Биометрия и паранойя

Отпечатки.

Современная цифровая среда представляет собой космос жестокой кодификации человеческого существа. Это витает в воздухе: человек фрагментируется даже уже исходя не из психологических систем (разбиение на эго/супер эго), но биологически — отдельные части человеческого тела прекращают означать исключительно человека, становясь отдельными регенерирующими внутри самих себя машинами, на устах оставшихся людей немой вопрос: «Когда они начнут вшивать нам в руку чип?» Неужели, когда мы воскреснем во плоти, вместе с нами воскреснут и биопаспорта и импланты?

Всё началось, естественно, не в 21 веке. Одним из первых, применивших дактилоскопию в криминалистическом деле, был Алан Пинкертон, прообраз известного книжного детектива и основатель одного из самых известных детективных агентств своего времени. Идея была прекрасна — создание картотеки преступников, а также сверка отпечатков пальцев с места преступления с вероятным подозреваемым. Всё предельно замечательно — согласно математическим подсчётам своего времени, вероятность того, что отпечаток пальца будет одинаков у двух разных людей, предельно низка, а значит ничего не может препятствовать применению такого чудесного, удобного и… Я забыл сказать. Алан Пинкертон состоял в масонской ложе, был масоном. Если вы посмотрите на лого его детективного агентства, то увидите там открытый человеческий глаз, Уаджет, являющийся также змеёй Хребта, кундалини, огненной змеёй.

Вообще, если посмотреть на историю дактилоскопии — рисунки отпечатков пальцев, оставленные древними людьми, исследователями принимались за культ поклонения змеям поначалу. Есть серьёзные основания полагать, что это мы совершили ошибку — мы смотрим на историю дактилоскопии, и думаем, что она об отпечатках пальцев, но не о змеях. Потому что с отпечатками пальцев явно что-то не так. Начиная с того, что нет ни одного строго научного подтверждения того, что отпечатки пальцев не могут повторяться у разных людей. Более того — вероятнее всего, до введения в обиход данной биометрической процедуры вообще отсутствовало представление об отпечатках как об оставляемом знаке, следе, объекте. Впоследствии, благодаря, в основном, масонам, данное представление было внедрено и рассматривается как вещь самоочевидная, аксиоматическая, что вообще-то идёт вразрез с так называемой рациональностью.

Что не так с отпечатками пальцев? Я думаю, вы наверняка слышали о том, что принтеры, печатные машинки и т. д. оставляют на бумаге еле заметные признаки, указывающие на то, какая машинка или какой принтер это напечатали. Это явно указывает на мануфактурное, рукотворное производство этой технологии — для удобства и контроля. Но дело в том, что, судя по всему, человек тоже является подобной пишущей машинкой или принтером — к чему бы он не прикоснулся, он тоже оставляет идентификатор его тела, для него самого незаметный, но доступный людям, обладающим технологией. Само человеческое тело, исходя из этой логики, является сфабрикованным объектом. В истории такое существовало не раз — и Чёрная Пневма, и разные жидкости в человеческом теле, вызывающие меланхолию. История эзотерической анатомии богата на области в человеческом теле, которых никогда не существовало, но которые тем не менее были доступны для воздействия жрецам и иным оракулам.

Не обвинитель должен доказывать, что не бывает двух одинаковых отпечатков пальцев, а те, кто опровергает эту истину, должны представить доказательства своей позиции.Техасский суд, 1941-ый год

Противники гипотезы должны доказывать, что она не рабочая. Это великолепно.

Итак, человеческое тело является мануфактурой, это классическая хакерская атака man in the middle, где человек посередине — это сфабрикованный объект, оставляющий отпечатки пальцев, которые посредством безапелляционной практики отождествляются с человеком реальным. По этой логике, свободный человек должен иметь право отказаться от якобы своих отпечатков пальцев, признать их на самом деле ему не принадлежащими. Отпечаток человеческого пальца — это спиральный крик в змеевидном пространстве, уроборосическом континууме, в том космосе, где этот крик может быть идентифицирован.

Возникает классическая нарративистская западня — мы делаем чисто литературный, интуитивный вывод о действительной уникальности всех отпечатков пальцев на основании неполных данных. Кто ещё знает, сколько фрагментов человеческого тела на самом деле не существует и никогда не существовало. В 21 веке что-то начало происходить с человеческими лицами.

Лица.

В какой-то момент, по непонятной для меня причине, моё лицо превратилось в облако биометрических данных.

