Революционное, или как русские чуть не стали сверхлюдьми

Каким должно быть отношение трансгуманиста к Октябрьской революции?

Вопрос не праздный. Хотя само по себе прошлое бессмысленно в силу его, собственно, прошедшести, человек суть существо, не изжившее племенную психологию, — он всегда ищет в деяниях предков ориентиры и смыслы. Значит и нам придется определиться в правильном отношении к феномену 1917.

Конечно, с одной стороны, любое преодоление изжившего себя старого есть благо. Другое дело, что именно из этого старого было преодолено и как.

После того, как в России победила кроваво-красная революция, казалось, что со старым миром покончено. И если в Европе «Бог умер» осталось лишь трагически подвисшими в воздухе словами немецкого гения, то у нас слово взял оптимистично настроенный товарищ Маузер, развив красивую фразу в программу действий: расстрелы попов и взрывы церквей. Отвергая мутную картину мира, пропитанную душком византийской рясы, новое учение вдобавок отрицало пещерную идеологию преданности родной стае, стаду, племени, традиционно именуемую красивым словом «патриотизм». Марксизм предлагал трезвый экономический взгляд, где жизнь общества предстаёт понятной, измеряемой и подсчитываемой, читай — подвластной научному методу.

В России впервые в полный рост заявил о себе культ науки и техники. Лично мне ярко вспоминается сцена операции из фильма «Строгий юноша», где врачи-хирурги показаны этакими жрецами в залитом светом науки белоснежном храме. Конечно, о таких трансгрессиях, как, например, аплоадинг тогда не помышляли, но четкая установка на прогресс имела место. А без неё никакие трансгуманистические приблуды немыслимы. Ученым на пути постижения материи отныне не нужно было преодолевать тяжесть вериг православной духовности, и потенциальные сеченовы могли больше не боятся, что их исследования рефлексов головного мозга подвергнутся церковной опале.

Пускай и с оговорками, измаранными кровью чекистских подвалов, сложно не признать, что советская власть создала самое прогрессивное государство в мире. Общество было освобождено от духовных скреп. Разрешили аборты и даже содомию. Безудержно постигались с разным успехом новые формы искусства. Сам язык стал проще и лаконичнее. Страна электрифицировалась, технизировалась, футуризировалась. Это был, казалось, подлинный триумф разума, о котором мечтали лучшие европейские умы эпохи Просвещения.

Но вскоре маятник истории тяжело качнулся обратно. Через какое-то время пришла сталинская реакция, с её неизбирательным террором, истерикой холуйства и Королёвым в ГУЛаге. Холуйство захлестнуло и философию, и науки: достаточно вспомнить лысенковщину. Судьба науки оказалась во многом в зависимости от личного расположения к тому или иному учёному властей предержащих, от степени соответствия взглядов учёного официальной доктрине, где марксистское учение вольно трактовалось придворными философами-пропагандистами.

Реакция следует за всякой революцией. Общество всегда устаёт от политической/экономической неразберихи, и за Робеспьером и Кромвелем на престол восходят Наполеон и Карл II. Наша страна не стала исключением. Но исключительными стали небывалый размах феномена и уровень свирепости. А потом русская жизнь вернулась в привычную колею. Вернулись все атрибуты царской России, и даже РПЦ восстановилась в своих правах, чтобы поднимать народ на защиту социалистического отечества.

О причинах этих классических русских бед написано столько много, что нет никакой необходимости долго о них рассуждать. Известно, что тут виной и унаследованные Россией политические традиции Улуса Джучи, и географическое положение, и неразвитость экономики, удалённость от центров торговли, крестьянская община, крепостное право, безграмотность, отсутствие буржуазной прослойки общества, и отсутствие культуры прав человека — как следствие вышеперечисленного. Короче — не повезло.

Все причины чисто внешние, обусловленные географией, а не каким-то особым типом русского человека. Стало быть, при грамотном подходе решаемые. Но прошло 100 лет, а воз и ныне там. Экономика хиреет, а вместе с ней и её дочь — наука. Вхождение на мировой рынок после развала Советского Союза осуществлено на традиционных правах торговца ресурсами, что нивелирует производство — стимул развития науки. Советский ВПК — кормилец советской физики, если и не дышит на ладан, то, явно, не в лучшей своей потенции. Политический курс бодро марширует в сторону консервации сложившегося положения дел.

Вышеприведённый текст не должен восприниматься как очередная песнь оплакивания земли русской — необходимо всегда помнить, что патриотизм суть одна из форм ложного сознания. Тем не менее, интересен рецепт превращения углеводородного АО «РФ» в супер-передовую формацию. Возможно ли такое?

Выходом может стать только тотальная перепрошивка устройства страны с полным легалайзом самых немыслимых сфер препарирования действительности. Когда-то для России уже была уготована роль быть дровами мировой революции, так что роль не новая. Вопрос в политической воле, но политическая элита занимается совсем другими вещами, прикрываясь красивыми консервативными лозунгами. Подкупающая тупое полудеревенское население риторика сохранения традиций нужна для создания общественного спокойствия, позволяющего не отвлекать силы элиты от процесса перераспределения финансовых потоков. У руля должны стоять новые силы. Сможет ли наше общество сгенерировать мутантов, не боящихся пересечь мостик от обезьяны к Übermensch?


Verner Varkhayter
Вернер Вархайтер

Питерский мыслитель, иногда писатель. Хейтер всего Menschliches, Allzumenschliches. Тэги: философия, революция, ирония, музыка Баха и Bloodhound Gang.

vk.com/id42162598

Последние посты

Архивы

Категории