Член-тест тактильной вагины с обратной связью с Уильямом Гибсоном

Одним из наиболее забавных парадоксов неряшливого, но не лишенного элегантности киберпанка нашего времени является тот факт, что ключевое произведение жанра было написано на печатной машинке «Hermes 2000» образца 1927 года. По хвалебным отзывам писателя-фантаста Уильяма Гибсона, эта ручная печатная машинка была «превосходным переносным устройством». На ней автор и написал «Нейроманта» — роман, который впитал в себя амальгаму литературных и культурных источников влияния и представил их в таком свете, который сумел захватить коллективное сознание его читателей.

В творчестве автора определенно прослеживается влияние его литературных предков: Филипа К. Дика, Уильяма Берроуза и даже столь малоизвестного писателя, как Кевин Уэйн Джитер. Однако именно собственное видение мира будущего, который смог выжить лишь благодаря рождению нового измерения под названием «киберпространство», — вселенной, собранной воедино из байтов информации, которую человек мог получить, подключившись к компьютеру — позволило Гибсону достучаться до сердец культурных сирот конца XX века, которые одновременно страшились и с нетерпением ждали наступления будущего.

«Нейромант» и последовавшая за ним «Мона Лиза Овердрайв» (а также сборник рассказов «Сожжение Хром») стали ободряющим напитком со вкусом стильных и «прошаренных» панков, смертоносных промышленных шпионов, зловещего искусственного интеллекта и международной культуры, которая проглатывает и выплевывает таланты и влияния с еще большей скоростью, чем это происходит сегодня. Уильяму Гибсону также приходилось работать с единомышленником Брюсом Стерлингом, который считается основателем киберпанка наряду с автором «Нейроманта». Вместе они написали «Машину различий» — приключенческий роман в жанре стимпанк, действие которого происходит на территории альтернативной Англии времен Викторианской эпохи. Новый роман Уильяма Гибсона «Виртуальный свет» совсем недавно попал на полки магазинов силами издательства «Bantam Spectra».

Уильям Гибсон, писатель в возрасте 45 лет, рос сначала на юго-западе Вирджинии, затем на юге Аризоны и в Торонто. Его родители погибли, когда ему исполнилось девятнадцать. «Мне пришлось весьма непросто», замечает он сухо. Несмотря на ответственность за стиль и переживания целого поколения безвкусных звезд индустриального рока, Уильям Гибсон производил впечатление академичного человека консервативных взглядов — по крайней мере, таким он казался на фотографиях и в переписке по факсу, которым было решено воспользоваться в ходе интервью в попытке посмотреть в завтрашний день немного смелее.

Хотя творчество Гибсона и не лишено эротической составляющей, сам писатель был немногословен в разговорах о его собственной сексуальной жизни. «Все, что я скажу, станет достоянием общественности, и после интервью мне придется отбиваться от вопросов до конца жизни! Не хватало еще, чтобы цитаты отсюда оказались в европейских, мать их, научных журналах!», замечает он не без иронии.

˜

Future Sex: Какой вид секса характери­зовался бы большей интимностью в созданном тобой мире будущего: физический или через подключение к Сети?

Уильям Гибсон: Трудно сказать. Я задаю этот вопрос в первых трех книгах и делаю это постоянно, однако если мне хочется, чтобы читатель поразмышлял об этом, это не значит, что я могу дать ответ — если бы я мог, то не стал бы и говорить об этом. В чем, по вашему мнению, заключается «интимность» физического секса? Безусловно, он интимен в телесном смысле, однако меня поражает секс сам по себе как источник сильной, присущей человеку эмоциональной близости. С моей точки зрения, секс — это очень романтичное явление и очень «европейское» в своих корнях. К примеру, я уверен, что японцы воспринимают его совершенно по-другому, и подозреваю, что из-за различий во взглядах они находят нас странными. Конечно, я вовсе не отрицаю какую-либо ценность сексуального опыта. Просто мне кажется, что оргазм находится в некотором смысле за пределами человеческой личности (В «Нейроманте» есть сцена, сознательно заимствованная у Д.Г. Лоуренса, в которой утверждается, будто секс может быть более интимным, чем киберпространство… С другой стороны, сцена происходит в пределах конструкции киберпространства, поэтому я не могу быть абсолютно уверен…).

