Ракетостроитель-оккультист, вызывавший духов вместе с Хаббардом

Лаборатория реактивного движения — мировой лидер в исследовании космоса. Учёные из ЛРД отправляли роботов на Марс и зонды в межзвёздное пространство, собирали пыль из хвостов комет. Но что, если реальная цель этих миссий была чем-то более мрачным?

Что, если лаборатория была заинтересована в изучении космического пространства меньше, чем в изучении глубин пустоты? Что, если исследователи толпились перед экранами компьютеров в поисках паранормальных сущностей или тёмных богов, крадущихся вдоль горизонтов событий близлежащих чёрных дыр?

Конечно, это не так. ЛРД не является частью оккультно-индустриального комплекса в стиле Уидона Джосса. Она не смешивает науку со сверхъестественным. Однако, один из её основателей так делал.

«Убит учёный-жрец чёрного магического культа», — гласил один заголовок после смерти Джона Уайтсайда Парсонса 17 июня 1952 г.

«Джон Уайтсайд Парсонс — симпатичный 37-летний ракетостроитель, убитый во вторник химическим взрывом, — был одним из основателей странного полурелигиозного культа, который процветал в этих местах около 10-ти лет назад», — говорилось в репортаже.

Через некоторое время риторика стала более щедрой на подробности.

«Он зачастую бывал загадкой для своих друзей, поскольку вёл двойную жизнь… В одной он был глубоко погружён в научную сферу скорости, звука и стратосферы, в другой — искал космос, к которому человек стремится на протяжении веков: объединение науки, философии и религии в утопическое нечто», — писалось в одной статье.

Вскоре газеты лихорадило разговорами о «сексуальных извращениях», «чёрных одеяниях», «священном огне» и «интеллектуальной некромантии». Сердцем каждой истории был один простой вопрос: «Кто, чёрт возьми, этот парень?»

Трудно отыскать в летописи науки историю более странную и трагическую, чем случай Джона Уайтсайда Парсонса. Родившийся 100 лет назад Парсонс, по всей видимости, посвящал себя примирению противоположностей, переплетая друг с другом техническое и духовное, белый лабораторный халат и чёрные одеяния, факт и вымысел, науку и магию.

Когда он погиб от загадочного взрыва в своей домашней лаборатории, таблоиды были не единственными, кто повесил на него ярлык сумасшедшего учёного. То же сделало и научное сообщество. История Парсонса была заперта на чердаке, спрятана в примечания, заметена под стартовую площадку американской космической программы.

Но научное наследие Парсонса невозможно игнорировать. Он заставил правительство Соединённых Штатов исследовать область, которую оно прежде высмеивало, и заложил основу для создания ракет, отправивших человека в космос. Он был одним из величайших американских пионеров космической отрасли. Просто вдобавок он был одним из крупнейших оккультистов.

Если бы в 1920-е и 30-е вы рассказали кому-нибудь, что являетесь конструктором ракет, то окружающие либо высмеяли бы вас, либо попятились с обеспокоенным выражением лица. Никакие университеты не вели курсов по ракетной технике, и не было никаких правительственных грантов, выделяемых на исследования в области ракетостроения. Для публики ракеты были чистой научной фантастикой, и хуже того — в официальных научных кругах они были синонимом всего смехотворного, надуманного, сумасшедшего, олицетворением умопомешательства.

Крайне фантастическая природа ракет была тем, что поначалу привлекло юного Парсонса. Вдохновлённый историями из бульварных журналов научной фантастики вроде Astounding и Amazing, он начал создавать простые пороховые ракеты на заднем дворе своего дома в Пасадине и усеивал престижный район обгорелыми картонными трубками и горящей бумагой.

Когда Парсонс осознал необходимость в некоторой теоретической базе для своих экспериментов, он вместе с другом Эдом Форманом отправился за ней в коридоры расположенного поблизости Калифорнийского технологического института. У Парсонса не было никакого образования за рамками старшей школы, однако его энтузиазм привлёк внимание аспиранта с широким кругозором по имени Фрэнк Малина. Втроём они образовали нечто, известное под уничижительным названием как Отряд самоубийц: разношёрстную группу энтузиастов ракетостроения, опасные эксперименты которых могли убить их самих.

В Калтехе нобелевские лауреаты сталкивались друг с другом каждый день. Несмотря на это, предрассудки относительно ракет всё ещё были сильны. Известный профессор физики Фриц Цвикки стал особенным врагом «Отряда».

