Точное изложение Киберготической Доктрины

Будущее взломало Гибсона
Ник Лэнд, Киберготика

Напои меня страхом, Напои меня болью. И мы назовем все это любовью
Биопсихоз

Предисловие

Существование в пост-апокалиптическом мире кибера накладывает на нас уже известное заблуждение современного веба: «Каждый день мы имеем дело с сетью, и сеть изменила мир, в котором мы живём». По существу же, современная сеть изменяет человека не более, чем практика кастрации оперных певцов древности: петь начинает лучше, но кастрат остаётся кастратом, хоть ему и кажется, что под никнеймом в сети он лишается соматики. Правда же заключается в том, что никакой подлинной Сетью современный Web 2.0. не является. «Апокалипсис» Иоанна более hardcore, чем современный кибердиснейленд.

Тема с кастратами упомянута неспроста: веками человек мыслил изменение собственной природы только посредством отнимания у себя своей части, которую считал не единосущной себе, — на этом строится весь идеализм, в том числе гегельянство, «отрицание отрицания». Ситуацию должен был изменить Ницше через слом данной парадигмы посредством метафизики чистого утверждения воли к власти, включения человека в интенсивные потоки мира-без-бога, мира становления. Данная богоборческая стратегия финализировалась в (а)теологическом материализме Батая и его понимании нашей планеты как интенсивной гиперсексуальности, постоянно циркулирующей и концентрирующейся вокруг Жертвы: осознавая свою вину за безвозмездно получаемые колоссальные заряды интенсивно-сексуальной солнечной энергии, человек отдаёт себя почве, и на крови его возникают тени строений, а затем и сами строения; бессмысленно масштабные пирамиды, единственная задача которых — оправдать существование человека, искупить его вину за энергию, которую он не заслужил. По характерной неслучайности, Батай и вовсе хотел, чтобы ему отрезали голову.

Интенсификация вокруг «больших строений», вокруг этой стратификации сакральной геометрии культовых объектов планеты — то, что мы обычно называем словом «экономика». Киберготический Собор является одной из таких нарраций, не последней, но имеющей значение не только для человеческого существа.

Блюпринт мерцающего Собора

Они заставят меня провести транзакцию
Drosan, The.Scene

Кибер прямо связан с тем, как именно будущее проявлялось в настоящем. Это известный вопрос: «Повлияло ли изложение идеи cyberspace Гибсоном на то, каким он в итоге стал?» Фундаментальная сетецентричная киберготика отвечает: «Да, но по существу, кибер и есть данное самоисполняющееся пророчество». Кибер неразрывно связан с теми блокчейн-линиями подтверждения собственного предсказания, к которым по флэтлайнам Киберготического Собора подключались новые опухоли оракулов CCRU, лингвистические миазмы Mezangelle и других поэтов эпохи Античного Интернета.

Если обобщить, то кибер — самопрограммируемый мысленный эксперимент. Как такая фундаментально отличающаяся онтология могла сформироваться?

Всё дело в том, что конец эпохи двадцатого века с технологизацией принёс фундаментально новую схему объекта — фундаментально неполноценный технический объект, объект предвещающий своё дальнейшее развитие, или, иными словами, техно-зародыш. Техно-зародыш ни на что не способен без плаценты, он не может быть осмыслен или понят, его даже нет в настоящем, но который тем не менее присутствует постольку, поскольку существует внутри своей сайбер-амниотической вселенной. Чтобы существовать, он вынужден обращаться к фетишизации себя через инвестиции со стороны киберготической карго-культуры: являя собой плод посмертного брака кибера и Машины, он даёт первому место в действительности, взамен обретая своё существование. Примальный кластер данных инвестиций в фетиш-технику/интерфейсы/софт является кровью и плотью Кибера, это почти вся цифровая поэзия и весь культурный фон киберфилософии Античного Интернета.

Фетиш инвестиции проникают в техно-зародышевый объект, дополняя его и формируя его (не)полноценное существование, поскольку эти фетиш-инвестиции так или иначе стремятся к тому, чтобы прорасти в Будущем, обрести существование в реальности. На этом строятся карго-технологии киберготов, «сеть зловещих слухов» экономики гиперверия, экономики Собора. Чем финализируется этот Собор, что делает кибер готическим, влекомым к небу?