Машина лицевости — концепт, введённый Жилем Делёзом и Феликсом Гваттари в книге «Тысяча плато». Машина лицевости — такое состояние репрезентации лица как объекта, в котором оно трактуется не монадически, цельно — но является чем-то, подобным граффити, внутри которого проходит до-индивидуальное становление; лицо, лишь впоследствии находимое как источник человеческой субъектности. В этом смысле они предсказали ситуацию, спровоцированную современной технологией сбора биометрической информации. Лицо прекратило принадлежать человеку, став трафаретом, мемплексом в семантической игре.

Уго Конти из Аргентины, анализируя картины да Винчи, нашёл в них зеркальный код — прикладывая зеркало к отдельным частям картины, он обнаружил в них имплицитные лица, подразумеваемые лица. В состоянии Иных Шумов эти потоки странных данных на время становились изображением Бога, своего рода иконой внутри зеркальных нейронов. Естественно, дело не в да Винчи — сама современная эпоха кодирует подобное восприятие лицевости. Из-за зеркальных нейронов поток странных данных это почти всегда лицо, в основном из-за смотрящего человека. Отражение — это своего рода дигитальная мутация, сбой в привычной асимметрии данных, создавший лишь на мгновение симметрию, а симметрия всегда подобна лицу.

Современная культура характеризуется известным мифом — мифом о раздвоении личности, о сосуществовании нескольких лиц в одном. Хотя эта психиатрическая выдумка не выдерживает никакой критики, сама рефлексия на теме раздвоения, расщепления и фрагментации лица достаточно показательна. Само человеческое существо анализируется на основании схватываемых, отчуждаемых дигитализированных конечных фрагментов от его подлинного носителя. Приводит это к вопросам о потере субъектности, постоянным этим непонятным вопросам «кто я» — все они хорошо, я думаю, известны. В наиболее экстремальных формах рефлексия о лицах выражается в теориях заговора о политических клонах, когда известная политическая персона на основании странных данных в снимках начинает дробиться на множество иных персон, или несколько объединяются в одну. К примеру, существует конспирологическая гипотеза о том, что Осама Бен Ладен и Барак Обама — одно лицо. Приводился интересный анализ ушных раковин и в целом лица. Но, конечно, конспирологией о политических клонах это не ограничивается — интернет знает множество свидетельств о поддельных актёрах, певицах или же космонавтах (на самом деле не погибших).

Кажется, стоит утром встать не с той ноги, как тут же случится сбой, и вместо лиц можно обнаружить ходящие по улицам странные данные.

В один момент я действительно встал не с той ноги. Я вдруг начал задаваться вопросом, отчего же у древнегреческих философов отсутствуют зрачки на бюстах. Быстро разобравшись с тем, что зрачки сами по себе присутствовали, но были нанесены краской — которая впоследствии слезла, я ни в коей мере не удовлетворился этим ответом. Ведь совершенно нельзя утверждать, что эта краска не является ротомацией, а подлинный смысл этих бюстов не обнажил себя после того, как краска слезла. Слишком много причин обоснованно считать, что телеология греческих бюстов — быть нейроматическими шифрами, послание которых воспринималось тысячами людей на сублиминальном уровне.

Потому что древнегреческий бюст без краски выражает собой все симптомы эпилептического приступа.

Закатывание зрачков, белый цвет кожи, застывшая словно в вечном аффекте мимика — всё это имеет прямые параллели с эпилепсией, в Древней Греции именуемой божественной болезнью, на латыни — morbus sacer. Ореол мистицизма вокруг неё был связан с тем, что считалось, что божественную болезнь посылали боги отдельным личностям, которые, в свою очередь, могли видеть галлюцинации. Психологически эпилептик — это человек с недвижимой, вязкой мыслью — возможно, это судьба всех древнегреческих философов — быть отображёнными в нашем восприятии обездвиженными, подобно бюстам. И на каком-то уровне они все действительно присутствуют в глиптотеке вне времени, застывшие в эпилептическом приступе. И в зеркальных нейронах мы восприняли эпилептический приступ странных данных, проходя мимо этих бюстов: мыслители за две эти тысячи лет взращивали этот миф о раздвоении, фактически приводя нас к текущей ситуации.

Потому что сама социальная сеть, вся форма сбора информации о человеке, биометрия его тела или же сбор данных о его предпочтениях — является ничем иным, как посмертной маской, потому что эти странные данные симметричны. Современная сеть — это глиптотека посмертных масок, а божественная болезнь — это та же самая болезнь, заболев которой Уго Конти увидел в картинах да Винчи лик Бога.


Vital Signature
Vital Signature

Экспериментальный цифровой поэт, публицист. Основные темы: паранойя, конспирология, философия, абнормальные образы психики.

vk.com/digital.poetry

Последние посты

Архивы

Категории