Когда Малина и Парсонс обратились к Цвикки за помощью, тот вспылил. «Он сказал мне, что я чёртов дурак, — вспоминает Малина, — что я пытаюсь сделать что-то невозможное, потому что ракеты не могут летать в космосе».

Это считалось совершенно неверным, прямо противоречащим третьему закону Ньютона (когда крёстный отец ракетостроения Роберт Годдард предположил в 1920 году, что ракеты могут достичь Луны, он был жестоко и неоправданно подвергнут аналогичным насмешкам). Ответ Цвикки совершенно ясно показал, что, хотя Парсонс и был допущен в научную среду, он никоим образом не стал частью официального научного сообщества.

Парсонс сделал этот факт ещё более очевидным, когда он начал проявлять всё возрастающий интерес к магии и сверхъестественному. К концу 1930-х он стал часто посещать ночные собрания Ордена восточных тамплиеров (Ordo Templi Orientis): оккультной организации, которая собралась в близком Лос-Анжелесе. ОТО, как известно, было создано английским оккультистом Алистером Кроули — героинозависимым, сексуально озабоченным, осквернявшим Бога магистром тёмных искусств, которого таблоиды окрестили: «Самый аморальный человек в мире».

На этих встречах Парсонс наблюдал за странными ритуалами — прежде всего, за Гностической мессой, извращённой вариацией католической мессы. На черной с белым сцене стояли украшенный иероглифическими надписями алтарь, множество свечей и вертикальный гроб, покрытый полупрозрачной занавеской, из которого появлялся одетый в плащ руководитель группы. Прочитывались заклинания, обнажались мечи, целовались груди и скрещивались копья. Воздух был заряжен сексом. Выпивалось вино и съедались пирожные с менструальной кровью.

Именно здесь проповедовалась кроулевская философия Телемы, которая была разновидностью религиозного либертарианства, провозглашавшего радикальный индивидуализм и самореализацию. Её кредо было: «Do What Thou Wilt» (делай, что пожелаешь). Парсонса это сразу зацепило. Особенно он был заинтригован мнением Кроули о том, что секс может быть неотъемлемым компонентом магических ритуалов, поднимающих практикующего на более высокий уровень сознания. Разве откажется 24-летний от такого?

Хотя некоторые из коллег по Отряду самоубийц рассматривали формирующийся оккультизм Парсонса как странную причуду (в 1930-е большинство студентов Калтеха увлекались коммунизмом, согласно статьям того времени из университетской газеты The California Tech), это не помешало им признать его гениальность в изготовлении ракетного топлива. На испытательном полигоне Отряда можно было услышать, как Парсонс напевает кроулевский языческий «Гимн Пану» перед тем, как запускать ракеты. Испепеляющее пламя и частые взрывы создавали подходящую инфернальную декорацию к его увлечению сверхъестественным.

В 1941 году Парсонс и Отряд самоубийц основали инжиниринговую корпорацию Аэроджет для продажи своих ракет военным. Ученые, которые ранее высмеивали деятельность Парсонса, теперь выстраивались в очередь, чтобы присоединиться к этой переживающей бум индустрии. В 1943 году, когда потребность в ракетных исследованиях экспоненциально росла, Парсонс стал одним из основателей Лаборатории реактивного движения, чтобы продолжить изучение своих детских игр с одноразовыми ракетами во дворе за домом. В то же время, когда он достиг своего профессионального пика, он также обнаружил, что достиг в OTO того уровня, что соответствовал престарелому Кроули. В итоге Парсонс стал лидером группы ОТО на Западном побережье.

Просто подумайте об этом ещё раз: один из лучших умов, развивавших раннюю американскую ракетную программу, — программу, форсировавшую космическую гонку и Холодную войну, — был в то же самое время ведущей фигурой в мире оккультизма. Днём он строил ракеты для правительства, а ночью вставал из гроба, чтобы практиковать сексуальную магию со своими последователями.

Но для Парсонса это вообще не казалось странным. Он трактовал магию и ракетостроение как разные стороны одной медали: обе они были недооценены, высмеивались как невозможные, но именно из-за этого обе представлялись вызовом, который нужно принять и действовать.