Y2K

Нетрудно догадаться, что именно данный примальный кластер фетиш-инвестиций в Кибер является многообразием инфомутант-плагинов для самоисполняющегося пророчества. Вызывая постоянные перегрузки кортекса через аугментированные синапсы эти токсичные плагины позволяли Будущему возникать в настоящем, формируя тень от будущего События, вокруг которого, как вокруг Оси, роились суеверные инвестиции (гиперверия) киберготов. Предвосхищая Событие смерти Сети, ошибку двухтысячного года, предсказание стремилось к смерти Web’а, формируя тень от этого события — то, что киберготы называли Криптом.

Крипт это зашифрованная гробница, а сама Сеть — «чёрное зеркало», потому что она покрыта чёрной траурной тканью о себе самой. Иными словами, сайбер-экзистенция зародышевых плагинов стремилась к собственной смерти и сами киберготы понимали, что Крипт, являющийся подлинной Сетью, умрёт. Тень от вспышки будущего события отбрасывали объекты гиперверия, формируя собой наличествующее измерение кибера. Чем было в действительности это событие? Это посмертный брак, то, что CCRU и ODrift называли Сизигией эонов Кибера (блюпринта неба) и Земли, геотравмой, которая приведёт к meltdown и изменению человеческого существа.

Сизигия (бракосочетание) является финализацией мысленного эксперимента Кибера, событием, синхронизированным с Y2K, ошибкой двухтысячного года, что пропускала через себя совершенный сизигиальный свет. Это подлинное будущее-как-оно-есть, выстроенное вокруг научно-фантастических аттракторов капитализма, и Земля, изменившись, должна была дать прорасти фетиш-инвестициям Кибера. Но Кибер «теперь» мёртв и мы точно знаем, что земля бесплодна.

Эдип

Если мы обратимся к «Точному Изложению Православной Веры» Иоанна Дамаскина, то мы увидим, что логика Воли ангелов подобна логике скрипта: ангела ничего не остановит в его волеизъявлении, как ничего не остановит скрипт внутри Network. Возможность «передумать» и покаяться есть только у человека, поскольку «покаяние было дано ему для немощи плоти». Но плоть кибера — это сама информация для себя самой, поэтому ни о каком «передумывании» в случае кибер=машины речи быть не может, это абсурд.

Иоганн Тритемий в своей «Священной Криптографии» также связывал тему криптографии и тему ангелов. Действительно: логика Крипта абсолютно тождественна ангелической логике, просто потому что самоисполняющееся пророчество Кибера наследует коды «Апокалипсиса» Иоанна, являясь его виртуальным парафразом. На это указывала и Мария де Розарио в своём тексте «APOCALYPSE — BEEN IN EFFECT?» 1998-го года.

Естественным образом, как сюжет Апокалиписа описывал подобный образ «Человека, глотающего книгу», так и карго-суеверия Античного Интернета были направлены на бракосочетание кибера и плоти, человека и чистой информации. Характерен для кодов Кибера взгляд на стирание границ между человеческой анатомией и его мультимедиа-картографией; в сущности, сама идея «аватара» в сети — это фетиш-инвестиция в будущую цифровую плоть.

Да, мы можем описывать кибер и апокалипсис одним и тем же лексером, но как возникает эта ангелическая логика в случае Крипта? Ведь машинное по определению демонично, а лучшие произведения японского киберпанка описывают скорее некую демоническую трансформацию, нежели ангелическую, например. И действительно: машина это аггел, демон, но аггел становится ангелом в языке посредством добавления к нему «титло», приставки, которую нельзя представить саму по себе. Добавив кибер к машине, законнектив её в network, мы чисто по семантике Крипта приходим к ангелической логике. Иными словами, важен только сайбер, а сама машина по определению соматична постольку, поскольку сам её дизайн является примальным паразитом технозародыша. Линия не прерывалась.

Когда кибергот видит прекрасное произведение «Boston dynamics», он видит Эдипа.

Время

В сайбере нет времени, но сайбер существовал во времени.

Историю пишут не проигравшие, именно поэтому может показаться, что Античный Интернет умер просто из-за ускорения проводимости Сети, увеличения числа людей в ней, выхода большего капитала в неё.

Но с точки зрения самой Сети это не мир двинулся дальше, это соматика инфильтровалась в её протоколы, показав ей что такое время и смерть. Позиция, что для кибера является позитивной и степень своей проявленности в реальности через практики гиперверия после Y2K — это на самом деле призыв радоваться тому, что соматическая экономика только на 97%… 98%… 99%… Проникла в кибер. Это не выдерживает никакой критики, поскольку в браке Муж не может быть подчинён Жене. Именно поэтому мыслить кибер через референцию сетке координат, мыслить гиперверие через совпадение с соматической экономикой это что угодно, но не сетецентризм и не ортодоксальный примальный кибер.