При желании можно заняться потрясающим сексом на одну ночь и получить от этого огромное удовольствие (насколько я помню, это было популярным в 60-х и 70-х…). Возможно, такие отношения уже не в моде, но все же они реальны. Есть ли в этом интимность? Для меня она заключается в смешении личностей, которое требует по меньшей мере некоторой продолжительности. В то же время психологическая близость для многих людей представляет стресс… Что касается пребывания оргазма за пределами личности, то это лишь мое собственное понимание проблемы. Мне видится, что оргазм проходит во внеземном, безвременном мире и не внутри личности. Переживая оргазм, ты скорее думаешь, что «это происходит», чем «я заставил его произойти». Таким образом, мое «Я» отходит на второй план, и я могу это почувствовать. Вот, что мне действительно нравится в оргазме.

FS: Создается впечатление, что в утвержденном тобой обществе будущего почти все превратилось в предметы потребления: власть держится на богатстве и владении информацией, а секс будто бы ценится еще меньше, чем в наше время. Считаешь ли ты такое положение вещей естественным развитием общества? Если так, то будет оно просвещенным, технологическим или обезличенным?

Уильям Гибсон: Маркс считал, что превращение всех вещей в предметы потребления есть природа капиталистического общества. Если Вы не заметили, мы живем в мире господствующего глобального капитализма, и власть действительно держится на богатстве и ценной информации. Секс же в той или иной форме предстает в виде абсолютно незаменимой части глобальной экономики. Превращение секса в товар — это лишь одна из вещей, которую американцы еще умеют делать хорошо.

FS: Считаешь ли ты, что секс в условиях виртуальной реальности станет жизнеспособным вариантом для будущих поколений, или же ничто не способно заменить старых-добрых поступательных движений?

Уильям Гибсон: В трилогии «Киберпространство» у людей имеются эффективные интерфейсные устройства: разъемы на голове, «троды» и еще много всякой всячины, к которой у нас пока нет доступа. До тех пор, пока мы не изобретем подходящий интерфейс, секс в виртуальной реальности будет лишь комбинацией секса по телефону и взаимодействия с экраном. Звучит как довольно неуклюжая и дорогостоящая помощь в мастурбации! К тому же, создание интерфейса в рамках теледильдоники (технология, направленная на реализацию секса на расстоянии — прим. пер.) скорее всего поднимет ряд щекотливых проблем. К примеру, однажды я посетил Media Lab в Массачусетском технологическом институте, где мне довелось испытать тактильную систему обратной связи, которая позволяет «ощутить» изображения маленьких и очень детализированных объектов на экране компьютера.

Вы кладете руку на шар, расположенный на конце металлического стержня — напоминает рычаг коробки передач — и таким образом Вы управляете курсором. Обратная связь достигается несколькими мощными электрическими моторчиками, которые как бы «глушатся» магнитными порошковыми тормозами, которые представляют собой новомодные высокотехнологичные электрические механизмы. Принцип работы же заключается в том, что Вы ощущаете поверхность, скажем, подсоленного крекера за счет сил, которые способны сломать вашу руку с той же легкостью, с которой вы бы переломили спичку! Если такое устройство олицетворяет передовые технологии, то какая машина потребуется, чтобы дать Вам возможность потрогать убедительный сосок? Кто станет участвовать в член-тесте тактильной вагины с обратной связью, чтобы инженеры смогли отрегулировать электрические тормоза?

Оказывается, что среда «сексуальной свободы» в нашем обществе — вещь очень хрупкая. Фантазия о сексе в виртуальной реальности, которая, очевидно, обладает большой силой в сознании многих людей, являет собой фантазию о мастурбации с упором на «виртуальную» телесность, оставляя личность за бортом.

FS: В чем ты видишь возможные достоинства и недостатки секса в виртуальной реальности?

Уильям Гибсон: Опять же, все упирается в четкость разрешения картинки. Однако даже система с низким разрешением может выступить в роли крайне эффективного образовательного инструмента. Даешь виртуальную реальность в половом воспитании!

Сказать что-либо о недостатках сложно — насколько я знаю, никто еще не занимался сексом в виртуальной реальности. Если уж на то пошло, какие «недостатки» есть у секса по телефону? Он был и остается нашей единственной моделью виртуального секса, ведь по факту он происходит в киберпространстве. Однако это не тот вид секса, с которым мне приходилось сталкиваться или хотелось бы попробовать.

