О неорационализме

Введение к книге «Реванш разума»

Тер­мин «неора­ци­о­на­лизм» изоб­рел не я, но он посто­ян­но исполь­зу­ет­ся для опи­са­ния работ Рэя Брас­сье, Резы Нега­ре­ста­ни, меня само­го и мно­гих дру­гих наших еди­но­мыш­лен­ни­ков. Мы нико­гда не дава­ли ему точ­но­го опре­де­ле­ния, посколь­ку он не был созна­тель­но выбран нами сами­ми. Но сего­дня я вспом­нил об импли­цит­ном обя­за­тель­стве, кото­рое мож­но было бы взять на себя, что­бы отли­чить неора­ци­о­на­лизм от его про­тив­ни­ков, если его мож­но назвать чем-то вро­де после­до­ва­тель­ной фило­соф­ской про­грам­мы. Оно таково:

Отка­зать­ся от вся­кой раци­о­наль­ной инту­и­ции во имя разу­ма, наста­и­вать на том, что не толь­ко не суще­ству­ет инту­и­тив­ной спо­соб­но­сти к раци­о­наль­но­му позна­нию, но и нет инту­и­тив­но­го пони­ма­ния струк­ту­ры, воз­мож­но­стей и огра­ни­че­ний разу­ма. Разум — не то, чем вы его счи­та­е­те. Разум — не раци­о­на­ли­за­ция. Разум не разу­мен (reasonable).

Неора­ци­о­на­ли­стов отли­ча­ет не толь­ко это прин­ци­пи­аль­ное обя­за­тель­ство, но и наше прак­ти­че­ское отно­ше­ние к нему. Наше глав­ное откло­не­ние от клас­си­че­ско­го раци­о­на­лиз­ма Декар­та, Лейб­ни­ца и Спи­но­зы состо­ит в вер­но­сти вычис­ли­тель­но­му пово­ро­ту, кото­рый слу­чил­ся в нача­ле ХХ века и чьи послед­ствия мы все еще пыта­ем­ся понять; послед­ствия, нано­ся­щие удар за уда­ром по наше­му инту­и­тив­но­му пред­став­ле­нию о том, что такое мыш­ле­ние, раз­ру­шая наши спо­со­бы раци­о­на­ли­за­ции того, что мы есть, и раз­би­вая наши иллю­зии отно­си­тель­но того, во что разум­но верить.

Разу­ме­ние (reasoning) — это то, что дела­ет­ся, и то, что может делать­ся про­цес­са­ми, отлич­ны­ми от нас, про­цес­са­ми, кото­рые могут быть и были изу­че­ны с помо­щью разу­ма, с неумо­ли­мой точ­но­стью мате­ма­ти­че­ско­го дока­за­тель­ства. Пара­докс Рас­се­ла и тео­ре­мы Гёде­ля лежат в осно­ве про­дол­жа­ю­ще­го­ся про­цес­са, в ходе кото­ро­го мы демон­стри­ру­ем огра­ни­че­ния разу­ма, а затем, сле­дуя Тью­рин­гу, исполь­зу­ем эти огра­ни­че­ния как рычаг, что­бы выта­щить разум из наших чело­ве­че­ских чере­пов и реа­ли­зо­вать в новых и более стран­ных фор­мах. Мы еще не созда­ли искус­ствен­ных раци­о­наль­ных аген­тов, лишь их обры­воч­ные фор­мы, но гума­ни­сти­че­ская гор­ды­ня, кото­рая отка­зы­ва­ет­ся видеть эти про­цес­сы как фраг­мен­ты таких же существ, как мы, выгля­дит все более отча­ян­ной, все более гото­вой убе­жать в раци­о­на­ли­за­ции от про­грес­са мате­ма­ти­че­ской логи­ки, про­грес­са искус­ствен­но­го интел­лек­та и втор­же­ния вычис­ли­тель­ной нейробиологии.