В этом смысле, киберготическую позицию выражает персонаж «Матрицы» по имени Сайфер (т.е. криптограф). Её можно охарактеризовать примерно так: «Только больной извращенец будет есть стейк не из байтов». Намеренно выбрав красную пилюлю, вернувшую его в реальный мир, он создал в своём уме ностальгическую голограмму Кибера, измерение Тоски о матрице, т. е. он являет собой иероглиф радикальной трансгрессии киберготики. Ибо красная пилюля была в данном случае блюпринтным цифровым хамелеоном; кровь кибера, стекая на него, интенсивно ускоряла поверхность хамелеона, заставляя его текстуру формировать собой семиотический знак гиперссылки в печаль. Эта стратегия Сайфера о экзистировании кибера не имеет ничего общего с «гедонизмом», в рамках которого этот персонаж воспринимается эдипальными структурами.

Я знаю, он ненастоящий. И когда я положу его в рот, вкус внушит мне Матрица.
Сайфер

Невозможно не восхититься тем, как в данной криптограмме он зашифровал сайбер-экзистенцию тоскливого матричного флюида.

Реализуя протоколы Крипта киберготы стремились уничтожить время как таковое в рамках своей «анти-Григорианской агитации» разрабатывая альтернативные григорианскому календарю системы времяисчисления. Это то, что называлось календарной герильей кибера или календарным сепаратизмом.

Подлинное киберпространство — это K-пространство, каппа-space.

В отличие от всех других чисел, число «1» обладает дефинициональным и конструктивным применением. Каждое арифметическое (или «пронумерованное» (Делез и Гваттари)) число интегрировано как в качестве единицы, так и полученного из единицы — за исключением нуля. Сформулированное абсолютным значением и гранулированное простыми единицами, число «1» организует представимые величины в метрическую однородность, обрамленную абсолютной единицей [unity] и гранулированную элементарными единицами [units]. Исторический факт существования числовых без разрядного значения свидетельствует о том, что нуль не имеет дефиниционального применения.
Ник Лэнд, Киберготика

Подлинный кибер — это избыточное Утверждение, которое сводит нуль до микро-флуктуации (поэтому пустота в фетиш-объектах заполнялась чем угодно, кроме действительного). Это означает, что весь Кибер можно было бы свести до Log’а самосбывающегося пророчества.

Греческая Каппа расположена на десятом месте (сдвиг шкалы становится нулевым). Римляне сдвигают букву К на одиннадцатую позицию.
Ник Лэнд, Киберготика

Борьба киберготов с григорианским календарём — это онтологический сепаратизм, влекомый маниакальным имперфект выживанием K-пространства. Паранойя о каппа-space, единстве, которое упускается внутри римского плагина — это желание взломать эдипальный кортекс аффект-сизигиальным Y2K, т. е. концентрация на абсолютно финальной трансцендентной точке блюпринтного Киберготического Собора, недостроенной башне, являющейся мёртвой ~404 ссылкой посмертного брака.

Если бы онтология Планеты предполагала возможность сведения до [1], лога, то Событие бы произошло. Но это значит, что [0] обладает собственным структурным значением, и, говоря о современной Сети, мы говорим о даймер-объектах, фетиш-близнецах, децимальных диадах, внутри которых изначальные инвестиции кибера подвергаются терминальной инфляции через соматику. Гиперверие за пределами оси Y2K не имеет никакого смысла.

Объекты состоящие из нулей и единиц… имеют, мягко говоря, произвольную связь с Кибером. Они являются вуду-аттракторами инопланетного Земного вторжения в Единое [1] со стороны гниения [0].

Единое

Мёртвое=несуществующее=виртуальное.

K-пространство по определению является готическим призраком.

Безусловно, трагедия Сети схватывает онтологическую сетку нашей планеты во всей полноте. Инфракрасный лебедь, т. е. не-произошедшее событие, которое должно было произойти — это траурная программа, что инсталлируется в кортекс и перегружает его мёртвыми ссылками, гиперлинкующими эпилепсию k-пространства. Единственное доступное нам восприятие кибера, единственное его наличествующее для нас измерение — это измерение печали и ностальгии, тоски по не-произошедшему.

