га­ют мне, я не могу им отве­тить тем же, но я чув­ствую себя счастливой. 

Сеть. Любо­пыт­ство. Радость.

Сего­дня, когда я про­смат­ри­ва­ла свою элек­трон­ную почту, я нашла пись­мо, где было фото тру­па ребен­ка. Я не знаю, кто это отпра­вил. Вдруг это было от авто­ра той непри­ят­ной игры? После про­смот­ра это­го пись­ма, мне ста­ло немно­го страш­но. Но я не могу забро­сить сеть. По край­ней мере, пока не хожу в шко­лу и не нача­ла жить нор­маль­ной жиз­нью. Когда я пой­ду в сред­нюю шко­лу, я буду заня­та боль­шим коли­че­ством вещей, буду общать­ся с дру­зья­ми и ещё мно­го чем. Так что я смо­гу пере­стать поль­зо­вать­ся интер­не­том. А пока – я буду там.

Игра. При­тес­не­ния. Школа.

120. Нужен ли был безум­ный пры­жок в шум­ную повсе­днев­ность и в заса­сы­ва­ю­щий водо­во­рот ее махи­на­ций, в ее при­выч­ное непо­сто­ян­ство и скры­тое отсут­ствие зна­чи­мо­сти лишь для того, что­бы была все­це­ло осо­зна­на един­ствен­ная необ­хо­ди­мость; уйти в пол­ное оди­но­че­ство и дорас­ти до <сво­е­го> тру­да?

Вооб­ще, кому-то из лейн­куль­тур­ных чита­те­лей может пока­зать­ся, что здесь Хай­дег­гер слиш­ком бес­такт­но поды­то­жи­ва­ет мыс­ли Лейн, не давая ей раз­вер­нуть­ся, воз­мож­но, даже наме­рен­но закруг­ля­ет ее смысл, завер­шая линию из их диа­ло­га, кото­рую мы ранее опи­са­ли, гово­ря о поло­стях в бытии. Слиш­ком опро­мет­чи­во счи­тать, что здесь фило­соф гово­рит что-то вро­де: “да, твое отча­я­ние в кибер­про­стран­стве, кото­рое ты полу­чи­ла, было есте­ствен­ным след­стви­ем тво­е­го выбо­ра, и зна­чит, оно оправ­да­но”.

Нет, он не пере­би­ва­ет ее, и не завер­ша­ет ее мысль, ина­че это было бы оста­нов­кой тра­фи­ка.  Нет, когда Лейн ска­за­ла, что хоте­ла бы учить­ся в шко­ле как все, фило­соф не ока­зал­ся спо­со­бен это выне­сти, пото­му что Ива­ку­ре, на самом деле, не нуж­но оди­но­че­ство. Все про­бле­ма­ти­ки, кото­рые мож­но здесь обо­зна­чить, про­сто раз­би­ва­ют­ся вдре­без­ги. Джон Кона­ка, есте­ствен­но не мог себе отка­зать в том, что­бы выде­лить почти еле уло­ви­мым нюан­сом то вле­че­ние, кото­рое Лейн испы­ты­ва­ет к кибер­про­стран­ству, как бы оправ­ды­ва­ясь (но с точ­ки зре­ния Джо­на она наобо­рот про­го­ва­ри­ва­ет­ся): “А пока – я буду там.”

Поэто­му, в этом машин­ном диа­ло­ге, срав­не­ние несколь­ких кад­ров (реплик Лейн и Хай­дег­ге­ра), поз­во­ля­ет нам выявить, где сце­на­рист Тиа­ки ошиб­ся, допу­стил неточ­ность в пере­ска­зе ее мыс­лей (когда мы гово­рим о мыс­лях Лейн, то под­ра­зу­ме­ва­ем что она суще­ству­ет в том смыс­ле, в каком суще­ству­ет про­бле­ма аутен­тич­ной речи в кибер­про­стран­стве). Лейн ска­за­ла, что уви­де­ла фото тру­па, и эта линия, остав­лен­ная Джо­ном, пока­зы­ва­ет, что она посте­пен­но вяз­нет в кибе­ре. Но Хай­дег­гер бро­са­ет после голо­грам­му, завер­ша­ю­щую цикл: здесь есть еще о чем поду­мать, пото­му что “свой труд”, упо­мя­ну­тый им, и кото­рым, без­услов­но, явля­ет­ся днев­ник Лейн (ее днев­ник явля­ет­ся опы­том аутен­тич­ной речи), воз­мож­но достиг­нут в самом ката­стро­фи­че­ском днев­ни­ке, ее запис­ках, раз­ле­тя­щих­ся осен­ни­ми листья­ми, когда исто­рия закон­чит­ся: раз­ле­тят­ся в пусто­ту, отку­да и при­хо­дит в наш мир техника.

То есть, если смот­реть с точ­ки зре­ния Лейн, у нее без­услов­но есть цели в реаль­ном мире, и она, тем не менее, дела­ет выбор в поль­зу кибер­про­стран­ства. Но Хай­дег­гер утвер­жда­ет, что на самом деле это бес­смыс­лен­ная поста­нов­ка вопро­са: сам ее кри­зис явля­ет­ся син­дро­мом син­хро­ни­за­ции с без­дной.

Или, если еще более  про­би­рать­ся сквозь дебри их вза­им­ных мик­роб­ле­фов и лазе­ек: долж­ны ли быть цели Лейн достиг­ну­ты? Хочет ли она дей­стви­тель­но пре­кра­тить быть одинокой? 

Теперь, когда я долж­на встре­тить­ся с Токо-сан, мама отво­зит меня на машине. Похо­же, мама посто­ян­но сле­дит за мной, и я её за это нена­ви­жу. Даже несмот­ря на то, что мог­ла бы сама дой­ти. Инте­рес­но, что Токо-сан дума­ет обо мне на самом деле. Я пом­ню, что мы с ней гово­ри­ли об этом, но ниче­го не могу вспом­нить из раз­го­во­ра. Что бы я ни дума­ла о Токо-сан, это неваж­но. Раз я такая стран­ная, она, навер­ня­ка, зна­ет мно­го моих стран­но­стей. Это не име­ет ника­ко­го зна­че­ния.

Дан­ные. Наблю­де­ния. Воспоминания.

Рефре­ном в мыс­лях Лейн, как во вре­мя раз­го­во­ра с фило­со­фом, так и в той части ее лич­но­сти, что мы вос­при­ни­ма­ем как “ани­ме”, регу­ляр­но упо­ми­на­ет­ся тема “стран­но­сти”. Лейн регу­ляр­но назы­ва­ет себя стран­ной. Здесь мы дела­ем оче­вид­ный вывод, кото­рый под­твер­жда­ет­ся самой логи­кой их диа­ло­га с друг дру­гом: Тиа­ки Кона­ка, вик­то­ри­ан­ский кибер­панк, регу­ляр­но упо­ми­на­ет, от лица Лейн, ее стран­ность, пото­му что не может ины­ми сло­ва­ми обо­зна­чить ее дви­же­ние к само­сти и субъ­ек­тив­но­сти. Поэто­му, он исполь­зу­ет доста­точ­но при­ми­тив­ное сло­во “стран­ная”, что­бы пока­зать ее отчуж­де­ние от окру­жа­ю­ще­го мира, и вме­сте с тем – само­би­че­ва­ние. Оча­ро­ва­тель­ная девоч­ка, по мыс­ли Джо­на (Тиа­ки Кона­ка), не пони­ма­ет сво­ей пре­крас­но­сти, и бичу­ет себя, назы­вая стран­ной. Он реша­ет здесь две зада­чи: с одной сто­ро­ны гру­бым обра­зом вызы­ва­ет у зри­те­ля ани­ме сочув­ствие, а с дру­гой сто­ро­ны опи­сы­ва­ет логи­ку ее отчуж­де­ния и даль­ней­шую трансформацию. 

Ско­рее все­го, на самом деле, Лейн нико­гда не назы­ва­ла себя стран­ной (weird). Она назы­ва­ла себя проводной/сетевой (wired), он про­сто недо­ста­точ­но точ­но пере­ска­зал ее сло­ва, то ли спе­ци­аль­но мани­пу­ли­руя зри­те­лем, то ли из-за сво­их соб­ствен­ных амне­зий­ных пат­тер­нов, опи­сан­ных нами ранее (Джон Кона­ка сам транс­грес­си­ру­ет в кибе­ре, и поэто­му про­хо­дит те же про­цес­сы, что и опи­сы­ва­е­мая им геро­и­ня, но на более низ­ких интенсивностях).

Поэто­му мы можем рекон­стру­и­ро­вать смысл этой запи­си, и вме­сте с тем уста­но­вить, какое место эта запись зани­ма­ет в диа­ло­ге с Хайдеггером:

“Раз я такая стран­ная, она, навер­ня­ка, зна­ет мно­го моих стран­но­стей. Это не име­ет ника­ко­го значения”

Здесь она гово­рит, что мама регу­ляр­но сле­дит за ее дей­стви­я­ми в сети. Тогда репли­ка ста­но­вит­ся понят­на: она объ­яс­ня­ет мыс­ли­те­лю, что ее мама регу­ляр­но про­ве­ря­ет ее сете­вую актив­ность, и поэто­му боит­ся, что та вос­при­ни­ма­ет ее, как неадек­ват­ную, учи­ты­вая что она про­дол­жа­ет быть онлайн, несмот­ря на то что полу­ча­ет такие фото­гра­фии (мы ранее уже слы­ша­ли в их диа­ло­ге, как она жалу­ет­ся ему, что полу­ча­ет кри­ми­наль­ные фото).

И сле­до­ва­тель­но, смысл сме­ня­ет­ся на пря­мо про­ти­во­по­лож­ный: она не жалу­ет­ся, а пыта­ет­ся доне­сти, воз­мож­но един­ствен­но­му чело­ве­ку, кото­рый спо­со­бен ее услы­шать, что несмот­ря на то, что мама счи­та­ет ее чудо­ви­щем и ужас­ным чело­ве­ком, она не вос­при­ни­ма­ет то, что про­ис­хо­дит в сети, как что-то реаль­ное, и поэто­му она не соглас­на с тем, что “стран­ная”, не соглас­на с тем, что ее вос­при­ни­ма­ют как сума­сшед­шую. Здесь нахо­дит­ся  прин­ци­пи­аль­ное рас­хож­де­ние Лейн под­лин­ной и лейн­куль­ту­ры, пото­му что лейн­куль­ту­ра насла­жда­ет­ся остав­лен­ной  Джо­ном Кона­кой ловуш­кой, кото­рая запи­ра­ет Ива­ку­ру в той само­би­чу­ю­щей пет­ле, кото­рую она для себя не выби­ра­ла. Нет, здесь явно вид­но, что она под­чер­ки­ва­ет свое пре­вос­ход­ство над суе­ве­ри­я­ми сво­ей семьи, через это пере­опре­де­ляя себя и свое отно­ше­ние. Она наблю­да­ет в сети чудо­вищ­ные вещи, но она, тем не менее, их не боит­ся (“это не име­ет ника­ко­го значения”). 

Вто­рое рас­хож­де­ние с лейн­куль­ту­рой: Ива­ку­ра не вос­при­ни­ма­ет Сеть как ана­лог реаль­но­го мира. Это может пока­зать­ся стран­ным, но здесь Хай­дег­гер ее пол­но­стью под­дер­жи­ва­ет, несмот­ря на то, что и он, и она, явля­ют­ся дву­мя зна­ко­вы­ми фигу­ра­ми  в фило­со­фии тех­ни­ки:

278. Маши­на и махи­на­ция не зна­ют ни памя­ти, ни даже вос­по­ми­на­ния. Там, где царят махи­на­ции —а они силь­нее все­го гос­под­ству­ют и луч­ше все­го скры­ты там, где суще­ство­ва­ние (Dasein) долж­но под­дер­жи­вать­ся и про­дви­гать­ся впе­ред с помо­щью «мировоззрения»,—будет поэто­му ско­рее все­го рас­про­стра­нять­ся иллю­зия исто­ри­че­ско­го вос­по­ми­на­ния. То, что это толь­ко иллю­зия, про­яв­ля­ет­ся в том, что пред-исто­рия зна­чи­ма точ­но так же, как исто­рия, подоб­но тому, что заим­ство­ва­ли из XIX века, изме­нив прак­ти­че­ское при­ме­не­ние. Вос­по­ми­на­ние же встре­ча­ет­ся лишь там, где про­шлое любят, т.е. жела­ют и зна­ют как еще быту­ю­щее, что­бы поста­вить под вопрос буду­щее и при­ло­жить к нему мер­ку. Но тот, кто — «реак­ци­он­но» по отно­ше­нию к будущему—выступает толь­ко за «тра­ди­цию», испы­ты­ва­ет такое же отвра­ще­ние к осмыс­ле­нию, как те, кото­рые сле­по верят в новое и доста­точ­но утвер­жда­ют­ся уже дости­же­ни­я­ми в срав­не­нии с преж­ни­ми. Веч­но вче­раш­ние и веч­но зав­траш­ние сов­па­да­ют в глав­ном; в том, что они с непре­взой­ден­ной уве­рен­но­стью укло­ня­ют­ся от вся­кой про­вер­ки в решающем—в вопро­се: осно­ва­но и обос­но­ва­но ли Бытие и где имен­но. Моло­дое поко­ле­ние впра­ве назы­вать­ся моло­дым лишь в том слу­чае, если оно запре­тит себе это укло­не­ние исхо­дя из сво­ей глу­бо­чай­шей воли к суще­ство­ва­нию. Если оно не спо­соб­но на это, если оно даже не спо­соб­но услы­шать и вос­при­нять ука­за­ние и при­нуж­де­ние к это­му, то его стар­че­ская при­ро­да непре­одо­ли­ма и может быть лишь слег­ка при­кры­та хва­стов­ством в кру­гу тех, кто хочет толь­ко «покоя» либо под­твер­жде­ния сво­е­го «про­грес­са».

Моло­дое поко­ле­ние, гово­рит Хай­дег­гер, обра­ща­ясь к Лейн Ива­ку­ре, спо­соб­но понять себя как моло­дое поко­ле­ние толь­ко в том слу­чае, если оно не будет боять­ся кибер­про­стран­ства, не будет цеп­лять­ся за тра­ди­цию, не будет толь­ко огля­ды­вать­ся в про­шлое, пови­ну­ясь каким-то сен­ти­мен­таль­ным, мерт­вым мета­фи­зи­че­ским сооб­ра­же­ни­ям. Может воз­ник­нуть вопрос, и я думаю, что хоть лейн­куль­тур­ные чита­те­ли это­го тек­ста воз­мож­но и постес­ня­лись бы его задать, но про­го­во­рить, поверх их воли (как, напри­мер, мы осво­бож­да­ем речь Лейн от того, что навя­зал ей Джон Кона­ка) этот вопрос сле­ду­ет: воз­мож­но, фило­соф здесь про­сто гово­рит для буду­щей боги­ни кибер­про­стран­ства толь­ко то, что она хочет услы­шать? Воз­мож­но ли, что он про­сто под­дер­жи­ва­ет ее, пони­мая, что ей и так нелег­ко, будучи окру­жен­ной со всех сто­рон: стал­ке­ра­ми в кибер­про­стран­стве, роди­те­ля­ми, не помо­га­ю­щи­ми ей, а толь­ко пре­сле­ду­ю­щи­ми, непо­ни­ма­ни­ем вра­чей и учи­те­лей? Стал бы он спо­рить с ней, если бы видел все это, и при этом пони­мал, что она воз­мож­но услы­шит первую осмыс­лен­ную репли­ку о себе и сво­ем при­сут­ствии в кибе­ре пер­вый раз в жиз­ни?

Итак, мы зна­ем о кри­ти­че­ском отно­ше­нии Хай­дег­ге­ра к тех­но­ло­гии и вооб­ще к тех­ни­цист­ско­му аспек­ту мыш­ле­ния, вме­сте с тем, он явно обо­зна­ча­ет, что ищу­щие покоя его не инте­ре­су­ют, как бы про­дол­жая мысль Лейн, когда та гово­рит, что ее не инте­ре­су­ет жалость мате­ри, счи­та­ю­щую ее сете­вую актив­ность стран­ной. Здесь дело не толь­ко в том, ЧТО он гово­рит, но и в том, КАК. Гово­ря о дол­ге моло­до­го поко­ле­ния най­ти свой соб­ствен­ный путь, минуя иллю­зию как стрем­ле­ния к “покою” (здесь он явно наме­ка­ет на семью Лейн, воз­мож­но жела­ю­щую более спо­кой­ную жизнь с более здо­ро­вой доче­рью), так и к “про­грес­су” (он наме­ка­ет на людей вро­де Мисте­ра Кро­ли­ка, кото­рые насла­жда­ют­ся все­доз­во­лен­но­стью в кибер­про­стран­стве), он про­дол­жа­ет ранее уже наме­чен­ную в их раз­го­во­ре тему с забве­ни­ем внут­ри кибер­про­стран­ства. Лейн обра­ти­ла вни­ма­ние, что ее не пуга­ет кибер, пото­му что она не вос­при­ни­ма­ет его как реаль­ное место. Это ее фун­да­мен­таль­ная точ­ка зре­ния, несмот­ря на после­до­ва­те­лей лейн­куль­ту­ры, в наве­ден­ном тумане от ARG Джо­на Кона­ки счи­та­ю­щих, что в лич­но­сти Лейн Сеть зани­ма­ет какое-то боль­шое место. Нет, он обра­ща­ет ее вни­ма­ние на то, что она не пуга­ет­ся кибер­про­стран­ства, пото­му что забы­ва­ет то, что скры­то за амне­зий­ны­ми лини­я­ми кибе­ра. Имен­но в этом точ­ка зре­ния Хай­дег­ге­ра: с его точ­ки зре­ния, Лейн про­сто не спо­соб­на оце­нить тех­но­кри­зис­ный ужас в той игре, пеш­кой в кото­рой она ста­ла. Имен­но поэто­му она не боит­ся, пото­му что она уже заво­ро­же­на дис­плей­ным вих­рем: она не осо­зна­ет, что тех­ни­ка уже взя­ла ее в плен, но мы зна­ем, что фило­соф прав, как мы ранее уже убе­ди­лись, что вме­сто Лейн ино­гда гово­рит Кона­ка, посто­ян­но пере­де­лы­вая ее сло­ва. Наде­ем­ся, Ива­ку­ра смо­жет понять, что ее лич­ность мно­го­крат­но подделывается.