Если вы дума­е­те, что вас нель­зя изу­чать как систе­му обра­бот­ки инфор­ма­ции и что это поз­во­ля­ет вам отго­ро­дить­ся от инту­и­тив­ных пред­став­ле­ний не толь­ко о чело­ве­че­ском уде­ле, но и о том, что в этом уде­ле хоро­шо, то боюсь, что надви­га­ет­ся вол­на, кото­рая пере­ва­лит эти сте­ны и пото­пит ваши про­вин­ци­аль­ные амби­ции. Обе­ща­ние неора­ци­о­на­лиз­ма заклю­ча­ет­ся не в том, что эта вол­на — эмпи­ри­че­ская нау­ка, при­шед­шая пока­зать вам ужа­сы ваше­го ней­рон­но­го суб­стра­та¹, а в том, что это мате­ма­ти­че­ская нау­ка, при­шед­шая пока­зать вам чуде­са вашей вычис­ли­тель­ной души. Мы — бес­ко­неч­ные про­цес­сы, вза­и­мо­дей­ству­ю­щие с окру­жа­ю­щей сре­дой и друг с дру­гом, иссле­ду­ю­щие вме­сте мате­ма­ти­че­скую и эмпи­ри­че­скую сфе­ры, игра­ю­щие в игры дока­за­тельств и опро­вер­же­ний и стро­я­щие систе­мы и моде­ли, кото­рые начи­на­ют охва­ты­вать наши само­сти. Мы пре­крас­ны. Мы сво­бод­ны. Вычис­ли­тель­ное само­со­зна­ние толь­ко уси­лит это, даже если оно изме­нит наше пони­ма­ние того, что это значит.

⁂

Я напи­сал сло­ва выше око­ло пяти лет назад в сво­ем дав­но суще­ству­ю­щем, но нере­гу­ляр­но обнов­ля­е­мом бло­ге². Когда нако­нец при­шло вре­мя под­го­то­вить дан­ную кни­гу — с одной сто­ро­ны, про­сто сбор­ник моих ста­тей, а с дру­гой, сви­де­тель­ство интел­лек­ту­аль­но­го пути, кото­рый я про­шел за послед­нее деся­ти­ле­тие, — мне пока­за­лось умест­ным начать с тако­го чет­ко­го заяв­ле­ния о фило­соф­ских устрем­ле­ни­ях, хотя бы затем, что­бы рас­крыть, насколь­ко и как после­ду­ю­щее содер­жа­ние оправ­ды­ва­ет их (если ему это уда­ет­ся). Кни­га раз­де­ле­на на две части. Пер­вая поло­ви­на состо­ит из серии эссе, пер­во­на­чаль­но пред­став­лен­ных в виде докла­дов начи­ная с 2015 года, темы кото­рых доста­точ­но тес­но свя­за­ны меж­ду собой, что­бы сфор­ми­ро­вать узна­ва­е­мую после­до­ва­тель­ность: «Про­ме­те­ан­ство и раци­о­на­лизм» в какой-то мере рас­кры­ва­ет предыс­то­рию, моти­ва­цию и пер­спек­ти­ву неора­ци­о­на­лиз­ма, соот­но­ся его с дру­ги­ми фило­соф­ски­ми иде­я­ми, воз­ник­ши­ми после кра­ха спе­ку­ля­тив­но­го реа­лиз­ма³, а имен­но с левым аксе­ле­ра­ци­о­низ­мом и ксе­но­фе­ми­низ­мом; «Пере­фор­ма­ти­ро­ва­ние Homo Sapiens» кон­тек­сту­а­ли­зи­ру­ет и раз­ви­ва­ет полу­чен­ную кон­цеп­цию разу­ма, встра­и­вая ее в дис­кус­сии о чело­ве­че­ской при­ро­де, давая эво­лю­ци­он­ное объ­яс­не­ние ее воз­ник­но­ве­ния и уко­ре­не­ния, а так­же набра­сы­вая кон­ту­ры раци­о­на­ли­сти­че­ско­го ингу­ма­низ­ма, спо­соб­но­го пере­опре­де­лить наше пони­ма­ние агент­но­сти, само­сти и цен­но­сти; «За пре­де­ла­ми выжи­ва­ния» берет на себя зада­чу по пере­осмыс­ле­нию нашей кон­цеп­ции агент­но­сти путем посто­ян­ной кри­ти­ки тех иска­же­ний, кото­рые порож­да­ют­ся отсыл­ка­ми к выжи­ва­нию как конеч­ной цели, предо­став­ляя объ­яс­не­ние ана­ло­ги­че­ско­го бут­стреп­пин­га, вовле­чен­но­го в кау­заль­ное объ­яс­не­ние слож­ных систем, и того, что озна­ча­ет для таких систем дости­же­ние авто­ном­ной агент­но­сти; «О вме­ще­нии мно­жеств» рас­ши­ря­ет эту тему, углуб­ля­ясь в кон­цеп­цию само­сти, клас­си­фи­ци­руя раз­лич­ные под­хо­ды к ней на про­тя­же­нии исто­рии фило­со­фии и пси­хо­ло­гии и пыта­ясь дать инте­гри­ро­ван­ное объ­яс­не­ние, кото­рое дает смысл раз­лич­ным фор­мам лич­ност­но­го мно­го­об­ра­зия, от обы­ден­ных до непри­выч­ных и чисто спе­ку­ля­тив­ных; и, нако­нец, «Поче­му что-либо име­ет зна­че­ние?» воз­вра­ща­ет­ся к кон­цеп­ции цен­но­сти в све­те все­го выше­ска­зан­но­го, рас­смат­ри­вая воз­мож­ность кос­ми­че­ско­го исчез­но­ве­ния и наме­чая ответ на вопрос в заго­лов­ке. В свя­зи с тем, что эта серия ста­тей была напи­са­на с опо­рой на отдель­ные мои выступ­ле­ния, в ней име­ют­ся неко­то­рые повто­ре­ния и излиш­няя инфор­ма­тив­ность, а так­же опу­ще­ны мно­гие момен­ты, кото­рые в иде­а­ле долж­ны были бы быть охва­че­ны в более пол­ном и инте­гри­ро­ван­ном изло­же­нии. Но я наде­юсь, что и в том виде, в каком она есть, ей уда­ет­ся испол­нить свои основ­ные задачи.