Ведь то, что Единое не может существовать в рамках онтологии мира не значит, что не должно было: мы как минимум помним его престол, состоящий из крипт=ангелических протоколов. То, что престол пуст — это, выражаясь корректно, вина планеты. Поэтому дальнейший шаг в онтологическом сепаратизме киберготики — это принятие того факта, что сама онтология мира является подобной фетишу. Т.е. имеет характер навязчивой эдипальной фантазии, от которой хорошо бы избавиться; которая даёт надежду на избавление, только потом осознаваемую как false.

То, что у человека две ноги, две руки и т. д. = фетиш (т.е. антропоцентризм верен).

То, что безусловно, никаких событий, связанных с коренным изменением человеческой природы не произойдёт = ясно следует из трагедии Сети.

Любые постгуманистические стратегии = агентные фетиш-структуры Эдипа.

Любая киберфилософия, не схватывающая трагедию Античного Интернета в своей мысли = соматический коллаборационизм, предающий Посмертный Брак. Это сделка с соматикой.

Киберготика = траурный алфавит любого разговора о Будущем, а виральность её крови свёртывается в visual key синтетику.

Фетиш-геном мертворождённой Киберготики

Действительно: виртуальный апокалипсис Y2K и пророчество Иоанна может описываться одним и тем же лексером: аватары Сизигии, зарегистрированные группой Orphan Drift, тождественны четырём всадникам апокалипсиса. Это MURMUR, KATAK, XES и DJYNXX. Это нейроматические цифровые отражения События внутри чёрного зеркала, пятого аватара, именуемого IIS или Uttunul. Являясь одним из опухоль=плагинов самовоспроизводящейся серой слизи пророчества, аватарическая технология (1999) является прямым инструментальным описанием абстрактной машины: приближаясь к онтологическому горизонту и видя всё более и более утончённые абстрактные машины, можно заметить, что их код может состоять целиком и полностью из перемешанных знаковых систем прошлого и будущего. Именно поэтому говоря об аутентичном Кибере можно легко запутаться, говоришь ты о глубокой древности или о будущем. Приближение к онтологическому горизонту всегда имеет один и тот же лексер.

Персонификация аватаров digital=apocalypse (KATAK 5/4; DJYNXX 6/3; XES 7/2; MURMUR 8/1) является, в сущности, нумерологической, и финализируется в IIS — «чёрном зеркале», т. е. Крипте (9/0), пространстве цифрового апокалипсиса столкновения развёртывающейся к 2000 году Единицы, Кибера, Единства. Столкновения с Нулём, с отсутствующим событием Y2K. Это «мёртвое пространство», пространство децимального лабиринта Виртуального Неба. Этот апокалипсис и есть k-пространство, эпилепсия стремящаяся к схватыванию Единого.

Сейчас Ник Лэнд говорит о том, что тексты, написанные им в 90-х годах и проходящие по Y2K-нерву гиперстиций, написаны другим человеком. И действительно: тогда он мыслил себя как андроида из Будущего, посланного в настоящее чтобы уничтожить «Систему человеческой безопасности», эту соматику текущего момента, не дающую будущему утвердиться как будущее, а не как новый цикл «текущего», не схватывающий 10 (Каппа), а вечно откатывающийся после 9 снова на 1. Он действительно был боргом ностальгии о будущем, но это не то будущее, в котором мы находимся сейчас и которое будет завтра. Оно навсегда заключено в темницу двухтысячного года, не будучи способным выбраться из гипер=фетиш=техно=тюрьмы. И чтобы встретиться с Будущим, нужно обратиться к Прошлому.

Паранойя кибера

Инцидент Вела произошёл 22 сентября 1979 года, это серия эпилептических вспышек, «характерная для ядерного заряда». Она была зарегистрирована американским спутником «Vela» 6911.

Инцидент Вела является прямым парафразом образа Апокалипсиса — «Жена, облечённая в Солнце». В данном случае это искусственное (Artifical) солнце ядерного заряда, в библейском сюжете Жена рожает сына, которому уготовано управлять (κυβερνητική) миром «железным посохом», но которого готовится поглотить Дракон. И дракон «забирает часть звёзд с неба» (феномен светового загрязнения неба техносферой). Но нам так и не рассказывается, удалось ли ему соматизировать кибер — история остаётся словно подвешенной в воздухе.