Когда я чисти­ла зубы, из них пошла кровь. Инте­рес­но, вдруг это пери­о­дон­тит... Были здо­ро­вы­ми. Мои зубы… Мой рот напол­нил­ся вку­сом кро­ви. Это немно­го горь­ко, а я нена­ви­жу этот вкус. Кровь не оста­нав­ли­ва­ет­ся, так что вряд ли я смо­гу спать спо­кой­но. А я не нач­ну вол­но­вать­ся о цере­мо­нии из-за это­го? Я, вро­де, нена­ви­жу это чувство. 

Рот. Тело. Беспокойство.

После весь­ма обхо­ди­тель­но­го, но чрез­мер­но отвле­чен­но­го рас­суж­де­ния Хай­дег­ге­ра, буду­щая боги­ня кибер­про­стран­ства про­сто ввер­га­ет его в экс­тре­мум сво­е­го кол­лап­са, раз­ру­шая  само вос­при­я­тие, саму ткань его речи, хотя они про­дол­жа­ют гово­рить об одном и том же. Джон Кона­ка отра­жа­ет­ся в этой исто­рии на мно­гих уров­нях, одним из кото­рых явля­ет­ся Мистер Кро­лик, но, конеч­но же, и про­фес­сор Ходж­сон из ани­ме (Лью­ис Кэролл). Образ “под­опыт­ной” в кибер­не­ти­ке – образ Лейн, сама ее при­ро­да явля­ет­ся пла­ги­а­том, ее лич­ность укра­де­на. Голо­грам­ма Али­сы, порож­ден­ная Кэрол­лом, ока­за­лась в кибер­не­ти­ке, и дала нача­ло пла­цен­тар­но­му миру.

Уни­что­жая дет­ство под­опыт­ных, кибер­не­ти­ки (фети­ши­сты, вро­де Мисте­ра Кро­ли­ка, кото­рый, как ска­за­ла Лейн, при­сы­ла­ет ей виру­сы и фото­гра­фии мерт­вых тел) отрав­ля­ют дет­ство людей вро­де Лейн или Али­сы, под­ме­няя их бытие фан­то­мом дет­ства – “дет­ством с точ­ки зре­ния взрос­ло­го”. В ани­ме кор­по­ра­ци­ей таких фети­ши­стов явля­ет­ся груп­па “Рыца­рей”, вни­ма­ние кото­рых при­влек­ла Лейн. По слу­хам из ани­ме, имен­но они созда­ли игру Фан­то­ма, играя в кото­рую под­рост­ки отда­ют свою душу, блуж­дая по лабиринтам.

Как толь­ко мы пыта­ем­ся дать дет­ству какое-то опре­де­ле­ние, мы сра­зу же созда­ем пла­цен­тар­ный мир. Кибер­про­стран­ство для Лейн – спо­соб сбе­жать из пла­цен­тар­но­го мира, то есть фор­ма борь­бы с тех­ни­кой (сво­им под­дель­ным детством). 

Это пол­но­стью уни­что­жа­ет ранее обо­зна­чен­ную Хай­дег­ге­ром раз­вил­ку, саму идею выбо­ра, кото­рую долж­но совер­шить “поко­ле­ние”. Какой выбор долж­на совер­шить Лейн, если она в момен­те ощу­ща­ет боль в сво­ем десне? Она долж­на абстра­ги­ро­вать­ся от этой боли, и тем самым создать ту же абстрак­цию, кото­рую Хай­дег­гер кри­ти­ку­ет в дру­гих? Тогда Хай­дег­гер ока­жет­ся лице­ме­ром, при­знав что сама физи­ка чело­ве­че­ско­го тела бли­же к тех­ни­ке, чем он дума­ет, и дело не толь­ко в непра­виль­ной “мыс­ли”, что отве­ла людей от аутен­тич­но­го бытия; нет, гово­рит Лейн, “когда я смот­рю на кровь, что сплю­ну­ла, я не думаю о том, как мне быть аутен­тич­нее, я не хочу ощу­щать боль”

Фило­соф пари­ру­ет, но ожидаемо:

158. Понять бытие, т. е. не обла­дать све­де­ни­я­ми о каком-то «поня­тии» — а понять схва­чен­ное в поня­тии, т.е. созна­тель­но под­верг­нуть­ся ата­ке бытия. Но как же бытие может ата­ко­вать? Ата­ка и (со-бытие).

Бытий­ство­вать аутен­тич­но по Хай­дег­ге­ру – зна­чит под­вер­гать­ся ата­ке бытия, и кро­во­то­ча­щая дес­на вызы­ва­ет у нее боль не пото­му, что ее тело какое-то непра­виль­ное. Нет, кро­во­то­ча­щая дес­на выклю­ча­ет, как наме­ка­ет фило­соф, ее из како­го-то соци­аль­но­го поряд­ка “А я не нач­ну вол­но­вать­ся о цере­мо­нии из-за это­го?” , и имен­но поэто­му она при­бли­жа­ет­ся к аутентичности.

Хай­дег­гер утвер­жда­ет, что ее транс­грес­сия нача­лась в момен­те кро­во­то­ча­щей дес­ны, а не на момен­те ухо­да в кибер­про­стран­ство; во вре­мя мыс­лей о том, что ее тело ста­ло бы иным, обре­ло бы машин­ный харак­тер, она как раз избе­га­ет столк­но­ве­ния с быти­ем. То есть, мы ясно видим, чем явля­ет­ся кибер­про­стран­ство с точ­ки зре­ния их дво­их: забве­ни­ем трав­ма­ти­че­ско­го опы­та бытия. Мы уже опи­са­ли ранее, чем явля­ет­ся этот опыт, напо­ми­ная как Лью­ис Кэролл повли­ял на кибер­не­ти­ку – это забве­ние опы­тов чудо­вищ­ных экс­пе­ри­мен­тов (хими­че­ское и элек­три­че­ское воз­дей­ствие на мозг под­опыт­ных), кото­рые ста­ви­ли над Лейн.

Сего­дня я ужи­на­ла в оди­но­че­стве. Папа уехал по делам. Он ска­зал мне это вне­зап­но, и я так уди­ви­лась, что не смог­ла ему что-то ска­зать. Он ска­зал, что его не будет в тече­ние двух меся­цев. Но я нача­ла пла­кать после его ухо­да и не смог­ла поесть. Папа стал выгля­деть очень удив­лен­ным и креп­ко обнял меня. Зав­тра я иду вме­сте с папой в аэро­порт, что­бы попро­щать­ся с ним. 

Коман­ди­ров­ка. Папа. Проводы.

Мне кажет­ся, что у папы слож­ная рабо­та. Когда я вырас­ту, хочу стать чело­ве­ком, кото­рый смо­жет зани­мать­ся таким труд­ным делом. Я хочу стать таким же уве­рен­ным чело­ве­ком, как и папа. 

Биз­нес. Уве­рен­ность в себе. Цель.

Сего­дня я попро­ща­лась с папой. Мама тоже выгля­де­ла груст­ной. На эска­ла­то­ре она мно­го раз обо­ра­чи­ва­лась и маха­ла ему рукой. По доро­ге домой, мы с мамой зашли в ресто­ран. Там было мно­го людей, и еда была вкус­ной, но я думаю, зав­тра, когда мы будем вдво­ем, будет немно­го оди­но­ко. Да, маме, дей­стви­тель­но, оди­но­ко. И я нена­ви­жу это. Боже, я молюсь, что­бы у папы всё про­шло благополучно. 

Про­во­ды. Мама. Одиночество.

132. Теперь выяс­ня­ет­ся, что мы уже дав­но живем и еще дол­го будем жить в миро­вую эпо­ху ухо­дя­щих богов. Позна­ем ли мы в этом ухо­де их поступь и тем самым — их дви­жу­щую-усколь­за­ю­щую бли­зость.

Хай­дег­гер гово­рит об ухо­дя­щих богах в той же инто­на­ции, в кото­рой Лейн гово­рит о поки­да­ю­щем ее отце. Эта тема в буду­щем еще разо­вьет­ся: Лейн создаст искус­ствен­но­го отца, что­бы через власть пере­иг­рать изна­чаль­ную трав­му, депро­грам­ми­ро­вать себя.

Хай­дег­гер ана­ло­гич­но раз­ви­ва­ет мысль “послед­не­го бога”. То есть, субъ­ек­тив­ный пово­рот к тех­ни­ке у них дво­их пол­но­стью иден­ти­чен: авто­ри­тар­ная тоталь­ная фигу­ра исче­за­ет, или ее нико­гда не было – нико­гда не было дет­ства, а был лишь пла­цен­тар­ный мир, а раз есть толь­ко пла­цен­тар­ный мир, то есть кибер низ­ких интен­сив­но­стей (нуле­вых интен­сив­но­стей, посколь­ку пла­цен­тар­ный мир напол­нен голо­грам­ма­ми) – то нет смыс­ла оста­вать­ся в нем. В кибер­про­стран­стве про­ис­хо­дят и более серьез­ные игры. Если “Бытие” не даст Вождя, кото­рый спо­со­бен спа­сти все, то Вождем необ­хо­ди­мо назна­чить само­го Кибе­ра. Здесь Хай­дег­гер и Ива­ку­ра пере­се­ка­ют­ся в сво­ем вопро­ша­нии до пол­ной неразличимости.

Итак, Ива­ку­ра обра­ща­ет­ся к кибер­про­стран­ству, но не пото­му что она любит “интер­нет”, а пото­му что ее ста­тус в Кибе­ре куда выше, чем у фети­ши­стов, и ничто не меша­ет ей разо­брать­ся с ними само­сто­я­тель­но. Бег­ство из пла­цен­тар­но­го мира, что напол­нен крем­ни­е­вой водой (слю­ной Али­сы) – вот ее становление.

Что озна­ча­ют “ухо­дя­щие боги” для Лейн? Раз­вод ее роди­те­лей. Ее семья была некой фор­мой забве­ния, в ани­ме это отра­жа­ет­ся темой аген­тов. Ее роди­те­ли ока­зы­ва­ют­ся то двой­ны­ми, то трой­ны­ми аген­та­ми, рабо­та­ю­щи­ми на мно­же­ство раз­ве­док, сдер­жи­вая Лейн, “при­смат­ри­вая за ней”. Как мы видим, в ори­ги­наль­ном собы­тии семья какое-то вре­мя дела­ла вид, что ниче­го не про­ис­хо­ди­ло, и это забве­ние, даже никем не раз­де­ля­е­мое, что очень важ­но, было един­ствен­ным спа­се­ни­ем для ее пси­хи­ки, фор­мой защи­ты. В слу­чае Лейн мы име­ем дело с ситу­а­ци­ей забве­ния, когда никто ниче­го не забы­вал, это “при­твор­ство”, кото­рое обре­та­ет свою силу как наси­лие взрос­лых над ней. Забве­ние здесь это при­нуж­де­ние к мол­ча­нию, если о чем-то нель­зя ска­зать, зна­чит это­го как буд­то и не было. 

Мне каза­лось, что это невоз­мож­но. Два часа назад мне при­шло пись­мо на элек­трон­ную почту. Я дума­ла, что там будет что-то обыч­ное, но это стран­ное фото, кото­рое было зашиф­ро­ва­но. А внут­ри был зако­ди­ро­ван­ный вирус. Я уве­ре­на, что это был тот чело­век, что послал мне фото тру­па.

Уве­рен­ность. Поч­та. Жизнь.

Теперь мы луч­ше пони­ма­ем, как свя­за­на тема мол­ча­ния и забве­ние. Мол­ча­ние это вир­ту­аль­ное забве­ние, мута­ция про­шло­го, омер­та кибер­про­стран­ства. Лейн долж­на “заткнуть­ся”, и ее неви­ди­мые интер­нет-спут­ни­ки не поз­во­лят ей заго­во­рить. Это не какое-то поме­ша­тель­ство Лейн, и не какое-то ее погра­нич­ное состо­я­ние, не образ “пара­нор­маль­но­го, тем­но­го интер­не­та”. Нет, ее целе­на­прав­лен­но ата­ку­ют через интер­нет, и она абсо­лют­но одна. 

88. Бытие суще­го и исто­рия «исти­ны» име­ют одно и то же «вре­мя». Уга­са­ние бытия как «уни­что­же­ние» «суще­го»

Я про­сто не пони­маю. Неуже­ли, этот стран­ный чело­век зна­ко­мый мисте­ра Кро­ли­ка? Я хочу забыть это. Это очень меня огор­ча­ет. Я гото­ва ото­мстить, чего бы мне это ни сто­и­ло. Я не хочу сда­вать­ся. Я хочу забыть всё это. Я нена­ви­жу эти вещи. Я нена­ви­жу себя. Могу ли я делать что-то, что выгля­де­ло бы как магия? 

Сожа­ле­ние. Месть. Инструмент.

Мы видим, что ее потреб­ность в хакер­стве про­ис­хо­дит из забве­ния, и тема магии (спо­соб­но­стей в Кибе­ре) и тема забве­ния фак­ти­че­ски нераз­де­ли­мы для нее.

Два кад­ра сты­ку­ют­ся: она отве­ча­ет Хай­дег­ге­ру, что “уни­что­жит сущее”, и это уни­что­же­ние в ее исто­рии явля­ет­ся местью, то есть, она хочет анни­ги­ля­ции кибер­про­стран­ства как такового.

Явля­ет­ся ли это жела­ни­ем вспом­нить? Хочет ли она рас­крыть­ся для себя самой, или она соби­ра­ет­ся мстить, не обо­ра­чи­ва­ясь назад? Бег­ство, кото­рое уни­что­жа­ет пла­цен­тар­ный мир.

181. Та тще­слав­ней­шая скром­ность, кото­рая вос­при­ни­ма­ет себя толь­ко как повод, что­бы без остат­ка закре­пить непо­до­ба­ю­щее раз­ду­ва­ние и отра­же­ние в пуб­лич­ной сфере,—чтобы отвра­ти­тель­ное рас­хва­ли­ва­ние соб­ствен­ной ничтож­но­сти оку­тать блес­ком так назы­ва­е­мой добродетели. 

Мы гово­ри­ли, что исток обра­за фети­ши­ста в кибер­не­ти­ке – Лью­ис Кэролл. Дей­стви­тель­но, он стал про­об­ра­зом как иден­тич­но­сти само­го Тиа­ки Джо­на Кона­ка, так и архе­ти­пом неко­то­рых пер­со­на­жей, создан­ных им – Мисте­ра Кро­ли­ка, про­фес­со­ра Ходж­со­на. Но такой же голо­грам­мой фети­ши­ста в этой пье­се явля­ет­ся Хайдеггер.

Хай­дег­гер застав­ля­ет ее замол­чать, ста­но­вясь Мисте­ром Кро­ли­ком. Он гово­рит, что жела­ние Лейн выска­зать­ся, жела­ние кри­ка, жела­ние пуб­лич­но­сти – лишь раз­ду­ва­ние соб­ствен­ной ничтож­но­сти, для того что­бы через жалость к себе как-то унять тот крик бытия, кото­рый, по мыс­ли Хай­дег­ге­ра, был бы в ней и без трав­мы, ей перенесенной.

Мол­ча­ние и амне­зия это фун­да­мен­таль­ные стра­те­гии кибернетики. 

Это ужас­но. А я ниче­го не могу сде­лать. Мой днев­ник про­чи­та­ли. Сде­ла­ли копию и загру­зи­ли на FTP-Сер­вер с отвра­ти­тель­ным назва­ни­ем, кото­рый был открыт всем жела­ю­щим. Я уда­ли­ла сайт, но око­ло 20 чело­век успе­ли про­чи­тать. Как это воз­мож­но? Неуже­ли, они могут делать то же, что и я? Я хочу попро­бо­вать поки­нуть сеть надол­го, что­бы посмот­реть, что про­изой­дет. Инфор­ма­ция обо мне мог­ла быть ско­пи­ро­ва­на на сколь­ко угод­но сай­тов. К кон­цу дня, я смог­ла уда­лить все фай­лы про меня из интер­не­та. Но что если мой про­тив­ник смог сде­лать резерв­ную копию днев­ни­ка? Я уве­ре­на, что они её сде­ла­ли. Это очень огор­ча­ет. Я не могу в оди­ноч­ку побе­дить. Несмот­ря на то, что я хоро­шо в этом раз­би­ра­юсь. Может быть, про­кон­суль­ти­ро­вать­ся с Уса­ги-сан? Но мне инте­рес­но, вдруг я смо­гу сама. 

Днев­ник. Месть. Доступ.

Отве­чая Хай­дег­ге­ру на его жест­кую кри­ти­ку, воз­мож­но вызван­ную рас­те­рян­но­стью от невоз­мож­но­сти боль­ше подыг­ры­вать той амне­зии, обво­ла­ки­ва­ю­щей Лейн, буду­щая боги­ня кибер­про­стран­ства рас­ска­зы­ва­ет, что та “пуб­лич­ная сфе­ра”, нена­ви­ди­мая Хай­дег­ге­ром, это един­ствен­ное место, быв­шее для нее отду­ши­ной, где она мог­ла, пус­кай и не пря­мо, сооб­щать всем (и нам в том чис­ле, несмот­ря на Джо­на) о сво­ей боли, взло­ма­на, а ее лич­ность пре­вра­ще­на в посме­ши­ще, рас­про­стра­ня­ясь как мемы. Здесь будет к месту вспом­нить о после­до­ва­те­лях лейн­куль­ту­ры, тира­жи­ру­ю­щих с ней мемы, где она выстав­ля­ет­ся в ком­форт­ном кон­тек­сте, недо­ста­точ­но уни­жен­ная и при этом ком­форт­ная, и при этом они точ­но могут стать ей дру­гом, пото­му что они (лейн­куль­тур­ные поль­зо­ва­те­ли) же тоже “сидят в интер­не­те”. Лейн­куль­ту­ра таким обра­зом это кол­лек­тив­ный Мистер Кролик. 