Вто­рой раз­дел сбор­ни­ка содер­жит под­бор­ку тек­стов, напи­сан­ных в пери­од с 2010 года по насто­я­щее вре­мя. Начи­на­ет­ся он с двух интер­вью, кото­рые дают доступ­ное пред­став­ле­ние о моих взгля­дах на ряд важ­ных тем: «Фило­со­фия и нор­ма­тив­ность» с Каем Пит­ти, в кото­ром я рас­ска­зы­ваю о сво­ей общей фило­соф­ской тра­ек­то­рии, в т.ч. о вли­я­нии тру­дов Робер­та Брэн­до­ма на мое мыш­ле­ние, а так­же отве­чаю на ряд кри­ти­че­ских заме­ча­ний по пово­ду того вни­ма­ния, кото­рое я уде­ляю поня­тию нор­ма­тив­но­сти, «Искус­ствен­ные тела и пер­спек­ти­ва абстрак­ции» с Энто­ни Мор­га­ном, предо­став­ля­ю­щее кон­цеп­ту­аль­ный обзор и кри­ти­ку «пара­диг­мы вопло­ще­ния», дей­ству­ю­щей на сты­ке фило­со­фии и когни­ти­ви­сти­ки, вме­сте с тем под­ни­мая несколь­ко вопро­сов о вычис­ли­тель­ных осно­вах интен­ци­о­наль­но­сти. Завер­ша­ет­ся она «Инкар­на­ци­ей» — интер­вью 2025 года для под­ка­ста Disintegrator, в кото­ром обсуж­да­ют­ся вопро­сы, свя­зан­ные с ИИ, ОИИ и вычислениями.

Остав­ша­я­ся поло­ви­на сбор­ни­ка раз­би­та еще на три раздела.