Ракетостроение утверждало, что отныне мы должны видеть себя не прикованными к Земле созданиями, но существами, способными исследовать Вселенную. Точно так же магия предполагала наличие невидимых метафизических миров, которые существуют и могут быть изучены с помощью необходимых знаний. И то и другое было восстанием против ограничений человеческого бытия. В стремлении к одному он не мог не стремиться к другому.

За три года до смерти он написал о своей необычной позиции так, что это поразило бы любого из его сторонников в вооруженных силах США, тогда как для него всё казалось совершенно нормальным.

«Мне кажется, что если бы я был достаточно гениален, чтобы организовать практические исследования реактивного движения и основать корпорацию с многомиллионным бюджетом и всемирно известную исследовательскую лабораторию, то мне следовало бы также применить этот гений в области магии», — писал он в письме одному последователю ОТО. Парсонс метил высоко.

С деньгами, полученными от Аэроджета благодаря стремительно развивающемуся ракетному бизнесу, Парсонс купил особняк в элитном районе Пасадины и перенёс туда деятельность ОТО. «Это был огромный деревянный дом, — вспоминала жена Фрэнка Малины Лильян Вундерман в интервью несколько лет спустя. — Большой, большой дом, полный людей. У некоторых из них были маски, у других — костюмы, женщины были одеты странным образом. Это было похоже на прогулку по фильму Феллини. Женщины ходили в прозрачных тогах и со странным макияжем, некоторые были одеты как животные, как на костюмированной вечеринке».

Когда она рассказывала об этом мужу, Малина просто закатывал глаза, говоря: «Джек поглощён всеми этими вещами».

Прозванный «Парсонажем», этот дом стал настоящим магнитом для эксцентриков всех сортов: от ведьм и учёных из Манхэттенского проекта, до писателей-фантастов, взволнованных своим открытием Парсонса — фигуры, казалось, вырвавшейся со страниц бульварной литературы.

Писатель-фантаст Джек Уильямсон вспоминал Парсонса как «странную загадку». Молодой Рэй Брэдбери еще задолго до написания «Фаренгейта 451» и «Марсианских хроник» отзывался о Парсонсе как о человеке «замечательном» и поразившем его описаниями космических ракет. Спрэг де Камп, автор более сотни фэнтезийных и научно-фантастических книг, заявил о нём: «Настоящий безумный гений, если я когда-либо встречал такого».

Научное сообщество стало всё более и более соглашаться с де Кампом. Работа Парсонса над ракетным топливом — соединение и смешивание химических веществ для создания чего-то, что было бы очень взрывоопасным и контролируемым одновременно — помогла сделать ракетостроение жизнеспособным. Однако его всё чаще воспринимали как слишком странного, слишком эксцентричного, чтобы позволить ему работать в своём кругу.

Его обвинили в соблазнении секретарш из Аэроджета, приглашённых в его особняк, где правили разврат, наркотики и пляски с огнём. Навещавших его учёных он встречал, стоя у входа со змеёй, обвивавшей его плечи. Утром на работу он приезжал поздно и потрёпанным, в побитом Паккарде, а к Лаборатории реактивного движения относился как к своей личной игровой площадке.

Фриц Цвикки, отвергший Парсонса несколькими годами ранее, к тому моменту взял свои слова обратно и стал работать на Аэроджет. Однако он по-прежнему питал презрение к недоучке Парсонсу и к его нетипичному стилю жизни. Позже Цвикки в устном интервью Каргиллу Холлу и Джеймсу Уилсону вспоминал его как «опасного человека».

«Мы все время говорили ему, типа, про все эти фантазии о Зороастре, вуду и прочем, что это нормально, что мы тоже об этом мечтаем, — говорил он. — Но держи это при себе, не нужно это втирать несчастным секретаршам. Я о том, что, короче, у него там был целый клуб».

Но Парсонса это не останавливало. Он и Форман были известны своими дуэлями на ракетном полигоне; они стреляли друг другу под ноги, стараясь не дёргаться. Когда Цвикки настоял, чтобы Парсонс испытал тип топлива, ранее им не одобренный, Парсонс нашёл, где оно хранилось, и уничтожил всю партию громадным взрывом, «взорвав половину бизнеса», — по словам разъярённого Цвикки.

Парсонс и Форман занимались ракетостроением ещё в молодости, когда никто не воспринимал ракетостроение всерьёз. Но теперь многие стали относиться к этому очень серьёзно. ФБР начало расследование в отношении Парсонса, рассматривая его как возможную угрозу безопасности.