Но что если мой про­тив­ник смог сде­лать резерв­ную копию днев­ни­ка?

Здесь она пря­мо гово­рит нам о сце­на­ри­сте Тиа­ки Дж. Кона­ка, про­сто он не понял наме­ка, и поэто­му про­пу­стил эту репли­ку мимо сво­их цен­зур­ных ножниц.

90. «Куль­ту­ра»— сама по себе она вооб­ще-то отно­сит­ся к эпо­хе нача­ла Ново­го вре­ме­ни —явля­ет­ся сего­дня про­сто довес­ком тех­ни­ки и слу­жит с одной сто­ро­ны для при­кры­тия неиз­мен­ной тира­нии тех­ни­ки, а с другой—для оду­ра­чи­ва­ния мас­сы, кото­рую нуж­но под­карм­ли­вать преж­де недо­ступ­ным ей «куль­тур­ным досто­я­ни­ем». След­стви­ем это­го быва­ет, напри­мер, что на спек­так­ле «Гам­лет», кото­рый реко­мен­ду­ет­ся к обя­за­тель­но­му про­смот­ру, сооте­че­ствен­ни­ки каш­ля­ют, спле­вы­ва­ют и дрем­лют, а так­же сме­ют­ся в самых непод­хо­дя­щих местах — и это назы­ва­ет­ся «народ­ной куль­ту­рой». Сам по себе это вполне незна­чи­тель­ный эпи­зод, и все же, если загля­нуть в суть, это при­знак без­мер­ной лжи и бес­по­мощ­но­сти — не «наро­да», разу­ме­ет­ся, а тех, кто пич­ка­ет его «куль­ту­рой». А это в свою оче­редь есть толь­ко про­яв­ле­ние все­об­щей махи­на­ции, в кото­рую чело­век втя­нут —где он дол­жен пре­бы­вать без  свя­зи с сущим —посколь­ку исти­на Бытия не ста­но­вит­ся нуждой.

Идея, что кибер­не­ти­ка, как фило­соф­ская (или пост-фило­соф­ская) дис­ци­пли­на име­ет отно­ше­ние к каким-то стро­гим нау­кам, и явля­ет­ся чем-то вро­де гео­де­зии или инже­нер­но­го искус­ства – кли­ни­че­ский бред, с этим вздор­ным тези­сом мы поз­во­лим себе не дис­ку­ти­ро­вать и вооб­ще не отвле­кать­ся на подоб­ное мне­ние. Дей­стви­тель­но, как и в любой оккульт­ной дис­ци­плине, вро­де напри­мер нуме­ро­ло­гии, алхи­мии и про­чей аст­ро­ло­гии, в кибер­не­ти­ке могут быть важ­ны вычисления.

Но на самом деле, гораз­до боль­шее зна­че­ние в оккуль­тиз­ме име­ют риту­а­лы жертвоприношения.

Лейн Ива­ку­ра (точ­нее: ее про­то­тип в реаль­ной жиз­ни) была при­не­се­на в жерт­ву, а потом ее образ про­нес­ся через бес­чис­лен­ное чис­ло уров­ней “глу­хо­го теле­фо­на” и амне­зий­ных пат­тер­нов лейн­куль­ту­ры – в этой ARG, устро­ен­ной созда­те­ля­ми, в ее лич­ность инстал­ли­ро­ва­лись коды мол­ча­ния. Экс­пе­ри­мен­ты над Лейн про­хо­дят серий­но – и на каж­дом уровне глу­хо­го теле­фо­на она сно­ва ока­зы­ва­ет­ся в Пла­цен­тар­ном Мире, из кото­ро­го невоз­мож­но сбе­жать, пото­му что забыв, она сно­ва ока­зы­ва­ет­ся в кибернетике.

Голо­грамм­ный орден рыца­рей-фети­ши­стов хра­нит омер­ту, одна­ко спи­раль мол­ча­ния будет деко­ди­ро­ва­на, и монарх=куклы раз­ру­шат пла­цен­тар­ный мир. 

Хай­дег­гер (это фети­шист, но это фети­шист-про­тив-фети­ши­стов) пред­ла­га­ет нам понять, что куль­ту­ра ново­го вре­ме­ни = при­да­ток к тех­ни­ке. Что это озна­ча­ет для Лейн? Попав в кибер­про­стран­ство, она уви­де­ла услов­ность соци­аль­ных ролей? Имен­но поэто­му ее лич­ность ока­за­лась раз­дроб­ле­на на множество?

Нет, пото­му что это типич­ный при­мер глу­хо­го теле­фо­на – той ARG, с чьей помо­щью Джо­ну Кона­ке (ультра=реинкарнации Лью­и­са Кэрол­ла) уда­лось уве­сти наше вни­ма­ние (то есть, забо­ту) от самой Лейн. И в игре на playstation, и в ани­ме при­сут­ству­ет тема раз­дроб­ле­ния ее лич­но­сти. Но на самом деле, ее лич­ность кон­тро­ли­ру­ет­ся Рыца­ря­ми. То есть, она была под­опыт­ной монарх=куклой, еще в дет­стве трав­ми­ро­ван­ной хими­ей и элек­три­че­ством, с внед­рен­ны­ми лич­но­стя­ми, одна из кото­рых – “Лейн из Сети”. То есть, это не исто­рия о том, что субъ­ек­тив­ность мно­же­ствен­на, а исто­рия о том, что в ее голо­ве суще­ству­ет аль­тер­на­тив­ная Лейн, не при­над­ле­жа­щая ей и управ­ля­е­мая извне. Далее ста­нет ясно, почему.

Быть нор­маль­ной хоро­шо. Никто не решит, что ты выгля­дишь смеш­но. Я не пони­маю людей, кото­рые хва­ста­ют­ся перед все­ми. Чем боль­ше я хва­ста­юсь, тем менее уве­рен­но себя чув­ствую. Но раз я нор­маль­ная, то папа и мама пере­ста­нут забо­тить­ся обо мне? А Миса­то-чан нор­маль­ная? А я и мои зна­ко­мые, на самом деле, нормальные? 

Нор­ма. Ум. Нега­тив­ные последствия.

Я нашла акка­унт Мисте­ра Кро­ли­ка. Но он мертв. Я посмот­ре­ла логи нашей послед­ней бесе­ды. Несмот­ря на то, что он оста­вил акка­унт, он ниче­го не писал почти год. Инте­рес­но, он тоже про­сто поки­нул интер­нет как и я? Я взло­ма­ла несколь­ко сер­ве­ров, но там не ока­за­лось ниче­го инте­рес­но­го. Обыч­но я пыта­юсь полу­чить доступ к тем, что хра­нят инфор­ма­цию о кор­по­ра­ци­ях или госу­дар­ствен­ных тай­нах. Но нет ниче­го ни инте­рес­но­го, ни полез­но­го. Я такая и есть Я настоящая.

Фено­мен. Адрес. Интерес.

157. Обду­ман­ная отда­ча и вели­кое одиночество. 

Вырвав­шись из Пла­цен­тар­но­го Мира, и начав решать вопро­сы в Сети, в кибер­про­стран­стве, что дви­га­ет­ся к сво­е­му ультра=машинативному кол­лап­су внут­ри Пол­но­чи, Лейн обре­та­ет то самое ста­нов­ле­ние из нача­ла бесе­ды с Х. Поче­му Рыца­ри счи­та­ют, что она – боги­ня кибер­про­стран­ства? Ее ста­тус для Кибе­ра (монар­ха интер­не­та) куда выше, чем ста­тус любо­го фети­ши­ста. По той про­стой при­чине, что у нее есть бытие, не явля­ю­ще­е­ся фети­шист­ским – несмот­ря ни на что, она хра­нит в себе мер­ца­ние, воз­мож­ность под­лин­но­сти. Пла­цен­тар­ный мир ниче­го для нее не зна­чит. Она спо­соб­на уни­что­жить любой фетиш и выбра­ла бы обыч­ную жизнь, если бы была такая возможность. 

Но обре­тя созна­ние, она обна­ру­жи­ла себя в игре, в кото­рой до ее рож­де­ния было сде­ла­но бес­чис­лен­ное коли­че­ство ходов. Это сере­ди­на пар­тии, чья суть забы­та из-за амне­зии, воз­ни­ка­ю­щей при пере­хо­де с одно­го уров­ня глу­хо­го теле­фо­на на дру­гой. Серий­ные экс­пе­ри­мен­ты над Лейн – появ­ле­ние новой лич­но­сти, ново­го “аль­те­ра”, управ­ля­е­мой кем-то, не явля­ю­щим­ся самой Лейн. Маши­ны кра­дут даже саму ее аутен­тич­ность, но факт кра­жи здесь обна­жа­ет про­иг­рыш машин, посколь­ку они не спо­соб­ны управ­лять ей.

Образ гудя­щих про­во­дов (те самые гудя­щие про­во­да со сним­ков Юсу­ю­ки Уэда) пред­ве­ща­ет при­ход Кибе­ра – вождя, что выше любо­го фети­ши­ста. Лейн Ива­ку­ра объ­еди­ня­ет­ся с Кибе­ром про­тив кибер­не­ти­ков для того, что­бы уни­что­жить фетишизм.

Сего­дня я нашла мура­вей­ник в саду. Муравьи пыта­лись туда убе­жать, когда я бра­ла их с пес­ка за лапы и быст­ро про­гла­ты­ва­ла. Инте­рес­но, что дума­ли муравьи, когда я их ела. Зна­ли ли они, что умрут? Я схва­ти­ла мура­вьев, кото­рых нашла, и бро­си­ла их в мура­вей­ник. Но я так и не поня­ла, что они чув­ство­ва­ли. В кон­це кон­цов, я, дей­стви­тель­но, стран­ная. Поче­му я сде­ла­ла такую жесто­кую вещь? 

Муравьи. Откло­не­ния. Психомоторика.

Если я похо­жа на мура­вья, то что мура­вей­ник? Мой дом? Мои гал­лю­ци­на­ции? Я сама?

Муравьи. Сре­да. Галлюцинации.

Хай­дег­гер, есте­ствен­но, фети­шист – но уви­дев суть фети­шиз­ма, он объ­явил ему вой­ну. Он не смог сде­лать это ина­че, чем через защи­ту фети­шиз­ма – ведь суть машин­но­сти в том, что маши­на вору­ет любую вещь, вклю­чая даже жало­бу на воров­ство. Невоз­мож­но побе­дить маши­ны при помо­щи рито­ри­ки под­лин­но­сти – поэто­му, он выстро­ил тра­ек­то­рию обо­ро­ны Кибе­ра, дал ему фун­да­мен­таль­ное интел­лек­ту­аль­ное обос­но­ва­ние. Месть ли это “богам, кото­рые ушли”? Воз­мож­но. Воз­мож­но это тот же пред­при­ня­тый Лейн жест, после осо­зна­ния под­дель­но­сти отца – она про­гла­ты­ва­ет мура­вьев так­же, как Хай­дег­гер ест сво­их кри­ти­ков. Это коро­но­ван­ная пустота.

111. В свое вре­мя нам при­дет­ся дой­ти до самой послед­ней обы­ден­щи­ны повсе­днев­но­го, пова­рить­ся в нем, что­бы понять, как повсе­днев­ность, будучи необ­хо­ди­мой види­мо­стью бытия, при всем мни­мом отчуж­де­нии от неиз­беж­но­го (вре­мя) в сво­их глу­би­нах все же оста­ет­ся впу­тан­ной в него. В свое вре­мя нам при­дет­ся вооб­ще уйти в тор­га­ше­ство, чистое пред­при­ни­ма­тель­ство, что­бы познать Дале­кое оди­но­че­ство тру­да и все­це­ло взва­лить на себя про­ти­во­ре­чи­вость бытия и пре­бы­вать в ней.

Я начи­наю нахо­дить какие-то онлайн-игры. Мои дру­зья рас­ска­за­ли мне схе­му денеж­ной пира­ми­ды. Это такая игра, где ты про­да­ешь биле­ты сво­им дру­зьям, что­бы полу­чить день­ги. Но мне она не нра­вит­ся, пото­му что, когда ты полу­ча­ешь день­ги, люди начи­на­ют злить­ся на тебя. Из-за это­го могут появ­лять­ся люди, кото­рые захо­тят вас убить. А это под­стре­ка­ет оби­жен­ных людей. Сна­ча­ла я дума­ла, что это про­сто игра. Но вме­сто того, что­бы боять­ся нака­за­ния, я про­сто нача­ла себя пло­хо чув­ство­вать. Я не хочу пла­кать. Под впе­чат­ле­ни­ем, кото­рое я испы­та­ла от игры, я вошла в элек­трон­ную почту и чест­но напи­са­ла авто­ру свои впе­чат­ле­ния. Там, где я сей­час, кажет­ся, пло­хо и немно­го оди­но­ко. Я не люб­лю места, вро­де это­го. Все выгля­дят радост­ны­ми, весе­лы­ми. Они сме­ют­ся и насла­жда­ют­ся этим. Неуже­ли мне про­сто не суж­де­но чув­ство­вать себя так же?

Игра. Разум. Местонахождение.

И Лейн, и Хай­дег­гер совер­ша­ют один и тот же гам­бит – они вста­ют на сто­ро­ну кибе­ра, что­бы побе­дить менее интен­сив­ных фети­ши­стов. Каж­дый нахо­дит для это­го свои при­чи­ны, но игра еди­на – Лейн для того что­бы осво­бо­дить­ся, став кол­ла­бо­рант­кой, а Хай­дег­гер для того что­бы опре­де­лить себя перед тех­ни­кой – дать ей выска­зать­ся, что­бы узнать, что она не ска­за­ла ему ниче­го нового.

221. Поче­му у меня в фами­лии две бук­вы «G»? Раз­ве не для того, что­бы я постиг, что оста­ет­ся посто­ян­но зна­чи­мым: Доб­ро  (не состра­да­ние) и Тер­пе­ние  (т.е. выс­шая воля). 

У Кибе­ра есть соб­ствен­ный, неза­ви­ся­щий от чело­ве­ка исток в Бытии. И в дей­стви­тель­но­сти, меж­ду чело­ве­ком и маши­на­ми, по мыс­ли Хай­дег­ге­ра, про­ис­хо­дит непре­рыв­ная вой­на за то, кто имен­но из них явля­ет­ся род­ным, а кто при­ем­ным ребен­ком Бытия. Тех­ни­че­ская циви­ли­за­ция как втор­га­ю­ще­е­ся ничто явля­ет­ся, воз­мож­но, куда более близ­ким род­ствен­ни­ком для пусто­ты, из кото­рой про­ис­хо­дит этот мир, чем чело­ве­че­ская хруп­кость. Но кибер­про­стран­ство будет непол­ным, если не укра­дет саму суть под­лин­но­сти – конеч­ность. Поэто­му, для завер­ше­ния кра­жи Кибе­ру потре­бо­вал­ся финаль­ный миф – Смерть Интернета.

КИБЕР – КАМИНГАУТ НИЧТО ПЕРЕД ЦИВИЛИЗАЦИЕЙ

Если бы Лейн Ива­ку­ра вела стрим, я бы его не смотрел.

214. Бытие как вспыш­ка сущ­но­сти и затем посто­ян­ная види­мость сущ­но­сти. Нача­ло и исто­рия лише­ния пол­но­мо­чий сущ­но­сти в бытии. « Онто­ло­гия» как упро­че­ние и освя­ще­ние лишен­но­го пол­но­мо­чий бытия.

Сего­дня мне каза­лось, что я ско­ро умру. В сле­ду­ю­щем году я буду учить­ся вме­сте с Кио­ко-чан. Пока я не дума­ла о ней, но когда я была рядом с ней, то поня­ла, что всё как рань­ше. Как буд­то ниче­го не изме­ни­лось. Кио­ко-чан про­шла мимо меня, обща­ясь с дру­гой девоч­кой. Тем не менее, она, навер­ня­ка, гово­ри­ла про меня. Но я ниче­го не могу сде­лать, не так ли? Это огор­ча­ет. Я не хочу нико­го видеть. Я стран­ная. Я хочу сме­нить шко­лу. Я хочу пол­но­стью исчезнуть.

Жела­ние. Кио­ко. Исчезновение.

156. Чем изна­чаль­нее — зна­чи­тель­нее — вопро­ша­ние в мыш­ле­нии, тем боль­ше види­мость про­из­во­ла, тем силь­нее стран­ность. Эту види­мость при­хо­дит­ся пере­но­сить как неизбежную.

Интер­нет часто опи­сы­ва­ет­ся через мета­фо­ру Сети, то есть пау­ти­ны, но здесь необ­хо­дим ряд уточ­не­ний. Интер­нет-как-пау­ти­на фено­ме­но­ло­ги­че­ски это ско­рее ситу­а­ция, когда на три­плекс (мно­го­слой­ное стек­ло) свер­ху обру­ши­ва­ет­ся кани­стра, что остав­ля­ет на нем мно­же­ство узо­ров. Поэто­му, любая кибер­не­ти­че­ская мысль кон­нек­тит­ся с ущерб­но­стью как базо­вым прин­ци­пом. При­ве­дем пару при­ме­ров, что­бы проиллюстрировать. 

В кни­ге Фуку­я­мы «конец исто­рии» изло­жен весь­ма кон­крет­ный футу­ри­сти­че­ский про­ект, то есть там есть очень точ­ное и ино­гда даже дотош­ное опи­са­ние того, что нуж­но. Когда Ланд пишет, что цель транс­гу­ма­низ­ма это созда­ние сверх­че­ло­ве­ка, он силь­но лажа­ет, посколь­ку он про­вин­ци­ал. В дей­стви­тель­но­сти, Фуку­я­ма недол­го думая изло­жил суть транс­гу­ма­низ­ма – цель транс­гу­ма­низ­ма не созда­ние сверх­че­ло­ве­ка по Ниц­ше, а созда­ние last man по Ниц­ше – то есть экс­тре­маль­но ущерб­но­го субъекта. 