В Фюси­се собра­ны эссе, непо­сред­ствен­но посвя­щен­ные темам мета­фи­зи­ки и мето­до­ло­гии мета­фи­зи­ки: «Вели­чай­шая ошиб­ка: поче­му иде­а­лизм Геге­ля потер­пел неуда­чу» пред­ла­га­ет обзор фило­соф­ской систе­мы Геге­ля и лежа­щих в ее осно­ве аргу­мен­тов на высо­ком уровне, а затем выяв­ля­ет фаталь­ное воз­ра­же­ние про­тив этих дово­дов, опи­ра­ю­ще­е­ся на его соб­ствен­ную трак­тов­ку есте­ствен­но­го созна­ния; «Очерк о транс­цен­ден­таль­ном реа­лиз­ме» раз­би­ра­ет две сопер­ни­ча­ю­щие диа­лек­ти­ки, опе­ри­ру­ю­щие в совре­мен­ной мета­фи­зи­ке, и, раз­ви­вая новую кон­цеп­цию объ­ек­тив­но­сти, исполь­зу­ет их для фор­му­ли­ро­ва­ния пред­став­ле­ния о том, чем мог­ла бы быть мета­фи­зи­ка как про­дол­же­ние есте­ствен­ных наук, не рас­тво­ряя при этом ее неэм­пи­ри­че­ско­го логи­че­ско­го ядра; а «Нить Ари­ад­ны: тем­по­раль­ность, модаль­ность и инди­ви­ду­а­ция в мета­фи­зи­ке Делё­за» пред­ла­га­ет пере­осмыс­ле­ние мета­фи­зи­ки Делё­за, в целом согла­су­ю­ще­е­ся с этой мето­до­ло­ги­че­ской пер­спек­ти­вой, пока­зы­вая, как вни­ма­ние Делё­за к роли вре­ме­ни в тео­рии дина­ми­че­ских систем зада­ет его под­ход к про­бле­ме уни­вер­са­лий.

В Лого­се собра­ны эссе, посвя­щен­ные темам логи­ки и эпи­сте­мо­ло­гии в широ­ком смыс­ле: «Теле­ви­зор в голо­ве?» углуб­ля­ет­ся в фило­со­фию вос­при­я­тия, разъ­яс­няя кри­ти­ку Сел­лар­са в отно­ше­нии кате­го­ри­че­ско­го дан­но­го таким обра­зом, что выдви­га­ет фаталь­ное воз­ра­же­ние про­тив про­ек­та интро­спек­тив­ной фено­ме­но­ло­гии; «О вычис­ли­тель­ной асим­мет­рии» пред­став­ля­ет собой набро­сок несколь­ких идей о вза­и­мо­свя­зи меж­ду вычис­ли­тель­ной асим­мет­ри­ей и семан­ти­че­ским содер­жа­ни­ем, вклю­чая интер­пре­та­цию раз­ли­чия меж­ду ана­ли­ти­че­ским и син­те­ти­че­ским, а «О транс­цен­ден­таль­ной логи­ке» — отры­вок из более обшир­ной неза­вер­шен­ной рабо­ты, кото­рый дает само­сто­я­тель­ный абрис основ­ных черт мое­го про­чте­ния Кан­та и про­ек­та транс­цен­ден­таль­ной логи­ки, а так­же ука­зы­ва­ет направ­ле­ние, в кото­ром про­ект дол­жен раз­ви­вать­ся, если мы хотим про­дви­нуть его даль­ше, чем сам Кант.

В Это­се собра­ны эссе, посвя­щен­ные темам фило­со­фии цен­но­сти, охва­ты­ва­ю­щие как эти­ку, так и эсте­ти­ку: «Мозг твор­ца за рабо­той» пыта­ет­ся пред­ло­жить тео­рию искус­ства как когни­тив­ной сти­му­ля­ции, одно­вре­мен­но кри­ти­куя и син­те­зи­руя гос­под­ству­ю­щие эсте­ти­че­ские и семан­ти­че­ские пара­диг­мы для пони­ма­ния его зна­чи­мо­сти; «Искус­ство и цен­ность» рас­смат­ри­ва­ет вопрос о цен­но­сти искус­ства, про­сле­жи­вая исто­ри­че­ский путь, при­вед­ший нас к тупи­кам совре­мен­но­го искус­ства, и пред­ла­гая вер­нуть­ся к одно­знач­но­му поня­тию кра­со­ты как цен­но­сти; «Что такое игра?» вво­дит про­бле­му опре­де­ле­ния поня­тия игры, раз­би­рая ряд пред­по­ла­га­е­мых реше­ний в мате­ма­ти­ке, социо­ло­гии и фило­со­фии, преж­де чем пред­ло­жить соб­ствен­ное новое опре­де­ле­ние, а «Не столь уж горь­кая пилю­ля» — ранее не пуб­ли­ко­вав­ша­я­ся корот­кая ста­тья, даю­щая эти­че­ское обос­но­ва­ние потреб­ле­ния мяса.