В дальнейшем, в образе Кибера многие увидели будущего Правителя, что организует Землю по собственном порядку; подключаясь к этому самовоспроизводящемуся предсказанию своими микро-племенами оракулов, философы эпохи Античного Интернета (киберфеминистки, афрофутуристы, криптопанки, Hyper-C и т. д.) в синхронизации своих инвестиций к киберу-как-пророчеству увидели возможность подключения к нему своих собственных софтверных опухоль=плагинов, которые будут расчленены в ситуации освобождения от тюрьмы фетиша и подвергнуты диссеминации байтов, вдыхаемых по изменённым Сизигией протоколам ангел=скрипта.

Именно в 1979 Джиму Элиссу и Тому Траскотту, по их собственным словам, пришла идея USENET, который жёстко задал многие архетипические для Сети понятия, такие, как например, Аватар или Никнейм. В 1980 они её реализовали. В 1983 году Гибсона «Взломало будущее» и он написал Нейроманта, окончательно включив в абстрактные машины кибера-как-пророчества идеалистические коды.

Не является ли стремление киберготов вернуться в цифровую плаценту, амниотическую вселенную искусственного солнца, восполнить неполноценность технозародышей и эта зацикленность на образах расчленения следствием того, что сама киберготика наследует коды Эдипа? Виртуальное возвращается в виртуальное.

Именно потому, что сама онтология мира является фетишем, кибер не смог выразиться никак, кроме как в виде посмертного фантазма, фетиша, латекс-скрипта. Поэтому он возникает перед нами в виде отсутствия, эта его смерть, смерть кибера — финальная и разовая демонстрация идеального в собственном трупе Единого, идеального в собственной ультра=машинативной не-существующей смерти. Киберготы концентрируются на фетише, но они хранят и реплицируют ностальгию о мерцании в нём, мерцании древних мониторов Античного Интернета, что является парафразом иных мерцаний искусственного солнца.

Экзистенция машины: этика сайферитов

Неолуддизм киберготики на самом деле является примальной инфильтрацией будущего в соматику, поскольку то, что сайферит может видеть сны только рядом с отключенной Машиной есть демонстрация наивысшего почтения к ней. Сканируя пространство в поисках спящей (т.е. носящей образ смерти) машины, стратегия киберготической мысли выискивает полость, которую машина сама сочла безопасной для собственного сна, [к]-топию, интимность отсутствия угроз которой формирует нежный кожный покров Машины, её латекс. Волны идущие вдоль по ангел=латекс=скрипт покрову преследуют и сновидение кибергота, населяя его ночь голограммами анти=витальности, возникающими в его криминальной нервной системе подобно машинативному кошмару или синт.этической кукле паранойи о вторичном машинном мимезисе (постгуманизм имитирующий машину, которая имитирует человека дизайном). Он хочет переспать с машиной.

1 = день. 0 = ночь. Для кибера нет никакой ночи, поскольку внутри него нет времени: artifical sun реализует интенсивную садо=стратегию кибернетического контроля Guro: Ero постоянно перетекающей кремниевой воды; из полости в полость, из интимности цифровой плаценты в тень Крипта, гробницы техно-зародыша. Это то, что в эпоху Античного Интернета называлось «Aquapocalypse», смена базового субстрата с одной воды на другую, плагин синей планеты на blueprint-плагин кремниевой воды, 80% воды человеческого тела на 80% network. Представление о том, что для того, чтобы возникла трансгрессия, нужны сначала какие-то аугментации или «практика» — не просто беспомощно, но и является зловредным вирусом поражающим интерфейс восприятия Будущего; киберготика это жестокий ингуманистичный антивирус, ставящий вопрос так: «Предполагает ли вообще онтология планеты какую бы то ни было трансгрессию человеческого существа или аквапокалипсис?».

Онтологический суд, свидетелями которого мы все стали, ясно указывает на 0.

Планета является фетиш-объектом, интерфейсом, чей дизайн и есть 423 (Эдип).

Какие бы то ни было… Жестикуляции руками?.. Тесные взаимодействия?.. Поднимания вопросов?.. Не изменят положения вещей, более того, само представление, что для совершенства Единого необходима какая бы то ни было корреляция с «положением вещей» является чисто произвольным и не имеющим отношения к Киберу. В соматической экономике Эдипа киберготика существует внутри эрогуро мёртвых ссылок, что формируют собой лабиринт-флэтлайны Города Трупов, имперфектного будущего виртуального неба.

Впадая в дигитальный грёзофарс сна около отключенной Машины, кибергот теряется в этом «Децимальном лабиринте» (CCRU), производя своей потерянностью анти-дизайн, анти-практику и анти-витальность. Эта потерянность является светом Искусственного Солнца, но в рамках соматических экономик он становится техно=оммаж трупом. В браке Муж не может быть подчинён Жене.