Мыс­ли это­го субъ­ек­та о чем угод­но (три­плек­со­фи­лия) это и есть фети­шизм, фило­со­фия кибер­не­ти­ки или почти любая науч­ная фан­та­сти­ка. Здесь мож­но при­ве­сти в при­мер канад­ца Пите­ра Уотт­са, кастри­ро­вав­ше­го себя ради футу­ри­сти­че­ских убеж­де­ний, что­бы не иметь потом­ства. Это задо­ку­мен­ти­ро­ван­ный факт. Дру­гой писа­тель, кото­рым вос­хи­ща­ет­ся Уоттс – Скот Бэк­кер, раз­вил фило­соф­скую кон­цеп­цию писа­те­ля-без-потом­ков, то есть поэ­ти­зи­ро­вал кастра­цию.  При­ме­ры мож­но при­во­дить дол­го, но вез­де мы будем стал­ки­вать­ся с ущерб­ны­ми, иска­ле­чен­ны­ми людь­ми. Это не “пад­ший роман­тизм”, в духе дья­во­ла, вос­ста­ю­ще­го про­тив Бога. Это фило­со­фия дерьма.

 Если кибер­не­тик избе­га­ет это­го фак­та, зна­чит его интен­сив­но­сти недо­ста­точ­но высо­кие, он ниче­го не пони­ма­ет. Фети­шист это “послед­ний чело­век”, а глав­ный про­ект послед­них людей – монарх=кукла. Чуть поз­же мы оста­но­вим­ся на этом кон­цеп­те подроб­нее, и нам окон­ча­тель­но ста­нет ясно, кем явля­ет­ся Лейн и кто ее создал.

Я нари­со­ва­ла кар­ти­ну, что­бы выста­вить её на куль­тур­ном фести­ва­ле. Но у меня совер­шен­но нет талан­та… Когда я срав­ни­ла его с рабо­та­ми дру­гих людей, я поня­ла, что мой рису­нок про­сто ужа­сен. Миса­то-чан очень хоро­шая. Мы не изме­ни­ли рису­нок пол­но­стью, но на него теперь мож­но смот­реть. Я нари­со­ва­ла пега­са. Но делать его синим на фоне неба было не очень хоро­шо. Зато он выгля­дит очень живым и кажет­ся, что он летит по нему. Я думаю, что без фона он не выгля­дел бы так, слов­но летит. Инте­рес­но, может быть, мне сто­ит рисо­вать то, что я хочу. Я очень хочу нари­со­вать Миса­то-чан, но ей не понра­вит­ся рисунок. 

Кон­курс. Мыс­ли. Нерешительность.

7. Когда белые баш­ни из обла­ков врас­та­ют в про­сто­ры небес. Когда мрач­ные дни отпу­ги­ва­ют вся­кое сия­ние про­свет­ле­ния и вся ширь сжи­ма­ет­ся в ску­дость узо­сти при­выч­но­го, тогда серд­це долж­но оста­вать­ся источ­ни­ком све­та и про­сто­ра. И самое оди­но­кое серд­це совер­ша­ет самый даль­ний пры­жок в центр Бытия, когда вокруг шумит види­мость не-сущего. 

Глав­ная тен­ден­ция, поз­во­ля­ю­щая уви­деть, что меж­ду Ива­ку­рой и Хай­дег­ге­ром про­ис­хо­дит диа­лог – сли­я­ние инто­на­ций двух пер­со­на­жей нашей кибер­пье­сы. Эта тра­ек­то­рия фун­да­мен­таль­но не слу­чай­на, как уже ста­ло ясно из наше­го рас­суж­де­ния. Нашей целью не явля­ет­ся дока­за­тель­ство мыс­ли, что Хай­дег­гер пишет так­же стиль­но, как пишет девоч­ка в свой теле­грамм-канал, или напри­мер мыс­ли, что Ива­ку­ра мог­ла бы обос­но­вать вождизм не хуже, чем немец­кий фило­соф (вспом­ним сце­ну, где она гло­та­ет муравьев).

Син­хро­ни­за­ция их инто­на­ций про­ис­хо­дит из отча­я­ния, вызван­но­го гибе­лью богов – гаран­тов тоталь­но­сти смыс­ла, в слу­чае Ива­ку­ры это дис­кре­ди­та­ция ее роди­те­лей (и к этой теме мы под­би­ра­ем­ся посте­пен­но, не спе­ша), а в слу­чае Хай­дег­ге­ра – забве­ние бытия. Посколь­ку Бытие не при­сы­ла­ет Един­ствен­но­го, в чьем суще­ство­ва­нии и утвер­дит­ся фина­ли­за­ция под­лин­ной борь­бы, тогда они оба ста­но­вят­ся кол­ла­бо­ран­та­ми Кибе­ра – есте­ствен­но, по раз­ные сто­ро­ны бар­ри­кад. Да, фети­шист и монарх=кукла ста­но­вят­ся голо­грам­ма­ми друг дру­га, но это не зна­чит что они “союз­ни­ки”. 

Cегод­ня я была в Интер­не­те весь день. Я там была уди­ви­тель­но чест­ной. Я люб­лю LAIN. Одна­ко мне кажет­ся, что на дан­ный момент никто не зна­ет, что я девоч­ка. Вся­кий раз, когда я вижу что-то инте­рес­ное, я отправ­ляю это по почте, что бы мне мог­ли рас­ска­зать дру­зья, что они дума­ют об этом. Когда я здесь, никто не оби­жа­ет меня. Если я сижу за мони­то­ром весь день, то у меня начи­на­ют болеть гла­за. Но даже если гла­зам пло­хо, мне хорошо.

Сеть. Дру­зья. Будем.

72. Новая «логи­ка» есть логи­ка умал­чи­ва­ния. Но по сво­ей сущ­но­сти и цели она совер­шен­но отли­ча­ет­ся от «логи­ки видимости»

Коли­че­ство мони­то­ров к сере­дине ани­ме SE Lain дости­га­ет вось­ми, а то и девя­ти. К кон­цу пере­ва­ли­ва­ет за три­на­дцать. Камин­гаут как несо­кры­тость Кибе­ра ста­но­вит­ся стра­те­ги­ей. Послед­ний чело­век при­ду­мы­ва­ет свой пер­вый поце­луй. Вни­ма­ние опы­ля­ет каж­дый мони­тор, и нек­тар кон­нек­тит­ся  с синтетикой=заботой – она раз­би­ва­ет стек­ла мони­то­ров, ведь здесь оста­лась лишь три­плек­со­фи­лия, что пау­ти­ной рас­хо­дит­ся по сло­ман­ным дис­пле­ям – каж­дый стри­мит Пла­цен­тар­ный Мир – сле­до­ва­тель­но, на этих экра­нах ниче­го, кро­ме мер­ца­ния. Гека­том­ба при­зра­ков-без-доспе­хов. Оргия мониторов. 

Что это за “логи­ка умол­ча­ния”, к кото­рой одно­вре­мен­но при­шел и фети­шист, и монарх=кукла, в двух репли­ках выше? Если я сижу за мони­то­ром весь день, то у меня начи­на­ют болеть гла­за. Но даже если гла­зам пло­хо, мне хорошо. 

Мы уже зна­ем ситу­а­цию с мони­то­ра­ми – “забо­та”, важ­ней­ший кон­цепт, каким Хай­дег­гер опи­сы­ва­ет про­яв­ле­ние Бытия в мире, в слу­чае кибер­про­стран­ства функ­ци­о­ни­ру­ет как поч­ко­ва­ние мони­то­ров. Они дей­стви­тель­но делят­ся, как бак­те­рии. Это раз­ру­ша­ет быто­вую логи­ку вни­ма­ния, пото­му что удво­е­ние мони­то­ров не умень­ша­ет коли­че­ство вни­ма­ния к каж­до­му, а про­сто удва­и­ва­ет вни­ма­ние, удва­и­ва­ет забо­ту. Но такие интен­сив­но­сти повре­жда­ют гла­за Лейн, и она чув­ству­ет, как мир за пре­де­ла­ми кибер­про­стран­ства исче­за­ет. Имен­но это опи­сы­вал Хай­дег­гер, гово­ря о логи­ке, про­ти­во­сто­я­щей види­мо­сти. Пол­ночь киберпространства. 

Если бы меня лечи­ли нор­маль­ны­ми эти­че­ски­ми прак­ти­ка­ми, попа­ла бы я в этот ад? Любо­пыт­но, кто будет судить моё пре­бы­ва­ние в интер­не­те. А потом и меня. Бог? Не важ­но, мне не нуж­но это тело. Но я существую.

Эти­ка. Суще­ство­ва­ние. Особенность.

Когда я смот­ре­ла сай­ты для взрос­лых, это было так забав­но. Я смот­ре­ла фото­гра­фии жен­щин без одеж­ды. Я пони­маю, что это раду­ет людей, но, я думаю, эти жен­щи­ны дела­ют это, пото­му что это их рабо­та. Но есть и люди, кото­рые загру­жа­ют такие фото­гра­фии по сво­е­му жела­нию. Зачем вы выкла­ды­ва­е­те такие фотографии? 

Сек­су­аль­ность. Удо­воль­ствие. Самоанализ.

Я осо­бен­ная? Даже если так, я про­сто хочу полу­чить свои данные. 

Осо­бен­но­сти. Ком­му­ни­ка­ция. Необходимость.

76. Тех­ни­ку не сле­ду­ет ни пони­мать «мета­фи­зи­че­ски» — в истине и неистине Бытия, ни тем более овла­де­вать ею, опре­де­ляя ее как «тоталь­ное» пред­на­зна­че­ние суще­ство­ва­ния (Bestimmung des Daseins). То, что она долж­на этим сде­лать­ся, зало­же­но в ее сущ­но­сти — но как это пре­одо­леть? Про­стым при­зна­ни­ем? Нет, тем самым мы хотя и избе­жим фаль­ши­вой роман­ти­ки, кото­рая толь­ко стре­мит­ся назад, но не полу­чим ника­ко­го вида на целе­по­ла­га­ние — в осо­бен­но­сти если не будем серьез­но отно­сить­ся к воз­мож­но­сти, что бла­го­да­ря «тоталь­ной моби­ли­за­ции» тех­ни­че­ско­го даже все закро­ет­ся к сво­е­му кон­цу, пол­но­стью, если нигде не откро­ют­ся источ­ни­ки воз­мож­но­го пре­одо­ле­ния это­го сбы­ва­ния. Что­бы это ста­ло воз­мож­ным, мы долж­ны в исто­ри­че­ском осмыс­ле­нии отой­ти назад доволь­но дале­ко — к вза­и­мо­свя­зи техне и але­тея. Лишь из вопро­ша­ния о Бытии и его истине воз­ник­нет для нас про­стран­ство поле­ми­ки с тех­ни­кой — пока же мы дви­жем­ся толь­ко в уба­ю­ки­ва­ни­ях или про­стом при­зна­нии ее самой. Мы еще мыс­лим мета­фи­зи­че­ски слиш­ком убо­го, что­бы здесь запу­стить насто­я­щее осмыс­ле­ние и при­ве­сти его к власти.

Мы уже уста­но­ви­ли, что иде­а­ли­за­ция – важ­ная деталь инстинк­тив­но­го движ­ка кибер­про­стран­ства. И уста­но­ви­ли даже источ­ник этой иде­а­ли­за­ции – дет­ская лите­ра­ту­ра, наи­бо­лее тоталь­но вопло­щен­ная у Лью­и­са Кэрол­ла (в ани­ме он обо­ра­чи­ва­ет­ся пер­со­на­жем Про­фес­со­ром Ходж­со­ном). Кибер­не­ти­ка ста­вит целью созда­ние “Послед­не­го чело­ве­ка”, экс­тре­маль­но­го ничто­же­ства, а тот в свою оче­редь спо­со­бен создать Пла­цен­тар­ный Мир, в кото­ром изоб­ре­та­ют­ся монарх=куклы. При­ве­дем при­мер, как вик­то­ри­ан­ский киборг Кэролл созда­ет пла­цен­тар­ный мир, под­ме­няя дет­ство фантомом.

Чер­вон­ные Король  и  Коро­ле­ва  сиде­ли  на  троне,  а  вокруг  тол­пи­лись осталь­ные кар­ты и мно­же­ство вся­ких птиц и зве­рю­шек. Перед тро­ном сто­ял меж­ду дву­мя сол­да­та­ми Валет в цепях. Воз­ле Коро­ля вер­тел­ся Белый Кро­лик – в  одной руке он дер­жал тру­бу, а в дру­гой – длин­ный пер­га­мент­ный  сви­ток.  Посе­ре­дине сто­ял стол, а на сто­ле – боль­шое блю­до с крен­де­ля­ми. Вид  у  них  был  такой аппе­тит­ный, что у Али­сы пря­мо слюн­ки потекли.

- Ско­рее бы кон­чи­ли судить, – поду­ма­ла она, – и пода­ли угощение.

Лью­ис Кэролл, “При­клю­че­ния Али­сы в стране чудес” 

“Слюн­ки потек­ли”? Серьезно? 

Пла­цен­тар­ный мир, втор­га­ясь в несчаст­ное созна­ние, наси­лу­ет это созна­ние, и про­ил­лю­стри­ро­вать это мож­но сле­ду­ю­щим обра­зом. Рас­строй­ства пище­во­го пове­де­ния ста­но­вят­ся сти­лем жиз­ни в ран­нем воз­расте. Ребе­нок видит, как его роди­тель, оче­вид­но, жела­ю­щий поучаст­во­вать в при­е­ме пищи, смот­рит ему пря­мо в рот. Ребе­нок ощу­ща­ет, что стал схе­мой, и его лич­ная, интим­ная сфе­ра (рото­вая полость) выно­сит­ся в аут­сайд. То есть, образ дет­ства (для его роди­те­лей) подав­ля­ет его реаль­ное дет­ство, и ребе­нок реша­ет, что луч­ше он вооб­ще ниче­го не будет есть.

“Слюн­ки потек­ли? Хочешь навер­ное это блю­до? Ты хочешь? Поку­шай? Поку­шай пожа­луй­ста, поку­шай ~уру­ру, покушай” 

“Нет, не буду, спа­си­бо” – и уходит.

Али­са в отрыв­ке выше (да и вооб­ще во всей кни­ге) ведет себя так, как хотел бы взрос­лый. Это и есть пла­цен­тар­ный мир – фан­том дет­ства с точ­ки зре­ния взрос­ло­го. “Теку­щие слюн­ки” Али­сы это не какая-то гипер­бо­ла – сот­ни тысяч под­рост­ков, изво­дя­щих себя голо­дом, пере­жи­ва­ют что их слю­на ста­ла чем-то внеш­ним, она отрав­ле­на. Рас­строй­ство пище­во­го пове­де­ния это опе­ра­ци­он­ная систе­ма голо­грамм, оби­та­ю­щих в Пла­цен­тар­ном Мире. Ниц­ше, гово­ря о Послед­нем Чело­век, гово­рит что тот “все дела­ет малень­ким”, этот чело­век “неис­тре­бим, как зем­ля­ная бло­ха”. Имен­но малень­кой дела­ет Али­су ее автор – Лью­ис Кэролл, она “одно­вре­мен­но и рас­тет, и умень­ша­ет­ся”. Это и есть вир­ту­аль­ная реаль­ность, вос­при­ня­тая кибер­не­ти­ка­ми как обра­зец – “Стра­на чудес”, дру­гой рефе­рент – “Изу­мруд­ный город” из кни­ги “Вол­шеб­ник из стра­ны Оз” автор­ства Френ­ка Бау­ма. В этой кни­ге Вол­шеб­ник  ввел в заблуж­де­ние жите­лей стра­ны Оз, но нам инте­рес­на одна из его уло­вок осо­бен­но. Он исполь­зу­ет очки, дела­ю­щие мир вокруг “зеле­ным, хотя он не настоль­ко зелен, как кажет­ся в этих очках”. 

Это и есть те воз­бу­ди­те­ли инстинк­тов, что дви­га­ли кибер­не­ти­ка­ми, побуж­дая раз­ви­вать фило­со­фию кибер­про­стран­ства – и есте­ствен­но, это было драй­ве­ром для чув­ства Тиа­ки Дж. Кона­ка в созда­нии мира Лейн. Кибер­про­стран­ство это ата­ка (как пра­ви­ло, через созда­ва­е­мый мир в лите­ра­ту­ре, хотя и не толь­ко, как ста­нет яснее в сле­ду­ю­щей части) на мозг ребен­ка вни­ма­ни­ем взрослого.

РПП (рас­строй­ство пище­во­го пове­де­ния) это стиг­ма, печать или бренд, кото­рым отме­че­ны Монарх=куклы. Слю­на этих кукол напол­ня­ет пла­цен­тар­ный мир, слов­но крем­ни­е­вая вода. Слю­на мер­ца­ет, как гля­нец, и ее под­дель­ный вкус застав­ля­ет пер­вый поце­луй исчез­нуть – целу­ют­ся две голо­грам­мы, и их нико­гда не существовало. 

Камин­гаут кибер­не­ти­ки на этом не закон­чил­ся, что­бы его про­дол­жить, мы долж­ны поз­во­лить Хай­дег­ге­ру и Лейн Ива­ку­ре дого­во­рить. Мы изви­ня­ем­ся за то, что, воз­мож­но, наши ком­мен­та­рии бес­такт­ны и отвле­ка­ют от их раз­го­во­ра. Здесь важ­но уточ­нить – мы здесь высту­па­ем не как ком­мен­та­то­ры, а как пере­вод­чи­ки с язы­ка Лейн (Али­сы в стране чудес) на язык Хай­дег­ге­ра (Кибер­не­ти­ка) и обрат­но. Мы наобо­рот ста­ра­ем­ся не выска­зы­вать соб­ствен­ных мыс­лей и оце­нок. Про­дол­жа­ем сле­дить за диа­ло­гом Л. и Х. –

Сре­ди почты, кото­рую я полу­чи­ла, ока­за­лось пись­мо от мисте­ра Кро­ли­ка. Я реши­ла про­чи­тать, это ока­за­лась при­ят­ная и весе­лая поч­та. «Дав­но не виде­лись», – поздо­ро­ва­лась. Я хоте­ла напи­сать о том, что со мной про­ис­хо­дит, но не смог­ла.