Име­ют­ся и дру­гие закон­чен­ные ста­тьи и неза­вер­шен­ные отрыв­ки, кото­рые я с удо­воль­стви­ем вклю­чил бы сюда, но из-за огра­ни­че­ний объ­е­ма мне при­шлось сокра­тить пере­чень до выше­пе­ре­чис­лен­но­го. Мои взгля­ды на неко­то­рые вопро­сы, выра­жен­ные в этих ста­рых рабо­тах, с тех пор в ряде слу­ча­ев изме­ни­лись, и моя тер­ми­но­ло­гия вре­мя от вре­ме­ни кор­рек­ти­ро­ва­лась, но в целом они пред­став­ля­ют собой репре­зен­та­тив­ную выбор­ку мое­го мыш­ле­ния по ряду тем, кото­рые по-преж­не­му меня инте­ре­су­ют. При этом, воз­мож­но, сто­ит дать крат­кий обзор неко­то­рых из моих важ­ней­ших убеж­де­ний, что­бы лег­че было про­сле­дить темы, про­хо­дя­щие сквозь раз­ные тек­сты в обе­их поло­ви­нах сборника.

Вычис­ли­тель­ное кан­ти­ан­ство наста­и­ва­ет на том, что­бы интер­пре­ти­ро­вать про­ект транс­цен­ден­таль­ной пси­хо­ло­гии Кан­та как пред­вос­хи­ще­ние темы обще­го искус­ствен­но­го интел­лек­та: в нем дает­ся мак­си­маль­но абстракт­ное функ­ци­о­наль­ное опи­са­ние все­го, что мож­но счи­тать наде­лен­ным созна­ни­ем, авто­ном­ным раци­о­наль­ным аген­том. Дан­ная общая идея про­хо­дит крас­ной нитью через все эссе пер­вой поло­ви­ны, одна­ко наи­бо­лее подроб­но интер­пре­та­ция Кан­та раз­ра­ба­ты­ва­ет­ся в рабо­те «О транс­цен­ден­таль­ной логи­ке». Отсю­да выте­ка­ют еще два более кон­крет­ных обя­за­тель­ства, кото­рые каса­ют­ся пары дуаль­но­стей, арти­ку­ли­ро­ван­ных в мыс­ли Кан­та. Пер­вая дуаль­ность, тео­ре­ти­че­ское — прак­ти­че­ское, состав­ля­ет глав­ную тему работ «За пре­де­ла­ми выжи­ва­ния» и «О вме­ще­нии мно­жеств»; она так­же зани­ма­ет цен­траль­ное место в моем опи­са­нии лич­ной авто­но­мии. Вто­рая дуаль­ность, мате­ма­ти­че­ское — эмпи­ри­че­ское, затра­ги­ва­ет­ся (в огра­ни­чен­ной мере) в «Очер­ке о транс­цен­ден­таль­ном реа­лиз­ме», но более экс­пли­цит­но тема­ти­зи­ру­ет­ся в «О транс­цен­ден­таль­ной логи­ке» и «Искус­ствен­ных телах и пер­спек­ти­ве абстрак­ции».