FS: Как ты считаешь, сколько реально потребуется времени на развитие виртуальной реальности до появления секс-программ на массовом рынке? Что, если корпорации решат занять компромиссную позицию, чтобы не провоцировать гнев консерваторов?

Уильям Гибсон: На протяжении истории секс-индустрия проявляла удивительную способность опережать конкурентов! Посмотрите на фотографию, кино… секс не появился на телевидении, но вместе с тем стали доступны средства производства подобного контента. Поэтому я уверен, что до виртуальной эротики нам осталось недолго. Если бы только у нас было что-то вроде домашнего устройства виртуальной реальности!

FS: Чем более сложным и, пожалуй, декадентским становится конкретное общество, тем сложнее и сокровеннее становятся сексуальные запросы его членов — стоит посмотреть на взлет садомазохизма, вуайеризма и фетишизма, к примеру, в Викторианском и американском обществах. Если взять во внимание факты, не должен ли твой мир будущего быть наводнен всевозможными девиациями, о которых не мечтают лишь самые дальновидные из его представителей?

Уильям Гибсон: Я всегда подозревал, что сексуальные отклонения отличаются популярностью, но они были в большинстве своем скрыты от людских глаз. В «Нейроманте» представлен персонаж, который время от времени декантирует клоны своих дочерей-подростков, затем насилует и убивает их. Достаточно извращенно, не так ли? В то же время я не думаю, что многие писатели-фантасты способны убедительно описать сексуальные извращения будущего. Некоторые пытаются, но зачастую они остаются в проигрыше. Полагаю, что и для читателя, и для писателя гораздо интереснее предположить, насколько люди будущего очаровательны в своих извращениях (заметьте, что я рассуждаю об этом только в применении к научной фантастике).

FS: Что лично ты думаешь о порнографии в письменной/визуальной форме в качестве формы искусства/феномена/средства выражения? В этом вопросе ты относишь себя к вольнодумцам или консерваторам?

Уильям Гибсон: Я большой противник цензуры и, надеюсь, я могу назвать себя сторонником сексуальной свободы. Отношение к сексуальности в нашем обществе всегда было негативным. Мы вроде бы двигались навстречу более позитивным взглядам — или нам казалось, что мы двигаемся — но в итоге мы обо всем забыли ввиду многих факторов — в том числе и глобальной катастрофы под названием СПИД. Люди моего возраста (45 лет) выросли в странном пузыре истории, в котором они могли ненадолго насладиться мыслью о том, что секс не может тебя убить. Женщины могли контролировать фертильность, а венерические заболевания не считались чем-то серьезным (образ смертельных венерических заболеваний закрепился в качестве городских легенд, как, например, Сайгонская роза — недуг, который якобы выворачивал член наизнанку).

Для меня история сексуальных отношений выглядит так: в семидесятых гетеросексуальные мужчины стали — божечки! — вести себя подобно геям, и наблюдать за этим было чрезвычайно интересно. Затем все зашло в тупик — нет, в целый лабиринт, в котором не было выхода. Думаю, что первым распространился герпес, который тогда считался «неизлечимым». Вспоминая панику семидесятых вокруг новой болезни, я начинаю думать о ней как об этакой репетиции перед СПИДом… тогда общественность совсем потеряла голову.

Это было странностью, присущей одному поколению, но сейчас, стоя в очереди в супермаркете за строгими, леворадикальными женщинами моего возраста, мне забавно представлять, что нынешние примерные жены и матери в прошлом могли получить удивительный сексуальный опыт.

FS: Тебе когда-нибудь хотелось написать о СПИДе напрямую?

Уильям Гибсон: В моем последнем романе «Виртуальный свет» тема вируса раскрывается настолько тщательно, насколько хватило моих знаний (мы с Брюсом Стерлингом умышленно сделали сифилис лейтмотивом повествования в «Разностной машине», косвенно отсылая читателей к СПИДу). К моменту выпуска «Нейроманта» мир еще не знал о СПИДе, и в «Мона Лиза Овердрайв» я вскользь упомянул ретро-вирусы. Я сделал это во многом потому, что сама Мона была проституткой. Тем временем, мир изменился. Я иногда вспоминаю ту сцену в «Нейроманте», в которой Молли садится на Кейса сверху и… в общем, Кейс входит внутрь. Наверное, нынешние читатели думают: «Боже мой, эта крошка определенно любит рисковать!»