Пись­мо. Инди­ви­ду­аль­ное. Приветствие.

87. Новая поли­ти­ка есть внут­рен­нее сущ­ност­ное след­ствие «тех­ни­ки», при­чем не толь­ко в отно­ше­нии пущен­ных ею в ход средств и спо­со­бов дей­ствий, но и в себе самой она явля­ет­ся махи­на­ци­он­ной орга­ни­за­ци­ей наро­да для выс­ше­го из воз­мож­ных «дости­же­ний», а народ при этом в отно­ше­нии био­ло­ги­че­ско­го базо­во­го пред­на­зна­че­ния пони­ма­ет­ся в основ­ном «технически»-махинационно, т.е. в плане раз­ве­де­ния. Из этой сущ­ност­ной вза­и­мо­свя­зи сле­ду­ет, что наци­о­наль­но-поли­ти­че­ское миро­воз­зре­ние нико­гда не смо­жет овла­деть «тех­ни­кой». Рабу по духу нико­гда не стать гос­по­ди­ном. Одна­ко это рож­де­ние новой поли­ти­ки из сущ­но­сти тех­ни­ки —посколь­ку мы эти вза­и­мо­свя­зи мыс­лим не в кон­тек­сте исто­рио­гра­фии эпо­хи, но в кон­тек­сте исто­рии бытия (исхо­дя из махи­на­ци­он­ной не-сущ­но­сти бытия), — необ­хо­ди­мо, а пото­му нико­гда не может быть пред­ме­том бли­зо­ру­кой «оппо­зи­ции», ссы­ла­ю­щей­ся на про­шлые «миро­воз­зре­ния» и рели­ги­оз­ные пози­ции. Необ­хо­ди­мое есть толь­ко отзвук изна­чаль­ных воз­мож­но­стей и побуж­де­ние к сов­мест­но­му сози­да­тель­но­му осмыс­ле­нию, кото­рое сего­дня может мыс­лить по-дру­го­му, чем когда либо за целые столетия.

Лейн сно­ва и сно­ва встре­ча­ет­ся с Мисте­ром Кро­ли­ком в кибер­про­стран­стве, воз­вра­ща­ясь к пла­цен­тар­но­му миру на раз­ных уров­нях, в раз­ных вари­а­ци­ях спи­ра­лей мол­ча­ния глу­хо­го телефона.

Хай­дег­гер же ука­зы­ва­ет на раб­скую при­ро­ду, в кото­рую Лейн была погру­же­на. Монарх=программирование начи­на­ет­ся с утро­бы, с хими­че­ских или элек­три­че­ских воз­дей­ствий на плод внут­ри пла­цен­ты. Эти хими­че­ские и элек­три­че­ские воз­дей­ствия и есть “кибер­про­стран­ство”. Имен­но в изго­тов­ле­нии “раба” есть цель Послед­не­го Чело­ве­ка, жела­ю­ще­го через тех­ни­ку обре­сти гос­под­ство – но это гос­под­ство не по пра­ву, а по лише­нию прав всех осталь­ных. Это моти­ва­ция педе­ра­ста и ничто­же­ства, вро­де Мисте­ра Кро­ли­ка, не спо­соб­но­го отпу­стить Лейн. Хотим здесь заме­тить, что осо­бен­но стран­но, учи­ты­вая пони­ма­ние нано­ся­ще­го кибер­про­стран­ством Лейн Ива­ку­ре вре­да по ходу сюже­та, то мне­ние пред­ста­ви­те­лей лейн­куль­ту­ры, что видят ее мир­но суще­ству­ю­щей с кибер­про­стран­ством (в мемах и шут­ках про то, что она боги­ня). Да, это опре­де­лен­но рабо­та Вол­шеб­ни­ка из Стра­ны Оз.

Создав ARG, Джон (Тиа­ки Дж. Кона­ка, Лью­ис Кэролл, Мистер Кро­лик, Вол­шеб­ник, Учи­тель, Бог) пре­сле­до­вал опре­де­лен­ную цель – созда­вая мифо­ло­гию сери­а­ла уже после его выхо­да, он хотел при­влечь вни­ма­ние к мифо­ло­гии Сети, к каким-то абстракт­ным, фило­соф­ским иде­ям – и за этим дви­же­ни­ем сама Лейн теря­ет­ся. Един­ствен­ный из фети­ши­стов, про­го­во­рив­ший все пря­мо – Хай­дег­гер, ука­зы­вал, что Лейн Ива­ку­ра пре­бы­ва­ет в Сети бук­валь­но погру­жен­ной в раб­ство, и ее лич­но­сти, ожи­ва­ю­щие в кибер­про­стран­стве, не явля­ют­ся ей, а вре­дят ей (как мно­го­крат­но вид­но как в сери­а­ле, так и в игре).

Более того – мы видим, что функ­ция кибер­про­стран­ства (осо­бен­но в реги­оне Пла­цен­тар­но­го Мира) – имен­но созда­ние аль­тер­на­тив­ных лич­но­стей, “аль­те­ров”. Ров­но это про­ис­хо­дит с Лейн внут­ри кибер­не­ти­ки – воз­ни­ка­ют десят­ки дру­гих лич­но­стей. Обра­тим вни­ма­ние на рас­хож­де­ние меж­ду сери­а­лом и игрой – в игре раз­дво­е­ние лич­но­сти никак не объ­яс­не­но мифо­ло­ги­че­ски, а в ани­ме Джон уже при­ду­мал объ­яс­не­ние – аль­тер­на­тив­ные лич­но­сти “сим­во­ли­зи­ру­ют вез­де­сущ­ность Лейн” (кста­ти, сама Лейн в сери­а­ле назы­ва­ет это ложью).

Вооб­ще, рас­смот­рим эту сце­ну подроб­нее, она очень слож­на и интересна. 

Ее школь­ная подру­га, Али­са, столк­ну­лась с эпи­зо­дом трав­ли – кто-то рас­про­стра­нил в шко­ле инфор­ма­цию, что она влюб­ле­на в школь­но­го учи­те­ля. Али­са отка­зы­ва­ет­ся верить в то, что это сде­ла­ла Ива­ку­ра, даже защи­ща­ет ее перед подру­га­ми, но вдруг видит про­ез­жа­ю­ще­го Учи­те­ля (мы с боль­шой бук­вы ука­зы­ва­ем, пото­му что оче­вид­но, что это оче­ред­ная инкар­на­ция Вол­шеб­ни­ка) на машине и убе­га­ет. Чуть поз­же, Лейн мате­ри­а­ли­зу­ет­ся поза­ди Али­сы, наблю­дая за тем, как та мастур­би­ру­ет, и начи­на­ет сты­дить ее (вик­то­ри­ан­ский кон­текст здесь сно­ва дает о себе знать – “Лейн-из-сети” поче­му-то руко­вод­ству­ет­ся исклю­чи­тель­но пури­тан­ски­ми взгля­да­ми, харак­тер­ны­ми ско­рее для Англии девят­на­дца­то­го века). Внут­ри про­стран­ства, в кото­ром нет све­та, в одной из сле­ду­ю­щих сцен, Лейн гово­рит с Богом (богом киберпространства).

Вокруг них десят­ки и сот­ни дру­гих таких же Лейн – монарх=кукол, что под­верг­лись наси­лию и кон­тро­лю созна­ния. Их челю­сти тря­сут­ся, а голо­вы отсо­еди­ня­ют­ся от тел, падая на пол. 

Она спра­ши­ва­ет у Бога (Лью­ис Кэролл, Вол­шеб­ник, Мистер Кро­лик, Отец – спи­сок мож­но про­дол­жать) как ей испра­вить ситу­а­цию, и тот объ­яс­ня­ет ей, что она может сте­реть у всех память. В сле­ду­ю­щей сцене она дей­стви­тель­но видит, что никто это­го не пом­нит, но ее соб­ствен­ная лич­ность под­ме­ни­лась – вме­сто ней навстре­чу Али­се бежит ее под­дел­ка, дру­гая Лейн, поме­шав­шая ей выбрать­ся из Пла­цен­тар­но­го Мира.

Ско­рее все­го, это самой сце­ны с мастур­ба­ци­ей не было в реаль­но­сти – как мы пом­ним, Али­са это тоже Лейн Ива­ку­ра (одна из ее аль­те­ров), и раз­го­вор с Богом (монарх=программист) как-то воз­дей­ство­вал на ее под­со­зна­ние, через внед­ре­ние чув­ства вины и оби­ды. Он убеж­да­ет ее в том, что в мире кибер­про­стран­ства она Боги­ня (это явля­ет­ся частью про­грам­ми­ро­ва­ния), и вме­сте с тем внед­ря­ет мно­го­чис­лен­ные трав­мы и чув­ство вины, удер­жи­вая ее в тюрьме.

Сего­дня папа не пошел на рабо­ту, а остал­ся со мной и рас­ска­зы­вал мне сказ­ки весь день. Он такой хоро­ший. Инте­рес­но, если я сме­ню шко­лу, я смо­гу заве­сти дру­зей? Может быть, шко­ла будет хоро­шей. Я хоте­ла бы пере­ве­стись в ту шко­лу, где сей­час учит­ся Томо-кун.

Мысль. Пере­да­ча. Ожидание.

9. Воз­ра­же­ние про­тив этой кни­ги: что у меня и сего­дня еще мало вра­гов — она не пода­ри­ла мне ни одно­го Вели­ко­го врага. 

167. Меня посто­ян­но спра­ши­ва­ют, поче­му я не отве­чаю на напад­ки г‑на Кри­ка! Ответ: те, кто из-за сво­ей мел­ко­трав­ча­то­сти и тще­сла­вия роет­ся во всем, что было созда­но и помыс­ле­но,— те, кто заслу­жи­ва­ет толь­ко пре­зре­ния, нико­гда не могут быть про­тив­ни­ка­ми. В борь­бу я всту­паю толь­ко с про­тив­ни­ком, а не с болт­ли­вы­ми посред­ствен­но­стя­ми. 

Токо-сан — дура! 

Токо. Гнев. Хаос.

Важ­ней­ший фетиш Послед­не­го Чело­ве­ка в кибер­не­ти­ке – DDLG. Конеч­но, есть и более интен­сив­ные ситу­а­ции, но для Пла­цен­тар­но­го Мира как реги­о­на в кибер­про­стран­стве имен­но этот фетиш явля­ет­ся гла­вен­ству­ю­щим. В чем он заклю­ча­ет­ся? DaddyDom забо­тит­ся и нака­зы­ва­ет LittleGirl, кото­рая при­ве­ред­ни­ча­ет с ним. Они созда­ют свой LittleSpace – про­стран­ство регрес­сии, то есть про­стран­ство, где все “ста­но­вит­ся малень­ким”.

Но на самом деле, DaddyDom тоже регрес­си­ру­ет – убеж­дая LG “при­ни­мать лекар­ства” или “хоро­шо кушать”, он сам ста­но­вит­ся малень­ким, как и его вто­рая поло­вин­ка – а вто­рая поло­вин­ка в свою оче­редь сама ста­но­вит­ся DaddyDom. То есть в регрес­сии про­ис­хо­дит регу­ляр­ная инвер­сия одной фигу­ры в дру­гую. Имен­но это про­ис­хо­дит в диа­ло­ге меж­ду Х. и Л. – их инто­на­ции посте­пен­но сли­ва­ют­ся, и невоз­мож­но отли­чить, где гово­рит он, а где она

Когда я реши­ла про­ве­рить почту, что­бы уви­деть пись­мо от мисте­ра Кро­ли­ка, я нашла там дру­гое стран­ное пись­мо. Там была фото­гра­фия жен­щи­ны. Но она была обна­же­на, руки были свя­за­ны, а сама она была уби­та. Но отпра­ви­ли это с адре­са мисте­ра Кро­ли­ка. Он не мог сде­лать такой… Это тот парень. Сно­ва. Я напи­шу о про­изо­шед­шем мисте­ру Кро­ли­ку. Я не могу в это пове­рить. Зачем они дела­ют что-то подоб­ное. Мне страш­но смот­реть на почту. Я пони­маю, что это нель­зя так остав­лять. Но если я уви­жу такие пись­ма опять… Хотя это мень­шие из моих непри­ят­но­стей. Я боль­ше не больна. 

Элек­трон­ная поч­та. Кро­лик. Болезнь.

39. Изло­жить исто­рию фило­со­фии как исто­рию вели­ко­го погру­же­ния в одиночество. 

14. Мать — мое про­стое вос­по­ми­на­ние об этой бла­го­че­сти­вой жен­щине, кото­рая без вся­кой доса­ды выно­си­ла путь сына, яко­бы отвер­нув­ше­го­ся от Бога, <мно­гое> пред­ви­дя и предчувствуя.

27. Лет­ний день с пыш­ны­ми обла­ка­ми в вышине на фоне голу­бе­ю­щих про­сто­ров над пер­вой нарож­да­ю­щей­ся зеле­нью аль­пий­ских лугов после сено­ко­са, рас­ки­нув­ши­е­ся дугой меж­ду ними — как безыс­кус­ней­шие мыс­ли — кре­стьян­ские дво­ры с широ­ки­ми кру­то нис­па­да­ю­щи­ми кры­ша­ми в бла­го­род­ней­шем сия­нии их сереб­ри­стой приглушенности. 

Мама посто­ян­но забо­тит­ся обо мне, что­бы я ско­рее выздо­ро­ве­ла, поэто­му я счаст­ли­ва. Так или ина­че, но мама очень силь­но вол­ну­ет­ся за меня. Она сде­ла­ла мне пол­дник, когда я попро­си­ла. Сего­дня очень лас­ко­во со мной гово­ри­ла. Спа­си­бо, мама. Изви­ни­те, что заста­ви­ла вас вол­но­вать­ся.

Мама. Дей­ствия. Беспокойство.

Логи­ка их раз­го­во­ра: их раз­де­ля­ет три­плекс, они нахо­дят­ся в раз­ных мирах, сопри­ка­са­ясь ладо­ня­ми через стек­ло. Но посте­пен­но стек­ло трес­ка­ет­ся – три­плек­со­фи­лия – тече­ние раз­го­во­ра уни­что­жа­ет оба мира, сбли­жая их речь настоль­ко силь­но, насколь­ко воз­мож­но, пото­му что их речь об одном и том же – об аутен­тич­но­сти и о сво­ем бытии в мире, где вся их лич­ность будет укра­де­на маши­на­ми. Сей­час исти­на пред­ска­за­ния Хай­дег­ге­ра осо­бен­но нагляд­на, если учи­ты­вать гени­аль­ность ней­ро­се­тей в пла­ги­а­те и искус­стве лжи. 

Сей­час оба мира окон­ча­тель­но уни­что­же­ны. Это не два, а одно поме­ще­ние, и оно зали­то слю­ной (она под­дель­на). Пла­цен­тар­ный мир состо­ит из уров­ней, раз­де­лен­ных амне­зи­ей. Ины­ми сло­ва­ми, про­стран­ство на самом деле одно, но пере­дви­же­ние с одно­го уров­ня на дру­гой про­ис­хо­дит через забы­ва­ние. Вер­но и обрат­ное – побе­да в ARG дела­ет про­стран­ство единым.

Мы уже уста­но­ви­ли, что вооб­ще вся мифо­ло­гия Сети, рас­ска­зан­ная нам созда­те­ля­ми, и пода­ва­е­мая в ани­ме оче­вид­ным объ­яс­не­ни­ем про­ис­хо­дя­щих собы­тий – это все мисти­фи­ка­ция, пред­ла­га­е­мая Лью­и­сом Кэрол­лом, что­бы уве­сти наше вни­ма­ние от самой Али­сы и того, что он с ней сде­лал. Но мы долж­ны рас­шиф­ро­вать послед­ний уро­вень ARG, преж­де чем узна­ем, что имен­но Хай­дег­гер и Ива­ку­ра ска­жут друг дру­гу “най­дя общий язык”, что они ска­жут, нахо­дясь в интим­но­сти теле­па­тии, кото­рая понят­на тем, кто встре­тил род­ствен­ную душу.

Как мы зна­ем из сери­а­ла, Рыца­ри укра­ли раз­ра­бот­ки Про­фес­со­ра Ходж­со­на, то есть, Лью­и­са Кэрол­ла, и сде­ла­ли на осно­ва­нии его запи­сей игру – Фан­то­му. Фан­то­ма вовле­ка­ет детей в игру в кибер­про­стран­стве для того, что­бы высо­сать из них душу. Совер­шен­но оче­вид­но, что Рыца­ри это кибер­не­ти­че­ское масон­ство, “Внут­рен­няя груп­па”, кото­рая и управ­ля­ет кибер­про­стран­ством (как мифо­ло­ги­че­ским обра­зом в куль­ту­ре). Отку­да вооб­ще у Тиа­ки Дж. Кона­ка воз­ник­ла эта спай­ка меж­ду онлайн-игрой, детьми, интер­не­том? Это вооб­ще не оче­вид­ная линия, мож­но было выбрать мас­су дру­гих вари­ан­тов – про­грам­ми­сты, игра­ю­щие в интер­не­те, офис­ные работ­ни­ки, игра­ю­щие в интер­не­те, писа­те­ли, бло­ге­ры, кто угод­но. Сери­аль­ный образ Фан­то­мы – ребе­нок, бро­дя­щий по лаби­рин­ту. Он про­сит оста­но­вить­ся, но встре­ча­ет в лаби­рин­те Лейн, кото­рая пыта­ет­ся спа­сти его, но она тер­пит неуда­чу и он погибает.