В 1943 году Парсонса тактично выдворили из той самой научной деятельности, которую он же и создал. Ему было предложено 20 000 долларов за его акции Аэроджета, и, чувствуя холодное отношение всё большего числа учёных-ракетостроителей, он решил уйти. Ему было тогда 30 лет.

Он погрузился в магию. Не только в кроулевскую магию — он стал также практиковать новые странные ритуалы собственного изобретения. Будучи учёным, он стремился найти физические доказательства того, что его магия работает, пытаясь добиться проявления феноменов, воплощений и других проявлений сверхъестественного.

Когда он остался без своей работы ракетостроителем, выступавшей своего рода противовесом, даже приятели из ОТО стали беспокоиться по поводу его растущей магической деятельности. «Происходит что-то странное, — писала Джейн Вульф в письме к члену OTO Карлу Гермеру. — Наш Джек очарован колдовством, языческими храмами, вуду. С самого начала он, несмотря ни на что, хотел кого-то вызывать, и я склонна думать, он не остановится, пока не получит результат».

Его дела не стали лучше после того, как в его дом прибыл крайне харизматичный молодой писатель-фантаст по имени Рон Хаббард. Хаббард был рассказчиком изумительных небылиц, в которые он заставлял верить окружающих. Его коллеги-фантасты смотрели на него с подозрением.

«Я вспоминаю его глаза: внимательные светло-голубые глаза, почему-то ассоциировавшиеся у меня с бандитами Дикого Запада, остро рассматривали меня, покуда он говорил, словно в попытке разглядеть, насколько сильно я ему верил, — вспоминал Джек Уильямсон. — Не сильно». Но Парсонс, всегда более чем готовый поверить, попал под его чары.

Они тесно общались, обсуждали магию, и даже совершали вместе магические ритуалы. Хаббард переехал в особняк Парсонса и, чувствуя себя в атмосфере свободной любви как рыба в воде, добивался местных девушек, ухаживая за ними и очаровывая их. Неважно, будь то участник ОТО или писатель-фантаст, ни чья-либо жена, ни девушка не были в безопасности от притяжения Хаббарда. Даже Парсонс.

Однако Хаббард помог Парсонсу в самой грандиозной магической работе, которую тот предпринимал. Она известна как Работа Бабалон — попытка Парсонса воплотить настоящую богиню. Неделями они вдвоём занимались ритуальным пением, рисовали мечами в воздухе оккультные символы, окропляли кровью животных руны и мастурбировали, чтобы «оплодотворить» магические таблички.

Когда эти новости добрались до Кроули в Англии, тот был в ужасе. 22 мая 1946 года он отправил телеграмму одному из участников ОТО: «Рон играет на доверии — Джек Парсонс жалкий дурак — очевидная жертва мошенников».

В итоге Парсонс счёл, что его магическая работа была успешной, и объявил её величайшим достижением своей жизни. Однако Кроули был прав насчёт Хаббарда. В июле 1946-го в письме Кроули Парсонс писал, что под видом инвестирования в рискованное предприятие Хаббард сбежал, прихватив девушку Парсонса и принадлежавшие ему 20 000 долларов, оставив Парсонса в круговороте неуверенности и депрессии.

Ему удалось получить какую-никакую работу консультанта по ракетам, но в дальнейшем он попал под подозрение в годы послевоенной «Красной угрозы». Его обвиняли в довоенных связях с коммунистами и участии в том, что ФБР называло «любовным культом». Его лишили доступа к секретной информации, и он был вынужден работать на заправке, чинить машины, и в конечном итоге использовать свои потрясающие научные знания для создания голливудской пиротехники. Всегда и всюду он утверждал, что его магические работы были такими же настоящими, как и труды по ракетостроению.

17 июня 1952 года его домашняя лаборатория была разрушена большим взрывом. Прибывшая полиция нашла Парсонса ещё живым, хотя половину его лица сорвало, обнажив низ черепа. Правая рука отсутствовала. Вокруг него были разложены бумаги по ракетостроению и пентаграммы, оккультные рисунки и химические формулы. Вскоре он умер. Ему было всего 37 лет.


George Pendle
Джордж Пэндл

Британский журналист, публицист, автор книги «Странный ангел: потусторонняя жизнь ракетостроителя Джона Уайтсайда Парсонса».

georgependle.com

Похожие публикации

Последние посты

Архивы

Категории