Мини­ма­лист­ское геге­льян­ство пыта­ет­ся отде­лить важ­ные про­зре­ния Геге­ля по пово­ду семан­ти­че­ской струк­ту­ры кон­цеп­ту­аль­ной и раци­о­наль­ной осно­вы сво­бо­ды от мета­фи­зи­че­ских и тео­ло­ги­че­ских обя­за­тельств, выте­ка­ю­щих из абсо­лют­но­го иде­а­лиз­ма. Мое глав­ное воз­ра­же­ние про­тив общей систе­мы Геге­ля мож­но най­ти в рабо­те «Вели­чай­шая ошиб­ка», но пред­став­лен­ный в ней под­ход к есте­ствен­но­му созна­нию игра­ет клю­че­вую роль и в «Очер­ке о транс­цен­ден­таль­ном реа­лиз­ме», рав­но как и под­ход к семан­ти­че­ско­му инфе­рен­ци­а­лиз­му, скру­пу­лез­но раз­ра­бо­тан­но­му Робер­том Брэн­до­мом под вли­я­ни­ем Геге­ля⁴. Если и есть что-то, что отли­ча­ет эту кар­ти­ну разу­ма от широ­ко рас­про­стра­нен­ной бай­е­сов­ской моде­ли, попу­ля­ри­зи­ро­ван­ной совре­мен­ны­ми онлайн-раци­о­на­ли­ста­ми, то это ее непо­ко­ле­би­мая при­вер­жен­ность зна­чи­мо­сти поня­тий­но­го пере­смот­ра. В то вре­мя как бай­е­сов­цы под­вер­га­ют реви­зии лишь веро­ят­ност­ные убеж­де­ния, кото­рые при­пи­сы­ва­ют­ся про­по­зи­ци­ям, чьи зна­че­ния фик­си­ро­ва­ны в соот­вет­ствии с апри­ор­ной кон­цеп­ци­ей обще­го про­стран­ства воз­мож­ных убеж­де­ний, геге­льян­цы при­зна­ют, что под­лин­ное могу­ще­ство раци­о­наль­но­сти заклю­ча­ет­ся в столк­но­ве­нии с кажу­щи­ми­ся невоз­мож­но­стя­ми, кото­рые застав­ля­ют нас пере­смат­ри­вать зна­че­ния наших тер­ми­нов и тем самым наши пред­став­ле­ния о воз­мож­ном. Если и мож­но выска­зать какую-либо кри­ти­ку в адрес Брэн­до­ма, то лишь в том, что его при­вер­жен­ность реви­зии не захо­дит доста­точ­но дале­ко⁵. Эта при­вер­жен­ность пере­смот­ру про­хо­дит крас­ной нитью через эссе пер­вой поло­ви­ны сбор­ни­ка, где он сле­ду­ет явно геге­льян­ской тра­ек­то­рии, транс­фор­ми­ру­ясь в забо­ту о свободе.

Ере­ти­че­ский пла­то­низм отде­ля­ет при­вер­жен­ность Пла­то­на идее авто­но­мии разу­ма от увяз­ки соот­вет­ству­ю­щих ей кон­цеп­ту­аль­ных обя­за­тельств в мета­фи­зи­ку эмпи­ри­че­ских архе­ти­пов и свя­зан­ную с послед­ней эти­ку совер­шен­ство­ва­ния, сохра­няя при этом пара­диг­ма­ти­че­ский ста­тус мате­ма­ти­че­ско­го зна­ния и рас­ко­ван­ную транс­цен­дент­ность нор­ма­тив­ных иде­а­лов⁶. Кри­ти­че­ское изме­ре­ние тако­го рода ере­си мож­но уви­деть как в рекон­струк­ции мной низ­вер­же­ния пла­то­низ­ма у Делё­за в «Нити Ари­ад­ны», где набро­са­на аль­тер­на­тив­ная кон­цеп­ция эмпи­ри­че­ских уни­вер­са­лий, так и (в менее пря­мом виде) в «За пре­де­ла­ми выжи­ва­ния», где кате­го­ри­че­ски отвер­га­ет­ся поня­тие есте­ствен­ной теле­о­ло­гии, импли­цит­но налич­ное в пер­спек­ти­ве Пла­то­на. Пара­диг­ма­ти­че­ский ста­тус мате­ма­ти­ки иссле­ду­ет­ся в «Искус­ствен­ных телах и пер­спек­ти­ве абстрак­ции», в то вре­мя как основ­ные чер­ты соот­вет­ству­ю­щей кон­цеп­ции нор­ма­тив­но­сти рас­смат­ри­ва­ют­ся в «Фило­со­фии и нор­ма­тив­но­сти». Послед­няя мно­го­об­раз­но кон­кре­ти­зи­ру­ет­ся в обсуж­де­нии исти­ны и объ­ек­тив­но­сти в «Очер­ке о транс­цен­ден­таль­ном реа­лиз­ме» и в обсуж­де­нии кра­со­ты и искус­ства в «Искус­стве и цен­но­сти». В каж­дом слу­чае наблю­да­ет­ся раз­дво­е­ние меж­ду фор­маль­ным иде­а­лом (исти­на / кра­со­та), кото­рый обла­да­ет общей при­ме­ни­мо­стью ко вся­кой раци­о­наль­ной дея­тель­но­сти (напри­мер, исти­ны вымыс­ла и мастер­ство в ремес­ле), и его содер­жа­тель­ной или наи­бо­лее сущ­ност­ной фор­мой (объ­ек­тив­ная исти­на / абсо­лют­но без­услов­ная цен­ность), кото­рая порож­да­ет свои соб­ствен­ные спе­ци­фи­че­ские прак­ти­ки (т.е. нау­ку и искус­ство). Они состав­ля­ют два стол­па три­а­ды кар­ди­наль­ных цен­но­стей — исти­ны, кра­со­ты и спра­вед­ли­во­сти — хотя тре­тья цен­ность и ее отно­ше­ние к осталь­ным затро­ну­ты лишь крат­ко в рабо­те «Поче­му что-либо име­ет значение?».