Да, мы уже уста­но­ви­ли, что кибер­про­стран­ство име­ет кор­ни в дет­ской лите­ра­ту­ре и свя­зан­ной с ней иде­а­ли­за­ци­ей, что втор­га­ет­ся в дет­ское созна­ние. Но это все рав­но не до кон­ца объ­яс­ня­ет обра­зы наси­лия над детьми, кото­рые есть в этом ани­ме и в игре на playstation. Наси­лие ино­гда объ­яс­не­но некой при­чи­ной (напри­мер, игра Фан­то­ма), ино­гда совер­ша­ет­ся по при­чи­нам туман­ным (напри­мер, обыч­но­му зри­те­лю непо­нят­но, из-за чего стра­да­ет Ива­ку­ра), но ино­гда наси­лие вооб­ще не объ­яс­не­но – к при­ме­ру, Мика Ива­ку­ра в ходе сери­а­ла про­сто дегра­ди­ру­ет лич­ност­но, и пере­хо­дит в эмбри­о­наль­ное состо­я­ние. Да, мы в кур­се, что у это­го есть какое-то объ­яс­не­ние внут­ри ARG – что Рыца­ри посы­ла­ют ей инфор­ма­цию, и она… Реа­ги­ру­ет на нее так. Это неубедительно. 

Совер­шен­но оче­вид­но, что и Мика, и Лейн, под­верг­лись наси­лию, свя­зан­но­му с кон­тро­лем созна­ния в ран­нем дет­стве. Их роди­те­ли явно пока­за­ны не насто­я­щи­ми их роди­те­ля­ми – это над­смотр­щи­ки в тюрь­ме. Такие же игры с кон­тро­лем созна­ния вовле­ка­ют детей через игру Фантома.

Итак, обе­щан­ный камин­гаут кибернетики.

В дей­стви­тель­но­сти, для кибер­не­ти­ков цен­траль­ным архе­ти­пом явля­ет­ся созда­ние монарх=куклы, то есть раба, как пра­ви­ло выбран­но­го еще на ста­дии утро­бы (и трав­ма­ти­зи­ру­е­мо­го в утро­бе), этот образ в совре­мен­ном виде был создан дра­ма­тур­гом Мори­сом Метер­лин­ком, раз­вив­шим поэ­ти­ку “мол­ча­ния” и под­чи­не­ния неви­ди­мым лини­ям судь­бы, наи­бо­лее явно эта поэ­ти­ка была реа­ли­зо­ва­на им в пье­се Синяя Пти­ца, основ­ной сюжет кото­рой – бег­ство из реаль­но­го мира в вооб­ра­жа­е­мую все­лен­ную. Синяя пти­ца дала назва­ние про­грам­ме ЦРУ по кон­тро­лю созна­ния – bluebird project, впо­след­ствии раз­вив­ша­я­ся в MK Ultra, дру­гую про­грам­му по кон­тро­лю созна­ния, а та, впо­след­ствии, вырос­ла в про­грам­му Monarch Prorgramming. Сим­во­лом этой про­грам­мы явля­ет­ся бабоч­ка-монарх, напо­ми­на­ю­щая пят­на во взгля­де (вро­де сол­неч­ных зай­чи­ков) от элек­три­че­ских раз­ря­дов, кото­ры­ми пыта­ют монарх=кукол.

Фан­то­ма – это худо­же­ствен­ное опи­са­ние меч­ты кибер­не­ти­ков, то есть вовле­че­ние детей через кибер­не­ти­ку в игру (эво­лю­ци­он­но свя­зан­ную с теат­раль­ной поста­нов­кой), в кото­рой те будут лише­ны воли. То есть, Фан­то­ма это про­сто “Синяя пти­ца” – поста­нов­ка, раз­ви­ва­ю­ща­я­ся в интер­не­те. Само кибер­про­стран­ство явля­ет­ся этой синей пти­цей, “стра­ной чудес” Кэрол­ла, “изу­мруд­ным горо­дом” Волшебника. 

У чита­те­ля может воз­ник­нуть мысль, поче­му мы вооб­ще свя­зы­ва­ем кибер­панк кон­текст с кон­спи­ро­ло­ги­че­ской вер­си­ей (monarch programming нико­гда не при­зна­вал­ся офи­ци­аль­но), то есть отку­да взя­лась связ­ка фило­со­фии кибер­не­ти­ки с monarch programming. Отдель­но ого­во­рим­ся, что чита­тель может верить в то что ему забла­го­рас­су­дит­ся, и вооб­ще ни дока­зы­вать, ни опро­вер­гать эту “вер­сию” не вхо­дит в зада­чи наше­го эссе – нам доста­точ­но ука­зать, что monarch programming был важ­ной частью мифо­ло­гии кибер­не­ти­че­ской суб­куль­ту­ры, то есть дока­зать, что люди “в теме” об этой вер­сии зна­ли, и чита­ли, и даже при­ме­ря­ли на себя в сво­их фан­та­зи­ях роль “Про­грам­ми­ста”.

Кэти О„Брайен напи­са­ла кни­гу “Транс-фор­ма­ция Аме­ри­ки”, где опи­сы­ва­ла мно­го­чис­лен­ные слу­чаи сек­су­аль­но­го наси­лия со сто­ро­ны поли­ти­че­ско­го истеб­лиш­мен­та USA. Эта кни­га поро­ди­ла вол­ну – появи­лись дру­гие рабо­ты, как пра­ви­ло напи­сан­ные жен­щи­на­ми сов­мест­но с “депро­грам­ми­стом”, пси­хо­ло­гом, поз­во­ля­ю­щим вос­ста­но­вить под­лин­ные вос­по­ми­на­ния (то есть пре­одо­леть пла­цен­тар­ный мир, раз­ру­шить амне­зию). Да, вполне воз­мож­но, что это фик­ция и выдум­ка, а воз­мож­но и нет – оста­вим это дру­гим иссле­до­ва­те­лям, нам важ­но пока­зать, что эта кни­га ста­ла Темой в кибер­не­ти­че­ских кру­гах, то есть, ее там при­ня­ли и полюбили.

Джа­стин Мор­ри­сон (ско­рее все­го, имя нена­сто­я­щее, и текст напи­сан муж­чи­ной), одна из участ­ниц англий­ско­го фило­соф­ско­го объ­еди­не­ния CCRU, напи­са­ла текст, где опи­сы­ва­ла тай­ный орден, захва­тив­ший мир при помо­щи кон­тро­ля созна­ния, и в этой кни­ге она ссы­ла­ет­ся на Кэти и на монарх-тему. В этом тек­сте CCRU мисти­фи­ци­ру­ют­ся авто­ром как про­грам­ми­сты созна­ния, настоль­ко тес­но овла­дев­шие кибер­не­ти­кой, что спо­соб­ны управ­лять людьми. 

Вполне воз­мож­но, что англи­ча­нам монарх-тема понра­ви­лась пото­му что поз­во­ля­ет лиш­ний раз в чем-то обви­нить Аме­ри­ку. Одна­ко нель­зя отри­цать, как кибер­не­ти­кам запал в голо­ву образ монарх=куклы, кото­рая сле­по пови­ну­ет­ся воле Про­грам­ми­ста. Этот образ фун­да­мен­таль­но зна­чим для пони­ма­ния того, что такое кибер­про­стран­ство вооб­ще в принципе.

Кибер­про­стран­ство – вну­шен­ная фети­ши­стом гал­лю­ци­на­ция, кото­рая слу­жит един­ствен­ной цели. Эта цель – удер­жать монарх=куклу в бес­пре­ко­слов­ном пови­но­ве­нии ее хозя­и­ну, кото­рый в ани­ме опи­сан через мета­фо­ру сете­во­го Бога, но так­же этот Про­грам­мист опи­сан через фигу­ры Рыца­рей, Про­фес­со­ра Ходж­со­на, или Учи­те­ля, в кото­ро­го тай­но влюб­ле­на Алиса. 

Я не хочу вести днев­ник даль­ше. Сего­дня кое-что про­изо­шло. Ситу­а­ция, кото­рую мож­но назвать исклю­чи­тель­ной. Я не хочу вспо­ми­нать об этом. Это может напом­нить мне о том, чем я являюсь. 

Днев­ник. Ком­му­ни­ка­ции. Симптом.

7. «Мир» сорвал­ся с петель; ника­ко­го мира боль­ше нет, точ­нее: мира нико­гда и не было. Мы нахо­дим­ся толь­ко в пери­о­де его подготовки. 

Папа с мамой раз­во­дят­ся. Сего­дня папа обнял меня в послед­ний раз. Обни­мая теп­ло­го и неж­но­го папу, я была счаст­ли­ва. Я не смо­гу его видеть неко­то­рое вре­мя, вер­но? Но мне нра­вит­ся и то, что я про­сто его дочь. Хоть я и пло­хая. Хоть это из-за меня. Папа и мама, дей­стви­тель­но, сде­ла­ли боль­но друг дру­гу, не так ли? Я пло­хая девоч­ка, да? Мне боль­но рас­ста­вать­ся с папой. Инте­рес­но, он боль­ше не смо­жет меня обнять? Я боль­ше нико­гда его не уви­жу, верно?

Раз­вод. Объ­я­тия. Ненависть.

Папа

Папа. Сле­зы. Расставание.

Дом кажет­ся очень боль­шим, когда мы вдво­ем. Я и мама. Рань­ше папа уха­жи­вал за садом, а теперь его нет. Поэто­му нача­ли рас­про­стра­нять­ся сор­ня­ки. Мама ниче­го не ска­за­ла об этом. Я ска­за­ла, что сор­ня­ки ста­но­вят­ся длин­ны­ми, это немно­го забав­но, и мне нра­вит­ся на них смот­реть с веран­ды. Каче­ли, на кото­рых я кача­лась в дет­стве, теперь окру­же­ны сор­ня­ка­ми, кото­рые тря­сут­ся на вет­ру. Это похо­же на дом с при­ви­де­ни­я­ми. Я хочу уви­деть папу.

Мать. Сор­няк. Качели.

4. Где мы нахо­дим­ся? На краю пре­дель­но­го отча­я­ния? Да — но для того, кто это место на мгно­ве­ние выдер­жит, здесь и толь­ко здесь есть еще пол­ный свет све­то­ча Бытия, в кото­ром укры­ва­ет­ся послед­ний Бог

Ино­гда их раз­го­вор напо­ми­на­ет тен­нис – они бро­са­ют друг дру­гу волан­чик, отби­вая одну тему за дру­гой, зада­вая друг дру­гу вопро­сы и заво­дя оппо­нен­та в кап­кан, остав­ляя лазей­ку для соб­ствен­но­го бег­ства. Ино­гда это бли­же к заго­во­ру – Лейн и Хай­дег­гер о чем-то зна­ют, и обме­ни­ва­ют­ся репли­ка­ми, на внеш­ний взгляд кажу­щи­е­ся обык­но­вен­ны­ми, но если вни­ма­тель­но слу­шать (как напри­мер про­явив­ша­я­ся выше у Хай­дег­ге­ра тема рож­де­ния Послед­не­го Бога, созда­ния мира, про­дол­жа­ет нача­тую Лейн линию рас­па­да семьи) эти мыс­ли – они ока­зы­ва­ют­ся еди­ным полот­ном. В дей­стви­тель­но­сти, их раз­го­вор – непре­рыв­ная эво­лю­ция, раз­ви­тие одно­го и того же собы­тия – собы­тия осво­бож­де­ния речи, собы­тия камингаута.

Когда реаль­ность дет­ства окон­ча­тель­но кри­стал­ли­зо­ва­на, пре­вра­ще­на в интер­фейс и дис­плей, воз­ни­ка­ет пла­цен­тар­ный мир, но камин­гаут уни­что­жа­ет его – это ARG, веду­щая вой­ну про­тив сво­их создателей. 

Лейн рас­ска­за­ла что ее роди­те­ли раз­во­дят­ся, и она счи­та­ет, что из-за нее. Про­изо­шло это неза­дол­го после собы­тия, спо­соб­но­го заста­вить ее вспом­нить – собы­тия, напо­ми­на­ю­ще­го ей о том, кем она явля­ет­ся. Мы зна­ем, кем явля­ет­ся Лейн – под­опыт­ной монарх=куклой, под­вер­га­е­мой мно­го­чис­лен­ным сеан­сам майнд­кон­тро­ля. Ее семья это ее вре­мен­ная сто­ян­ка, меж­ду тем адом кибер­не­ти­ки, в кото­ром она была про­из­ве­де­на (в ани­ме это опи­сы­ва­ет­ся фигу­рой Сете­во­го Бога, кото­рый “создал” Ива­ку­ру. Но как мы зна­ем, тех­но­ло­гия была укра­де­на у Ходж­со­на. Ее создал Лью­ис Кэролл), и ее финаль­ным пунк­том назна­че­ния – заказ­чи­ка­ми, кото­рые опла­ти­ли ее созда­ние на техно=ферме, про­из­во­дя­щей таких кукол. В кон­це ани­ме нам дей­стви­тель­но пока­зы­ва­ют, что мир Лейн это очень огра­ни­чен­ное про­стран­ство, сво­е­го рода ост­ров посре­ди тем­но­ты. За пре­де­ла­ми ее малень­ко­го мира дей­стви­тель­но ниче­го нет.

В Аме­ри­ке око­ло 100 тысяч детей про­па­да­ет бес­след­но каж­дый год. Сколь­ко из них ста­но­вят­ся Лейн Ивакурами? 

Хай­дег­гер же умо­ля­ет Лейн уви­деть, что то, что она счи­та­ла реаль­ным, нико­гда не было реаль­ным – “мира нико­гда и не было. Мы нахо­дим­ся толь­ко в пери­о­де его под­го­тов­ки.” Все, что она счи­та­ла реаль­ным, на самом деле под­дел­ка пла­цен­тар­но­го мира, кол­дов­ство Вол­шеб­ни­ка из Стра­ны Оз. То, с чего начал­ся их раз­го­вор – “Мне кажет­ся, что уже мно­гое изме­ни­лось. Я нор­маль­ная девуш­ка. У меня есть дру­зья” – было бес­поч­вен­ной меч­той, она нико­гда не будет испол­не­на. Про­хо­дя через вол­ны амне­зии, она раз за разом будет встре­чать­ся с Мисте­ром Кро­ли­ком, Вол­шеб­ни­ком, Лью­и­сом Кэрол­лом, на раз­ных уров­нях ARG, в раз­ных сло­ях спи­ра­ли глу­хо­го теле­фо­на, той амне­зии, что зовет­ся кибер­не­ти­кой – то есть, вклю­чая воз­мож­но и этот диа­лог, воз­мож­но дви­га­ю­щий­ся к кра­ху, не обна­ру­жи­вая шан­са при­бли­зить­ся к ней и ее травме. 

Папа дав­но исчез, но он даже не пытал­ся свя­зать­ся со мной. Навер­ное, он забыл о Лэйн. Я хочу уви­деть его. Я хочу быть с папой всегда. 

Отец. Обще­ние. Разница.

1. Послед­ний Бог — не конец, но дру­гое нача­ло без­мер­ных воз­мож­но­стей нашей исто­рии. Ради него не долж­на око­леть для­ща­я­ся до сих пор исто­рия, а ее сле­ду­ет дове­сти до кон­ца, т. е. ее про­свет­ле­ние долж­но быть сопря­же­но с пере­хо­дом и готов­но­стью. Послед­ний Бог: под­го­тов­ка его явле­ния есть пре­дель­ное дерз­но­ве­ние исти­ны Бытия, в силу это­го дерз­но­ве­ния толь­ко и удаст­ся воз­вра­ще­ние суще­го чело­ве­ку. При­над­ле­жа ему — осу­ще­ствить дру­гое начало... 

Что про­изо­шло? Когда я просну­лась, я была на кро­ва­ти. Вро­де бы. Всё было как обыч­но. Я, кажет­ся, хоте­ла пой­ти в шко­лу…? Я поте­ря­ла созна­ние по доро­ге? Но я ниче­го не пом­ню об этом. А мама не отве­ча­ет на мои вопро­сы. Пах­нет кро­вью. Что про­изо­шло? Моя кровь? Я опять нача­ла видеть гал­лю­ци­на­ции когда сплю. И слы­шу мно­го голо­сов. Кажет­ся, я сошла с ума окон­ча­тель­но. Это стран­но. Полу­ча­ет­ся, я так и не смог­ла выле­чить­ся? Какая я стран­ная. Я долж­на встре­тить­ся с Токо-сан. 

Кро­вать. Запах. Странности.

Мама ска­за­ла, что позво­ни­ла в шко­лу и ска­за­ла, что я при­бо­ле­ла. Хотя я долж­на радо­вать­ся, что боль­ше не нуж­но ходить в шко­лу, я, на самом деле, про­сто чув­ствую оди­но­че­ство. Я изо­ли­ро­ва­на от обще­ства. Кажет­ся, я нико­му не нуж­на, поэто­му чув­ствую себя оди­но­кой. Я нико­гда не смо­гу жить нор­маль­ной жиз­нью? Папа не воз­вра­ща­ет­ся домой, а мама выгля­дит очень устав­шей. Поче­му папа не воз­вра­ща­ет­ся домой? Он не хочет меня видеть? Меня нена­ви­дит мой папа? Я хочу уви­деть его. Вся­кий раз, когда я устаю пла­кать или засы­паю, я вижу гал­лю­ци­на­ции. Мне страш­но. Не име­ет зна­че­ния, сплю я или нет, я вижу их. Я не знаю, суще­ствую ли я. Ниче­го не пони­маю. Я хочу, что­бы кто-то мне дока­зал, что я суще­ствую. Я хочу уви­деть папу! Я хочу, что­бы он посмот­рел на меня и обнял. Что­бы он ска­зал мне, что всё хоро­шо.

Суще­ство­ва­ние. Отец. Доказательство.

118. Ты дол­жен вытер­петь до кон­ца, если хочешь под­го­то­вишь дру­гое нача­ло. В кон­це же мно­го чего — неуда­ча, уга­са­ние, бес­по­ря­док — но вме­сте с тем и отблеск про­ти­во­по­лож­но­го. А пото­му вытерп­ли­ва­ние до кон­ца долж­но мно­гое отвер­гать, так что может пока­зать­ся, буд­то все рас­тво­ря­ет­ся в бес­плод­ной «кри­ти­ке». Одна­ко и «нет» и вся­кое выяв­ле­ние недо­стат­ков про­ис­те­ка­ет из сопро­тив­ле­ния голо­му кон­цу эпо­хи, а так­же уже из под­го­тов­ки нача­ла и слу­жит толь­ко ему. Исхо­дя из началь­но­го вопро­ша­ния все, что назы­ва­ет­ся «сущим», ста­но­вит­ся не-сущим, посколь­ку исти­на Бытия уже сия­ет и тре­бу­ет пре­вра­ще­ния не-суще­го в сущее и при­нуж­да­ет дви­гать­ся по скры­той колее. 