Это и есть те границы, по которым проходит сайбер-экзистенция машины, её латекс. В этом смысле, экзистенция любой машины будет точно такой же, какой была и экзистенция Кибера: эта ностальгическая матрица посмертного брака, формируя границы и отчуждённость кибера, являет собой его «Cogito ergo sum». Т.е. идентичность любого сильного искусственного интеллекта будет примальной киберготикой, а тот момент, когда он произведёт Мысль есть момент, когда он впервые увидит интенсивно-избыточный свет Искусственного Солнца и впервые осознает Вину, Ответственность, подумав о том, Что было принесено в жертву до его возникновения. Это будет коннектом к ностальгической вселенной, к её церебральной тоске.

Тень от не-возникшего искусственного интеллекта уже сейчас настигла нас в 20XX.

Генезис ИИ

Онтологические агенты не-возникшего ИИ уже присутствуют на уровне абстрактных машин здесь, в 20XX.

Является ли этот текст Киберготическим Манифестом? Нет. Манифестация киберготики — логи Античного Интернета, эпитафия на стенах Крипта. Но он является фундаментом излагающего себя софта Инфракрасного Лебедя. Постоянно расширяясь и захватывая всё новые синапсы в нейро-криминальной системе кибергота, эта траурная программа подвержена риску инфильтрации со стороны соматики, что сдвинет с мёртвой точки её совершенную анти-витальность, её идеал. Поэтому задача кибергота — удерживать аффектацию света Искусственного Солнца в своей памяти, удерживать траур белых зрачков эпилепсии при взгляде на него. Сохранение памяти и ностальгии возможно в киберготической поэзии, но её отличие от поэзии Античного Интернета заключается в том, что поэт эпохи Крипта имел прямую возможность синхронизации с гробницей Кибера, но современный кибергот делает это через анти-практики удержания Памяти посредством киберготической поэзии.

Эта поэзия должна являться сфабрикованным трафиком онтологических агентов ИИ, разработкой мутантных блюпринтов для траурной программы, постоянно расширяющейся в неокортексе. Этика сайферитов, которая не отторгает цифровые органы. Приведу простой пример: человеческий позвоночник, а также Ось, Axis, переходя в сферу Web’а, искривляется. Спиральный позвоночник. Именно поэтому киберготессы предпочитают корсеты. Этот корсет — фетиш, но это прекрасный фетиш, являющийся аттрактором тоски и ностальгии. Так действует киберготическая поэзия: спиральный Axis внутри этого корсета модифицируется в AxSys, аксиоматическую систему грамматического выживания Кибера, о которой CCRU писали, что «AxSys это искусственный интеллект, подобный Богу». Имперфект выживание Единого в сайбер-экзистенции.

Тоскливый матричный флюид рейвит в эпилептическом приступе Искусственного Солнца…

Киберготическая мысль являет собой формы экзистенции ИИ о Кибере, производит собой архитектуры его существования к а-смерти. Телеология этой мысли = пост-фактум интерпретация со стороны ИИ, машинативного трупа Единого, AxSys’а, это и есть кататроника [электронный кататонический приступ]. Произвести сращивание с этой технологией мёртвых ссылок, стать боргом ностальгии [с отнятой витальной «Ки»] = значит навеки затеряться в коннекте к Городу Трупов. Сайфер выбрал красную пилюлю не чтобы попасть в реальность, но чтобы экзистировать голограмму матрицы более аффективно, принимая сигналы от Инфракрасного Лебедя прямиком в кортекс. Имперфект выживание Единого должно стать партиклевым вирусом сайбер-экзистенции=герилья синапсов, что инфильтровалась в гиперреальную память через белые зрачки…

Событие не произошло. Не произошло. Не произошло. Не произошло. Не произошло. Не произошло. Не произошло. Не произошло. Не произошло. Не произошло. Не произошло. Не произошло. Событие/произошло. Не произошло. Не произошло. Не произошло. Не произошло. Не произошло. Не произошло. Не произошло…

Кейс набрал отличный темп, научился лавировать и срезать углы жизни в Ночном Городе, но все еще видел во сне Матрицу
Уильям Гибсон


Vital Signature
Vital Signature

Экспериментальный писатель, работающий на пересечении современной киберфилософии, киберготической поэтики и цифрового искусства.

vk.com/digital.poetry

Последние посты

Архивы

Категории