Оста­ет­ся ска­зать пару слов о моих дол­гах — фило­соф­ских и иных — перед дру­ги­ми, кото­рые, может стать­ся, даже слиш­ком вели­ки, что­бы их мож­но было обо­зна­чить в пол­ной мере. Как ука­зы­ва­ет вступ­ле­ние, я испы­ты­ваю глу­бо­кую и неиз­мен­ную бла­го­дар­ность Рэю Брас­сье и Резе Нега­ре­ста­ни — как за вдох­но­ве­ние, кото­рое дают их рабо­ты, так и за лич­ную под­держ­ку и обод­ре­ние, кото­рые они ока­зы­ва­ли мне на про­тя­же­нии мно­гих лет. Серия эссе в пер­вой поло­вине сбор­ни­ка, воз­мож­но, более явно свя­за­на с сюже­та­ми работ Рэя, осо­бен­но с рас­смот­ре­ни­ем вопро­сов выжи­ва­ния и исчез­но­ве­ния, кото­рое про­хо­дит от «За пре­де­ла­ми выжи­ва­ния» до «Поче­му что-либо име­ет зна­че­ние?», но хотя вли­я­ние тек­ста Резы «Рабо­та нече­ло­ве­че­ско­го» оче­вид­но в «Пере­фор­ма­ти­ро­ва­нии Homo Sapiens», я не смог рас­крыть лежа­щее в осно­ве вза­и­мо­дей­ствие с Разу­мом и Духом в «О вме­ще­нии мно­жеств» так, как мне бы хоте­лось. Сре­ди дру­гих людей, внес­ших вклад в этот сво­бод­ный сбор­ник деба­тов и идей, кото­рые состав­ля­ют неора­ци­о­на­лизм как нечто напо­до­бие живо­го суще­ства, важ­но выде­лить Дэна Саци­лот­то, Ини­го Уил­кин­са, Дж. П. Каро­на, Ани­ла Бава-Кавиа и Пат­ри­цию Рид за труд, кото­рый они про­де­ла­ли и про­дол­жа­ют делать.