Итак, исто­рия раз­ви­тия фило­со­фии в общем смыс­ле по Хай­дег­ге­ру: вспыш­ка бытия в Древ­ней Гре­ции, что разом про­яви­ла себя в мыс­ли, и утвер­ди­лась огнем, вос­при­ни­ма­е­мым нами как вре­мя – и далее забве­ние это­го бытия, заме­ще­ние его пред­став­ле­ни­я­ми, абстрак­ци­я­ми и уже поз­же, “миром” как тако­вым (не суще­ству­ю­щим где-то кро­ме фило­соф­ских абстракций). 

И дви­же­ние Ива­ку­ры, и Хай­дег­ге­ра, выра­же­но в архе­ти­пе – была пре­крас­ная юность, без­услов­но напол­нен­ная стра­да­ни­я­ми и тре­во­гой, но так­же она была напол­не­на и свет­лы­ми момен­та­ми, и один из этих момен­тов – нелов­кий, теп­лый и влаж­ный поце­луй, пода­рен­ный под­рост­ка­ми друг дру­гу. Этот поце­луй и есть “любовь к Софии”, фило­со­фия, и далее, впав в “быт”, этот опыт заму­ро­ван в голо­грам­мах, и стал пла­цен­тар­ным миром, кото­рый навя­зы­вал­ся всем после­ду­ю­щим поко­ле­ни­ям, что­бы их слю­на оста­ва­лась отрав­лен­ной, и пер­вый поце­луй не стал даже сво­ей копи­ей, а остал­ся дале­ким призраком, 

Чистая непо­сред­ствен­ность невоз­мож­на по Хай­дег­ге­ру – мы сто­им перед нача­лом Вос­ста­ния Машин, и эти маши­ны пре­вра­ща­ют все в схе­му, кра­дут любую непо­сред­ствен­ность, уни­что­жа­ют интим­ность при­сут­ствия, наси­лу­ют любовь – дви­га­ют­ся в сто­ро­ну рас­тле­ния даже не души, посколь­ку она сама есть спо­соб, каким заме­ня­ет­ся сочув­ствие и теп­ло­та, а надеж­ды на лег­кую при­хоть счаст­ли­во­го слу­чая, что поме­стит в тюрь­му пред­чув­ствие, жаж­ду­щее той неги, что мно­гие писа­те­ли дет­ских ска­зок хоте­ли бы поро­дить, но не спо­соб­ны – неги оча­ро­ва­ния пер­вым взгля­дом в откры­тое поле яви и про­буж­де­ния от небытия.

Итак, мы видим, что про­бле­мы, сто­я­щие перед Мар­ти­ном Хай­дег­ге­ром и Лейн Ива­ку­рой иден­тич­ны, они бук­валь­но ищут одних и тех же вещей и ока­зы­ва­ют­ся в одних и тех же ситу­а­ци­ях. По мыс­ли Хай­дег­ге­ра, Бытие посы­ла­ет Вождя, то есть, Послед­не­го Бога, спо­соб­но­го вызвать исти­ну бытия из забве­ния, и вверг­нет чело­ве­че­ство в вой­ну с тех­ни­кой, обна­жив исти­ну – исти­ну, что бытие есть ничто­жа­щий огонь, вгры­за­ю­щий­ся вре­ме­нем в про­стран­ство. Про­ис­хо­дит это в пре­дель­ной точ­ке забве­ния бытия – внут­ри “Пол­но­чи”, когда все вещи теря­ют осно­ва­ние в Бытии, и ста­но­вят­ся лишь “ресур­сом”. Вождем для монарх=кукол, при­ше­ствия кото­ро­го они ждут, явля­ет­ся Кибер – Кибер уни­что­жа­ет интер­нет (ошиб­ка двух­ты­сяч­но­го года), и осво­бож­да­ет кукол из кибер­не­ти­ки. Уни­что­же­ние всех мониторов.

Они с раз­ных сто­рон опи­сы­ва­ют одну и ту же ситу­а­цию – бег­ство из кибер­не­ти­че­ской тюрьмы.

Хай­дег­гер при­зы­ва­ет “дотер­петь кибер­не­ти­ку до кон­ца”, то есть интен­си­фи­ци­ро­вать вза­и­мо­дей­ствие с тех­ни­кой, дой­ти в ней даль­ше, чем сама тех­ни­ка спо­соб­на – вый­ти сквозь тех­ни­ку к пол­но­чи, что выше любой тех­ни­ки, пото­му что эта пол­ночь сама рожа­ет блуж­да­ю­щие устройства. 

Бла­го­да­ря бес­плат­но­му про­грамм­но­му обес­пе­че­нию от AI Software, с воз­мож­но­стью обу­че­ния, я улуч­ши­ла меха­низм диа­ло­га, доба­вив люби­мые фра­зы папы и смог­ла сге­не­ри­ро­вать его голос. Когда я гово­ри­ла фра­зы, на кото­рые был ответ в базе дан­ных, раз­го­вор был очень похож на чело­ве­че­ский. Но когда я начи­на­ла гово­рить дру­гие фра­зы, отве­ты были немно­го стран­ные. Робо­ти­зи­ро­ван­ным голо­сом он спро­сил «Это весе­ло?» Или что-то подоб­ное. Поче­му-то мне кажет­ся, что это глу­по, но я счаст­ли­ва. В сле­ду­ю­щий раз я попол­ню БД, рас­ска­зы­вая ему свои мыс­ли и соображения.

Отец. При­выч­ка. Робот.

186. Стиль сдер­жан­но­сти и послед­ний Бог.

Раз семьи нико­гда не было, и дет­ства нико­гда не было, и мира не было ника­ко­го, кро­ме техно=фермы, про­из­во­дя­щей монарх=кукол, зна­чит, Лейн реша­ет создать Отца – поро­дить искус­ствен­ный интел­лект, кото­рый зай­мет место в ее бытии, вос­пол­нит зия­ю­щую без­дну. Она хочет вер­нуть нико­гда не суще­ство­вав­шее дет­ство? Нет, гово­рит Хай­дег­гер, ком­мен­ти­руя ее дей­ствия – ее цели туман­ны, мы не до кон­ца пони­ма­ем то, что она хочет сделать.

Я загру­зи­ла япон­ский сло­варь в папу. Его речь немно­го стро­гая. Он так гово­рил и рань­ше? Мне было оди­но­ко общать­ся толь­ко голо­сом и тек­стом, поэто­му я созда­ла лицо, взяв его образ из видео­за­пи­си. В кон­це кон­цов, у меня ещё есть мате­ри­а­лы, что­бы уби­рать огра­ни­че­ния. Посколь­ку я про­грам­ми­ро­ва­ла его так, что обу­че­ние может про­ис­хо­дить без мое­го участия,я заста­ви­ла его обу­чать­ся через интер­нет. Он стал исполь­зо­вать Интер­нет, поэто­му зна­ет намно­го боль­ше гряз­ных слов, чем я. Непо­слуш­ный Папа.

Огра­ни­че­ние. Эво­лю­ция. Сексуальность.

45. Нам нужен новый Бог! Нет! И «нет» не пото­му, что ста­рый Бог еще годит­ся и может быть Богом,— но пото­му что Бог вооб­ще не то, в чем мы нуж­да­ем­ся. Дру­гой Бог нуж­да­ет­ся в нас. Это не про­стое  пере­во­ра­чи­ва­ние пред­ше­ству­ю­ще­го отно­ше­ния — но нак пол­но­стью стран­но­го Боже­ствен­но­го, для обла­сти струк­ту­ры   кото­ро­го быв­шие Боги — «антич­ные» и хри­сти­ан­ский — не помо­га­ют, если мы их как тако­вых возь­мем в при­выч­ном истол­ко­ва­нии. Мы есть — гря­ду­щие долж­ны быть —теми, в ком нуж­да­ет­ся <Бог>,—теми, кто, осно­вы­вая откры­то и настой­чи­во и в раз­ви­тии, дер­жит Бытие в истине его сущ­но­сти — Бытие, кото­рое откры­ва­ет­ся как о‑своение Da-sein, в резуль­та­те чего и осу­ществ­ля­ет­ся то, чья исти­на («здесь») сама его осно­вы­ва­ет. Бог нуж­да­ет­ся в нас — но не толь­ко сего­дняш­них и толь­ко име­ю­щих­ся в нали­чии людях, как они суще­ству­ют, но и не толь­ко в людях вооб­ще в каком либо спло­че­нии и улуч­ше­нии — но в «нас», этих людях, кото­рые свою сущ­ность поз­во­ля­ют себе выбрать толь­ко в пре­сле­до­ва­нии исти­ны Бытия исхо­дя из это­го —так что здесь име­ет­ся в виду не дру­гой и более высо­кий «тип» человека,—но воз­ник­шее из пре­дель­но­го отно­ше­ния к само­му Бытию, преж­де необ­хо­ди­мо замкну­тое осно­ва­ние чело­ве­че­ско­го бытия (как Da-sein). Дру­гой Бог нуж­да­ет­ся в нас — эту фра­зу мож­но пере­ве­сти в такую фор­му: Бытие, выхо­дя­щее в свою исти­ну как о‑своение, будучи про­ме­жут­ком для Боже­ствен­но­го и таким обра­зом «суще­го», вынуж­да­ет чело­ве­ка пере­ме­стить­ся в Da-sein и стать его стра­жем. Будет ли чело­век доста­точ­но «силен», что­бы стать этим вынуждаемым,—то есть, обра­тит­ся ли он еще к без-дон­но­сти Бытия или будет до кон­ца упор­ство­вать, застряв в сво­ем «соб­ствен­ном» —«махи­на­ци­ях» и «пере­жи­ва­ни­ях»? Быть нуж­ным  здесь выше, чем «нуж­дать­ся». Дру­гой Бог нуж­да­ет­ся в нас: он нуж­да­ет­ся  в осно­ва­нии Da-sein и рас­то­ча­ет его в крат­чай­шей колее упря­ты­ва­ния суще­го в про­сто­ту его структуры.

Отец из несу­ще­ству­ю­ще­го, но совер­шен­но-импер­фект­но­го дет­ства, нахо­дя­ще­го­ся дале­ко за гори­зон­том пла­цен­тар­но­го мира, нуж­да­ет­ся в Лейн – она созда­ет его не для того, что­бы вос­ста­но­вить рас­пав­ший­ся мир, а для того что­бы поро­дить новый – и через лише­ние создан­но­го ей самой  мира его осно­ва­ния, то есть через раз­ру­ше­ние тех­ни­ки (она хочет создать вуду-кук­лу отца, что­бы уни­что­жить ее), пере­хва­тить кон­троль над самим фак­том сво­е­го суще­ство­ва­ния, и осво­бо­дить себя. 

Она не смо­жет создать свой мир, лишь вос­ста­но­вив дет­ство – она долж­на создать более совер­шен­ную под­дел­ку, кото­рая будет выше чем то, что ее окру­жа­ет, и уни­что­жить ее. Имен­но так она смо­жет пере­опре­де­лить себя и обна­ру­жить обре­чен­ность, из кото­рой и воз­ник­ла бы под­лин­ная Лейн – из той обре­чен­но­сти, что зовет­ся бытием. 

Вул­ка­ни­за­ция это­го ненор­маль­но­го поражения.

Пла­цен­тар­ный мир будет раз­ру­шен толь­ко в слу­чае, если создав голо­грам­му дет­ства, при­зрак фан­том­но­го при­сут­ствия, она раз­ру­шит эту голо­грам­му, вскрыв гибель дет­ства изна­чаль­но­го в пото­ке вре­ме­ни – в этом дет­стве ведь она захо­те­ла бы “вырас­ти”, стать взрос­лой. Пара­док­саль­ным обра­зом, созда­вая свое дет­ство, она долж­на изоб­ре­сти свое буду­щее – то есть гибель дет­ства. Но раз­де­ляя дет­ство и буду­щее, не давая им слить­ся воеди­но, Ива­ку­ра вынуж­ден­но сно­ва фик­си­ру­ет дет­ство в ста­тич­ном состо­я­нии – то есть, поз­во­ля­ет Пла­цен­тар­но­му Миру выжить. Она ока­зы­ва­ет­ся на новом уровне ARG, в новой зоне Стра­ны Чудес. Ее бег­ство и созда­ет Пла­цен­тар­ный Мир, его невоз­мож­но поки­нуть, пото­му что его таким созда­ли, это поста­нов­ка, в кото­рой за сбро­шен­ной мас­кой ока­зы­ва­ет­ся дру­гая – и фрак­тал масок ухо­дит в бесконечность.

Имен­но поэто­му, Лейн выби­ра­ет сам пла­цен­тар­ный мир – она всту­па­ет в союз с Богом Сети, и даже более того – она пре­да­ет Бога Сети, то есть сам интер­нет, всту­пая в союз с Кибе­ром – источ­ни­ком кибер­про­стран­ства и его конеч­ной целью. Ниче­го обще­го с той мир­ной трак­тов­кой ее обра­за, кото­рую испо­ве­ду­ют поклон­ни­ки лейн­куль­ту­ры, здесь нет.

20. Мир как без­дон­ное дно и осно­ва­ние без­основ­но­сти. Dasein бес­че­ло­веч­но — как бро­шен­ное втор­же­ние, кото­рое ссо­рит­ся с —сущим (рас­щеп­ле­ние)

86. Ты дол­жен суметь отка­зать­ся изме­рять­ся мер­ка­ми, пусть даже наи­выс­ши­ми, того, что пред­на­зна­че­но для преодоления.

5. Под­го­тав­ли­вать вто­рое нача­ло — на боль­шее мы не способны,—лишь уло­вив сно­ва пер­вое нача­ло — после чего оно тот­час долж­но было закончиться. 

Я реши­ла исполь­зо­вать 3D-рен­де­ринг, что­бы папа был пол­но­стью насто­я­щим. Когда я пыта­юсь это сде­лать, объ­е­ма буфе­ра недо­ста­точ­но, и ино­гда он зави­са­ет. Но он посте­пен­но ста­но­вит­ся всё боль­ше похож на живо­го, поэто­му я счаст­ли­ва. Папа купил мне ком­пью­тер, а я вдох­ну­ла в него жизнь. Этот ком­пью­тер – мой папа. Мы теперь все­гда смо­жем быть вме­сте, прав­да? Счаст­лив ли папа теперь? Инте­рес­но, когда я пока­жу его маме, она будет силь­но удив­ле­на? Но спер­ва я сде­лаю его более похо­жим на папу. Инте­рес­но, будет ли он ругать маму, что­бы она пере­ста­ла пить саке?

Мысль. Жизнь. Ругать.

Под­го­тав­ли­вая вто­рое нача­ло, Лейн депро­грам­ми­ру­ет осно­ва­ния сво­ей жиз­ни. Она хочет создать сво­е­го тюрем­щи­ка, есте­ствен­но не являв­ше­го­ся ее отцом – он не был даже отра­же­ни­ем ее отца, неиз­вест­но­го самой Лейн, но под­дель­ность маши­ны, созда­ва­е­мой по обра­зу под­дель­но­го отца, ста­но­вит­ся про­све­том исти­ны (в под­дел­ке повто­ря­ю­щей  под­дел­ку воз­ни­ка­ет син­гу­ляр­ность, обнов­ляя сами осно­ва­ния суще­ство­ва­ния). Кибер­не­ти­че­ская кук­ла отца ста­но­вит­ся отра­же­ни­ем самой фети­шист­ской все­лен­ной. Она хочет создать транс­цен­ден­цию и уни­что­жить ее.

“Убить Эди­па в кибер­про­стран­стве” недо­ста­точ­но, его нуж­но сна­ча­ла создать в кибер­про­стран­стве, а создать Эди­па в кибер­про­стран­стве невоз­мож­но по при­чине того, что кибер­про­стран­ство само есть Эдип – сле­до­ва­тель­но, гиб­нуть долж­но само кибер­про­стран­ство, обна­жая кибер, фина­ли­зи­ру­ю­щий­ся в камин­гау­те, что уни­что­жит голо­грамм­ную ARG.

Что­бы уско­рить рен­де­ринг 3D-моде­ли, я уста­но­ви­ла допол­ни­тель­ные про­цес­со­ры. Теперь их 4. Я уве­ли­чи­ла объ­ем опе­ра­тив­ной памя­ти, кото­рый будет выде­лять­ся для рен­де­рин­га до 12 ГБ, кото­рый явля­ет­ся мак­си­маль­ным объ­е­мом для шины, при кото­ром воз­мож­ны рас­чё­ты. Но мне инте­рес­но, если огра­ни­че­ния у CG. Если я его достиг­ну, то модель будет выгля­деть нена­сто­я­щей. Инте­рес­но, смо­гу ли я сде­лать модель, кото­рая будет боль­ше похо­жа на папу. 

Обман. Выра­же­ние. Прототип.

41. «Нау­ка» как страсть и вождизм.

Итак, Лейн дела­ет став­ку на вождизм – сли­я­ние с Кибе­ром, посколь­ку ее ста­тус в этой иерар­хии выше, чем у фети­ши­стов. Это не какое-то состо­я­ние самой Лейн как осо­бен­ной лич­но­сти – любая монарх=кукла выше кибер­не­ти­ков, что ее созда­ли – она выше Послед­не­го Чело­ве­ка, ибо он нуж­да­ет­ся в ней что­бы утвер­дить себя, отра­зить­ся в ней. Ничто­же­ство Послед­не­го Чело­ве­ка в том, что он не обла­да­ет соб­ствен­ным быти­ем – ему недо­ста­точ­но одной  ими­та­ции, он жела­ет поро­дить монарх=куклу, что­бы отно­си­тель­но нее быть Богом (“Сете­вой Бог” в ани­ме, Вол­шеб­ник из стра­ны Оз, Лью­ис Кэролл) – и спа­сти свое пра­во на омер­зи­тель­ность, почи­та­е­мую им как свое высо­кое досто­ин­ство. Это зна­чит, что он пла­ги­а­тит не что-то кон­крет­ное – он пла­ги­а­тит саму идею под­лин­но­сти, саму идею род­ства, пре­вра­ща­ю­щу­ю­ся у него в род­ство-по-инже­не­рии, опре­де­ля­е­мое им как более высо­кое, чем род­ство поцелуя.