FS: Сколько тебе было лет, когда ты лишилс девственности? Был ли секс для тебя чем-то пугающим и сбивающим с толку, каким он поначалу кажется многим?

Уильям Гибсон: Мне было 15 или 16. Первый раз был странным, а второй — потрясающим.

FS: Какой у тебя знак зодиака, старина?

Уильям Гибсон: Тринадцатый знак. Арахна.

FS: В молодости ты был гиком-фантастом, или же беспокойным, асоциальным и невротичным подростком?

Уильям Гибсон: Все перечисленное. Мое детство вообще напоминало жизнь классического фаната научной фантастики. Затем наступили шестидесятые, и мое юношество заиграло новыми красками.

FS: Какая книга подарила тебе первый незабываемый литературный опыт? Это была фантастика или нечто другое?

Уильям Гибсон: Первой книгой из тех, что меня впечатлили, был научно-фантастический роман «Космический корабль под яблоней». Я прочел ее в четвертом классе. Глава об Интерзоне из «Голого завтрака» тоже имела для меня определенную важность. Даже больше — роман стал для меня очень продуктивным.

FS: Насколько серьезными были твои трения с Голливудом? Я читал кое-что о сценарии к «Чужому 3» — насколько ты разозлился, когда увидел, что твои идеи были либо украдены, либо выброшены на свалку? И кстати, что случилось с экранизацией «Отеля “Новая Роза”» из «Сожжения Хром» с Кэтрин Бигелоу («Голубая сталь», «С приходом тьмы») в главной роли?

Уильям Гибсон: Сценарии моих экранизаций никогда не добирались до стадии серьезного препродакшена — хотя, от Голливуда можно ждать чего угодно… Для меня написание сценариев — это странный побочный эффект от того, чем я занимаюсь в жизни. Я воспринимаю продукт своего творчества очень серьезно, хотя и отношусь к деловой стороне вопроса и культурному влиянию вокруг него как к чему-то нереальному, существующему в другом мире. С другой стороны, у меня была работа в профсоюзе, и все видели, что мне платят за любую чушь, которую я напишу на листе бумаги. Сценарий к «Чужому 3» обеспечил мне членскую карту, но, по правде говоря, этой франшизе я приносил пользы не больше, чем повар суши-бара на кухне американского фастфуда. Нельзя сказать, что я вспоминаю о Голливуде со злостью. Работа была занятной, и она нравится мне еще больше в ретроспективе.

Что касается «Отеля», то Бигелоу ушла сниматься в картину про серфера и грабителя, и сценарий рассказа был впоследствии исковеркан самыми разными режиссерами, но съемки так и не начались. Он все еще где-то там.

FS: А что стряслось с комикс-адаптацией «Нейроманта» от Marvel?

Уильям Гибсон: Не от Marvel — от Epic. Они просто обделались после первого же выпуска. Это было унизительно. К тому же, художник не умел рисовать женщин.

FS: Что ты чувствуешь, когда видишь уже приевшуюся рекламу вещей с приставкой «кибер» и вызванное ей искажение идей виртуальной реальности?

Уильям Гибсон: Честно говоря, мне насрать, и в гробу я их всех видел — выбирайте, что больше нравится. Как недавно заметил Том Шиппи из лондонского «Таймс Литерари Сапплемент», слово «виртуальный» в том смысле, в котором его понимают компьютерщики, означает совсем не то, что в нем привыкла видеть общественность. Короче, оно означает не «приблизительно», «почти» или «точь-в-точь», а режим сохраненной памяти — таким образом, «виртуальную» реальность якобы следует заменить на «резервную». Только вот дело в том, что «резервная реальность» точно не смогла бы принести много денег.

FS: Существует ли секс в сообществе любителей фантастики? У тебя есть групи?

Уильям Гибсон: Групи и научная фантастика? Звучит жутко. Мне сложно представить девушку, которая отрывается в барах на Бульваре Сансет и ходит на людях в нижнем белье, затем однажды просыпается и смотрит вдаль с мыслью: «Хм, жизнь начинает терять свою остроту. Пора выйти в свет и найти… писателя-фантаста!» Реальность же выглядит печальнее. Гораздо печальнее.

Последние посты

Архивы

Категории