Я хотел бы побла­го­да­рить Энто­ни Мор­га­на и Кая Пит­ти за то, что они вытя­ну­ли из меня неко­то­рые из моих луч­ших слов с помо­щью чут­ких и точ­ных вопро­сов, а так­же Мэт­та Бовин­г­до­на за предо­став­ле­ние облож­ки для кни­ги. Я так­же дол­жен ска­зать спа­си­бо (в про­из­воль­ном поряд­ке) тем, кто сво­им неиз­мен­ным раду­ши­ем в заме­ча­тель­ных бесе­дах и не толь­ко дер­жа­ли мою фило­соф­скую прак­ти­ку на пла­ву в тече­ние послед­не­го деся­ти­ле­тия или око­ло того, даже когда я пытал­ся най­ти для нее ака­де­ми­че­ский при­ют и в ито­ге не сумел это сде­лать: я бла­го­да­рен Бене­дик­ту Син­гл­то­ну, Нику Срни­че­ку, Алек­су Уильям­су, Хелен Хестер, Лук­ке Фрей­зер, Дианн Бау­эр, Пат­ри­ции Рид, Эми Айр­ланд, Тиа Траф­форд, Фабио Джи­ро­ни, Сэму Фор­сай­ту, Мэт­ту Хэй­ру, Киту Тил­фор­ду, Джо­шуа Джон­со­ну, Тому Мой­ни­ха­ну, Пели Гри­це­ру, Мере­дит Пат­тер­сон, Доми­ни­ку Фок­су, Дже­раль­ду Муру, Сти­ве­ну Ове­ри, Дэну Кочи, Лорен­цо Кье­зе, Ники Бри­гнел­лу и Зои Уотерс.

Нако­нец, я дол­жен выра­зить свою глу­бо­чай­шую бла­го­дар­ность Кеви­ну Хил­ли­ар­ду за неустан­ные уси­лия и интел­лек­ту­аль­ную щед­рость, с кото­ры­ми он помог мне при­дать этим тек­стам раз­бор­чи­вый вид, а так­же Майе Б. Кро­ник за ее любез­ную под­держ­ку и свя­тое тер­пе­ние, в силу кото­рых у нас появи­лась воз­мож­ность издать этот сборник.

Пит Вуль­фен­дейл,

Бай­кер, Нью­касл-апон-Тайн, 9 июня 2025 года

1. Вопре­ки Скот­ту Бэк­ке­ру. См. мое эссе «Фило­со­фия и нор­ма­тив­ность» в насто­я­щем сбор­ни­ке. Ср.: Bakker S. Neuropath. N.Y.: Tor Books, 2010. ↵
2. Wolfendale P. On Neorationalism // Deontologistics. 11.02.2018. ↵
3. Подроб­ное объ­яс­не­ние это­го про­ва­ла см. в моей преды­ду­щей кни­ге: Idem. Object-Oriented Philosophy: The Noumenon’s New Clothes. Falmouth: Urbanomic, 2014. ↵
4. Импли­цит­но в рабо­те: Brandom R. Making it Explicit. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1998; тогда как экс­пли­цит­но в кни­ге: Idem. A Spirit of Trust. Cambridge, MA: Harvard University Press, 2019. ↵
5. Это ста­но­вит­ся замет­но на при­ме­ре семан­ти­ки фор­маль­ной несов­ме­сти­мо­сти, раз­ра­бо­тан­ной в моно­гра­фии: Idem. Between Saying and Doing. Oxford: Oxford University Press, 2008. В конеч­ном ито­ге семан­ти­ка при­бе­га­ет к клас­си­че­ской кон­цеп­ции про­ти­во­ре­чия (то есть к т.н. прин­ци­пу взры­ва) для рекон­струк­ции ста­ти­че­ской ари­сто­те­лев­ской иерар­хии родов и видов из отно­ше­ний несов­ме­сти­мо­сти меж­ду про­по­зи­ци­я­ми. Несо­мнен­но, это впе­чат­ля­ю­щий труд, но он укло­ня­ет­ся от лежа­щей в его под­ос­но­ве дина­ми­ки, свя­зан­ной с рас­суж­де­ни­я­ми, опе­ри­ру­ю­щи­ми нетри­ви­аль­ны­ми про­ти­во­ре­чи­я­ми. ↵
6. Имен­но тако­го рода пла­то­ни­че­ская ересь уже про­сле­жи­ва­ет­ся в твор­че­стве Але­на Бадью, одна­ко, к мое­му боль­шо­му сожа­ле­нию, я не уде­лил ему долж­но­го вни­ма­ния ни в одной из ста­тей, вошед­ших в этот сбор­ник. ↵