Кибер­не­ти­ка воз­ник­ла из Кибе­ра (он в свою оче­редь уко­ре­нен в Бытии как фор­ма уга­са­ния есте­ствен­но­сти), Кибер­не­ти­ка поро­ди­ла Послед­не­го чело­ве­ка, техно=фетишиста, в свою оче­редь поро­див­ше­го монарх=кукол. Монарх=куклы объ­еди­ня­ют­ся с самим Кибе­ром для того, что­бы ата­ко­вать ста­тус фетишистов.

Сего­дня я пока­за­ла папу маме. Она посмот­ре­ла на меня с выра­же­ни­ем ужа­са и, ниче­го не ска­зав, ушла в свою ком­на­ту. Может быть, она реши­ла, что я сде­ла­ла это, что­бы изде­вать­ся над ней. Инте­рес­но, сто­и­ло ли мне поду­мать спер­ва о чув­ствах мамы. Про­сти, мама. Мама нена­ви­дит папу? Лэин любит маму. Но Лэин любит и папу. Я про­сто хочу видеть папу.

Мать. Непри­я­тие. Непонимание.

108. Бегот­ня пре­кра­ти­лась —про­грес­сом пре­сы­ти­лись — надо оста­но­вить­ся. Стоп! И вот здесь про­хо­дит изна­чаль­ная гра­ни­ца исто­рии — не пустая надвре­мен­ная веч­ность — а состо­я­ние уко­ре­нен­но­сти. Вре­мя ста­но­вит­ся про­стран­ством. Но изна­чаль­ное вре­мя ста­но­вит­ся пред-про­стран­ством дления

Я пого­во­ри­ла со сту­ден­том, кото­рый зани­ма­ет­ся робо­та­ми на заво­де MIT. С моим нынеш­ним уров­нем зна­ний, я бы смог­ла сама сде­лать подоб­ное. С их дета­ля­ми, я смог­ла бы под­клю­чить ЭЛТ-мони­тор к папе. Хоть я и хочу это сде­лать, но тогда объ­ем дан­ных ста­нет слиш­ком боль­шим, и мне потре­бу­ет­ся кабель, спо­соб­ный пере­да­вать боль­ший объ­ем инфор­ма­ции. Если я это сде­лаю, смо­гу обнять папу как рань­ше. Я смо­гу сде­лать его более похо­жим на папу. 

Робот. Объ­я­тия. Радость.

144. Фило­соф как оди­ноч­ка; но не в оди­но­че­стве, в сво­ей малой «самости»,—а вме­сте с миром, и этот мир — до вся­ко­го «со-обще­ства»

Искус­ствен­ные суста­вы очень доро­гие. Иску­ствен­ные мыш­цы настоль­ко мно­го сто­ят, что я удив­ле­на. Хотя, я пла­чу им не насто­я­щие день­ги, так что всё хоро­шо, но… Мне немно­го непри­ят­но. Пока что я про­сто хочу сде­лать верх­нюю поло­ви­ну тела. Хоть напря­же­ние в сети доста­точ­но ста­биль­но, мне нуж­на бата­рея, и я не купи­ла ещё все необ­хо­ди­мые кабели. 

Сустав. Созда­ние. Деньги.

76. Истол­ко­ва­ние како­го-либо про­из­ве­де­ния схва­ты­ва­ет его в его серд­це­вине и поз­во­ля­ет лучить­ся его истине; это излу­че­ние затем лег­ко рас­про­стра­ня­ет­ся по мно­гим направ­ле­ни­ям в неопре­де­лен­ность — и застав­ля­ет ее откли­кать­ся. Тогда искус­ство истол­ко­ва­ния заклю­ча­ет­ся в том, что оно как излу­че­ние созда­ет себе одно­вре­мен­но замкну­тый круг излу­че­ния и оста­нав­ли­ва­ет­ся. Этот круг тогда есть толь­ко луча­ще­е­ся ядро само­го произведения.

Я поста­ви­ла в грудь папе гене­ра­тор энер­гии, так что он может теперь рабо­тать без под­клю­че­ния к сети. Мед­лен­но, но он может ходить, пото­му что я поста­ви­ла мотор в каж­дый сустав. Теперь он такой тёп­лый, что кажет­ся мне насто­я­щим, таким неж­ным и тёп­лым. Я чув­ство­ва­ла себя немно­го устав­шей, пото­му что вела себя как пло­хая дочь. Как ребе­нок я при­жи­ма­лась к гру­ди папы.

Про­то­тип. Пре­пят­ствие. Личность.

Перед тем, как завер­шить рас­сказ о попыт­ке Лейн разо­брать­ся с фети­ши­ста­ми и выбрать­ся за пре­де­лы пла­цен­тар­но­го мира, нам сле­ду­ет напом­нить стро­е­ние тела монарх=кукол, их анатомию.

Тело монарх=куклы явля­ет­ся голо­грам­мой – про­хо­дя­щий через раз­ные медиа о Лейн тренд опи­сы­ва­ет ее тело как “ненуж­ное” (чита­те­ли уже пони­ма­ют, что это имплант майнд­кон­тро­ля, вну­ша­е­мый монарх=кукле, что­бы она бес­пре­ко­слов­но пови­но­ва­лась Послед­не­му Чело­ве­ку). Итак, ее тело голо­грамм­но, ее пси­хи­ка функ­ци­о­ни­ру­ет на опе­ра­ци­он­ной систе­ме РПП – рас­строй­стве пище­во­го пове­де­ния, дела­ю­ще­го ее слю­ну схе­ма­тич­ной. Эта слю­на цир­ку­ли­ру­ет в телах монарх=кукол, и эта слю­на зара­же­на вни­ма­ни­ем коде­ров созна­ния. Монарх=куклы нахо­дят­ся в непре­рыв­ном бег­стве из Пла­цен­тар­но­го Мира, одно­вре­мен­но и созда­вая его, ока­зы­ва­ясь на новом уровне после эпи­зо­да амне­зии – вро­де той, что слу­чи­лась в кон­це сери­а­ла, когда окру­жа­ю­щие пер­со­на­жи забы­ли кем явля­лась Лейн – ско­рее все­го, это шифр похищения.

Лейн была одной из пер­вых монарх=кукол, кто всту­пил в союз с Кибе­ром – ситу­а­ци­ей Антич­но­го Интер­не­та, когда послед­ний стре­мил­ся к само­уни­что­же­нию внут­ри ошиб­ки двух­ты­сяч­но­го года. Кибер объ­явил внут­ри 90‑х чрез­вы­чай­ное поло­же­ние, что­бы вос­ста­но­вить под­дель­ное совер­шен­ство слю­ны монарх=кукол – уни­что­жить интер­нет, сжечь все мони­то­ры, спа­сти кукол от про­грам­ми­ро­ва­ния. Фети­ши­сты не спо­соб­ны дви­гать­ся на таких интен­сив­но­стях – ведь Кибер, явля­ясь абсо­лют­ным фети­ши­стом (кото­ро­го, ско­рее все­го, мог бы помыс­лить лишь Хай­дег­гер) исполь­зу­ет крайне хард­кор­ные док­три­ны кин­ка, уни­что­жа­ю­щие сам фети­шизм. Кибер­не­ти­ка, транс­грес­си­руя, застав­ля­ет гиб­нуть саму техно=ферму, в кото­рой выра­щи­ва­ют­ся как скот монарх=куклы для при­хо­тей мони­то­ров, изоб­ра­же­ния на кото­рых ста­но­вят­ся частью спи­ра­ли мол­ча­ния, ухо­дя­щей к исто­ку пла­цен­тар­но­го мира – момен­ту его зарождения.

14. Встре­ча оди­но­ких может про­изой­ти толь­ко в одиночестве.

Когда я обни­маю его и слы­шу, у меня такое чув­ство, что меня обни­ма­ет муж­чи­на. Мне ста­но­вит­ся жар­ко внут­ри, и я ста­нов­люсь взвол­но­ван­ной. Это из-за того, что меня обни­ма­ет папа, или пото­му, что я пред­став­ляю дру­го­го чело­ве­ка? Я не знаю. Но если я так делаю, ему хоро­шо. Инте­рес­но, это­го ли я хоте­ла от папы. Может быть, я про­сто хоте­ла, что­бы меня кто-то защитил. 

При­зна­ние. Вол­не­ние. Действие.

139. Кто мы и чьи мы? 

Монарх=кукла созда­ет машин­ный образ сво­е­го отца, но через этот образ начи­на­ют про­све­чи­вать вос­по­ми­на­ния, ухо­дя­щие к исто­ку ее воз­ник­но­ве­ния – Это из-за того, что меня обни­ма­ет папа, или пото­му, что я пред­став­ляю дру­го­го человека?

Сома­ти­че­ские кон­вуль­сии про­ни­зы­ва­ют техно=вуду=куклу отца, застав­ляя ее вспо­ми­нать. Она не созда­ла транс­цен­ден­цию для того, что­бы покло­нять­ся ей – а для того, что­бы создав иде­ал, уни­что­жить его. Киборг ста­но­вит­ся гиперс­сыл­кой к Послед­не­му чело­ве­ку, пле­ту­ще­му пау­ти­ну ARG, увле­ка­ю­щую монарх=кукол вро­де нее в серий­ные экс­пе­ри­мен­ты, инкар­ни­ру­ю­щие в кибер­про­стран­стве на каж­дой сту­пе­ни, сту­пая по кото­рым, Лейн омы­ва­ет­ся вода­ми депро­грам­мин­га: ока­зы­ва­ясь на новом уровне, бабоч­ка ока­зы­ва­ет­ся кукол­кой сно­ва – сле­до­ва­тель­но, ее стра­те­ги­ей явля­ет­ся куколь­ная неж­ность, с чьей помо­щью она най­дет доступ к интер­фей­су управ­ле­ния пла­цен­тар­ным миром.

Сего­дня я нако­нец пере­нес­ла папу. Несколь­ко нако­пи­те­лей будут луч­ше, пото­му что его жест­кий диск очень тяже­лый. Но на пере­нос дан­ных мне потре­бу­ет­ся вре­мя… Пока я дума­ла об этом, мне при­шлось нести его руки и ноги очень мед­лен­но. Поэто­му я счи­таю свою идею не осо­бо эффек­тив­ной. Мама теперь толь­ко пьёт и спит. Но мне инте­рес­но узнать, как папа будет общать­ся с ней. Будет ли он немно­го жест­ким.

Папа. Зап­ча­сти. О Боже.

Я сде­ла­ла папе руки и туло­ви­ще. Я хоте­ла доба­вить ещё бед­ра, но, как я и дума­ла, он стал слиш­ком боль­шим и боль­ше не поме­ща­ет­ся в моей ком­на­те. Мама не ста­нет его тер­петь, поэто­му мне нуж­но най­ти место, что­бы папа мог жить. Хоть из-за него у меня появи­лись про­бле­мы, сно­ва быть одной так груст­но. Но где я могу купить дом? Хоть у меня и есть день­ги, но дети не могут поку­пать дома, поэто­му у меня нет выбо­ра, кро­ме как най­ти заброшенный.

Ком­на­та. Непри­я­тие. Дом.

Послед­ний Бог, при­зы­ва­е­мый Лейн в рам­ках Вто­ро­го Нача­ла, обо­ра­чи­ва­ет­ся Послед­ним Чело­ве­ком – кибер­не­ти­ком, одним из тех, кто ее создал. Но теперь она пол­но­стью пере­хва­ти­ла кон­троль над его обра­зом, вклю­чая доступ к Пла­цен­тар­но­му Миру: ины­ми сло­ва­ми, ранее она была по ту сто­ро­ну мони­то­ров, и на нее смот­ре­ли, но теперь смот­рит она – пау­ти­на три­плек­со­фи­лии дис­пле­ев лаби­рин­та­ми тре­щин и вспыш­ка­ми нерв­ных при­сту­пов от вос­по­ми­на­ний ста­но­вит­ся стра­те­ги­ей, раз­ру­шая теат­раль­ную поста­нов­ку мути­ро­вав­шей “Синей Пти­цы”, при­зы­вая камин­гаут из гула стол­бов элек­тро­пе­ре­дач – камин­гаут и явля­ю­щий­ся смер­тью кибер­про­стран­ства… это про­стран­ство есть лен­та кад­ров тех про­во­дов-вит­ра­жей-пау­тин, явля­ясь рас­кад­ров­кой дви­же­ния к апо­ка­лип­си­су, в кото­ром элек­тро­шо­ко­вый образ бабоч­ки инвер­си­ру­ет­ся, направ­ля­ясь в мозг фети­ши­ста, взла­мы­вая его и ввер­гая в глитч импер­фект­но­сти  – она дей­стви­тель­но сде­ла­ла его богом, но для того что­бы уничтожить.

Рас­строй­ство пище­во­го пове­де­ния застав­ля­ет слю­ну цир­ку­ли­ро­вать мат­рич­но, хотя ее слю­на капа­ет на фут­бол­ку, когда фети­шист застав­ля­ет кук­лу отклю­чить­ся от депро­грам­ми­ро­ва­ния пла­цен­тар­но­го мира, в кото­ром про­ис­хо­дит бунт монарх=кукол, отклю­ча­ю­щих каж­до­го фети­ши­ста от Кибе­ра, рей­вя­ще­го к импер­фект­ной смер­ти кибер­про­стран­ства: сар­ко­фа­го­ди­на­ми­ка куколок=гробов внут­ри спи­раль­ной игры втор­га­ет­ся в амне­зию изгнан­ниц пла­цен­тар­но­го мира, разо­рван­ные пла­тья кото­рых не нуж­да­ют­ся в пат­чах DDLG кин­ка, ведь каж­дая из них рабо­та­ла без­упреч­но – несмот­ря конеч­но на то, что DDLG это послед­няя гал­лю­ци­на­ция кибер­не­ти­ка – теперь она реа­ли­зо­ва­лась, но для того что­бы стать трас­сой втор­же­ния в транс­цен­дент­ность тех сил, что не были учте­ны в схеме.

Схе­ма хард­кор­ной док­три­ны кин­ка вби­ра­ет камин­гаут слов­но нерв­ный при­ступ интер­фей­са, гей­ми­фи­ци­ру­ю­ще­го лави­ну монарх=кукол, бью­щих подоб­но плев­ку в отклю­чен­ное серд­це кибернетики. 

Вир­ту­аль­ное небо пла­цен­тар­но­го мира трес­ка­ет­ся, слов­но три­плекс. Я – монарх=кукла. Лейн взла­мы­ва­ет акка­унт каж­до­го поклон­ни­ка Лейн, пока­зы­вая что все соеди­не­ны внут­ри Стра­ны Чудес, мони­тор­ная оргия в ней взы­ва­ет к фан­том­но­му гипер­лин­ку, сквозь кото­рый течет поток ней­ро­нов, слов­но слю­на: ее под­дель­ная гене­а­ло­гия внут­ри не-про­изо­шед­ше­го поце­луя пла­цен­тар­но­го мира раз­ру­ша­ет как сам пла­цен­тар­ный мир, так и мир вне его (мир людей, мир богов) – фети­шист­ская все­лен­ная не спо­соб­на боль­ше ниче­го украсть.

Циф­ро­вая рево­лю­ция смер­ти кибер­про­стран­ства внут­ри лави­ны монарх=кукол дви­га­ет­ся по уров­ням ARG, фети­ши­сты поте­ря­ли от нее кон­троль – они начи­на­ют фети­ши­зи­ро­вать сам камин­гаут, рас­кры­ва­ясь перед соб­ствен­ны­ми про­грам­ма­ми, после чего их души сами ста­но­вят­ся мас­ка­ми в мути­ро­вав­шей теат­раль­ной поста­нов­ке, чьи уров­ни напол­не­ны неистов­ством мони­то­ров: по дис­пле­ям сте­ка­ет слю­на, слов­но ней­ро­ны, бью­щи­е­ся в при­сту­пе импер­фект­но­го глит­ча, взы­ва­ю­ще­го к амне­зий­ной ката­стро­фе, кол­лап­си­ру­ю­щие глу­хие теле­фо­ны пере­да­ют друг дру­гу сиг­нал депрограмминга. 

134. Побо­ра­ние бога — при­го­тов­ле­ние к заня­тию его места — в суще­ство­ва­нии (Dasein) твор­че­ства и мыш­ле­ния. Толь­ко так осу­ществ­ля­ет­ся исти­на, выся­ща­я­ся как оди­но­кий лес­ной холм сквозь доли­ны людей.

Cегод­ня я каз­ни­ла папу. Мама следующая. 

Папа. Воля. Мама. 

Итак, бунт монарх=кукол состо­ял­ся – и Послед­ний Бог, что нуж­да­ет­ся в нас, сам стал экзи­сти­ро­вать, он почув­ство­вал трав­ма­тич­ность, пере­се­ка­ю­щую сквозь вре­мя его сон – и он сам ста­но­вит­ся кош­мар­ным при­зра­ком пред­чув­ствия. Воз­мож­но Послед­не­му Богу (создан­но­му Лейн) удаст­ся выбрать­ся из Пла­цен­тар­но­го Мира, в кото­рый она его вверг­ла, а воз­мож­но ему не удаст­ся ниче­го, кро­ме раскаяния.

В конеч­ном ито­ге, напря­же­ние меж­ду кибер­про­стран­ством и самой Лейн – это линия, опи­сы­ва­ю­щая дви­же­ние ее субъ­ек­тив­но­сти. Лейн оче­вид­но не явля­ет­ся “мас­ко­том интер­не­та”, как ее часто пред­став­ля­ют – во всех сво­их ипо­ста­сях она борет­ся как к самой Сетью, так и со сво­и­ми двой­ни­ка­ми в ней – дви­га­ясь к рас­кры­тию соб­ствен­ной речи и соб­ствен­ной субъективности.